Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Я вижу, к чему ты ведёшь, но позже ещё будет время, чтобы пересмотреть это решение, если всё пойдёт так, как ты предполагаешь, — ответил ему другой король.
— Думать следует не только о Гододдине и Лосайоне, — ответил Джеймс, покорно разводя руками. — Данбар на Востоке скорее всего будет очень заинтересован в легко осуществимой торговле через Элентирские Горы. Город-государство Аградэн также получит с этого много выгоды. Помимо них есть возможность торговли и с более удалёнными нациями. И что тогда будет с Гододдином? Он станет стагнирующим захолустьем, которое его соседи затмят и оставят в тени. Разве это вариант?
У Николаса на челюсти дёрнулась мышца, и мне стало не по себе от создавшегося напряжения. Король Гододдина снова заговорил:
— Это звучит неприятно близко к ультиматуму, но я отвечу на вопрос. Выбор, похоже, лежит между стагнацией и превращением в вассальное государство в хвосте восходящей звезды Лосайона. Не надо припирать меня к стене, Джеймс.
Я наблюдал за бывшим Герцогом Ланкастера, переговаривавшимся с Королём Гододдина, как ученик может наблюдать за уважаемым учителем, со смесью благоговения и восхищения. Пока что он замечательно обращался со своим собратом-королём, но именно последний изгиб его фразы заставил меня понять, что целая проведённая в переговорах жизнь искусно отполировала его дипломатические навыки.
Джеймс напусти на себя вид великого испуга, ответив:
— Не надо понимать меня неправильно, Николас. В мои намерения не входило давить или запугивать. Я лишь обдумываю будущее — и, согласно моему мнению, я решил тебе первому предложить возможность насладиться преимуществами, которые даст эта дорога, прежде, чем предложить это Данбару, — сказал он, одним махом превратив то, что можно было понять как угрозу, в дружеское предложение. Он также дал Николасу возможность прекратить дискуссию, не потеряв лицо.
В воздухе повисла тягостная пауза, пока Король Гододдина обдумывал слова Джеймса Ланкастера. Через несколько секунд, которые казались вечностью, он улыбнулся, и положил ладонь своему собрату-монарху на плечо:
— Прости, если я кажусь напряжённым, Джеймс, моя ремарка была опрометчива. Я не собирался намекать на то, что ты стал бы использовать против меня такую силовую тактику. И я не думал о потенциальном преимуществе, которые ты так великодушно мне предложил. Дай мне время подумать, и я дам тебе ответ вскоре после возвращения домой.
Джеймс осклабился, и хлопнул Николаса по плечу:
— Честный ответ, друг мой. Давай же оставим теперь эти вопросы! — воскликнул он. Повернувшись, он обратился ко мне напрямую: — Мордэкай, я так понимаю, что тебе, наверное, многое ещё нужно сегодня сделать, сможешь ли ты отужинать с нами вечером?
— Определённо, — быстро ответил я.
— Возьми с собой Дориана, я его уже сто лет не видел, — добавил Джеймс.
Николас согласно кивнул:
— Да, это было бы идеально. Я искал хорошей возможности обсудить некоторые вопросы с главой Рыцарей Камня. Это также позволит мне прилюдно поблагодарить его за то, что он уже сделал для моего народа, — сказал он. Бросив взгляд на Элэйн, он добавил: — Элэйн тоже с собой возьми.
Элэйн покрылась румянцем а у меня возник совершенно новый ворох беспокойств. В конце концов, несколько моложавый Король Гододдина всё ещё был холост.
  
Глава 9
 
Обеденный зал королевского дворца в Албамарле был такого высокого класса, что мой собственный выглядел нищенским в сравнении с ним. Если зал в Замке Камерон был из тёсаного гранита и тяжёлых дубовых балок, а украшался лишь гобеленами и, время от времени, свежими сосновыми ветками, его дворцовый коллега был совершенно иным. Хотя большая часть дворца была выстроена из розового гранита, непрерывный розовый цвет быстро приедался. Вместо этого стены внутри дворца были облицованы разного цвета мрамором, а в некоторых местах — деревянными панелями. Обеденный зал не был исключением, здесь стены покрывал белый мрамор.
Хотя сам зал находился в глубине дворца, расположенные высоко на стенах, у потолка, окна с тонкими алебастровыми панелями пропускали в дневное время приятный свет. Вечерами зал освещался моими зачарованными шарами. Я заменил ими масляные лампы несколько лет назад, и Король был достаточно любезен, чтобы отплатить мне, положив внушительную сумму на счета Камерона.
 
Мы сидели за длинным столом с Джеймсом во главе, и с Дженевив по правую его руку. Я был рядом с Её Величеством, и рядом со мной сидели Пенни, Дориан, Роуз, Уолтэр и Элэйн. Да, Уолтэр явился, чтобы приглядывать за своей впечатлительной дочкой, или, быть может, чтобы подтолкнуть её к выгодной партии — я на самом деле не был уверен.
Прямо напротив меня сидел Король Николас, рядом с ним был его главный рыцарь, Сэр Барнабас. Дальше были Лорд Джэролд Уинфилд, уже много лет занимавший пост Лорда Высшего Юстициария. На самом деле, именно он председательствовал в рассмотрении жалобы, которую подал на Джеймса Герцог Трэмонта после того, как я убил его сына лет семь или восемь тому назад. «Какая радость, что Трэмонта здесь нет», — подумал я про себя. Это стало бы вершиной неудобства.
Хотя я и не беспокоился о том, что Герцог Трэмонта может появиться при дворе. С тех пор, как Джеймс взошёл на престол, а я приобрёл известность, Трэмонт фактически отошёл от придворной политики.
Первая перемена блюд уже миновала. Подавальщики несли свежий хлеб и новое вино, чтобы приготовить нас к основному блюду. Мне сказали, что в нём будет дикая утка и немного мелкой дичи, и всё это будет подано с дикими травами и каким-то сливочным соусом. За последние несколько лет я много узнал об эпикурейских наслаждениях, но по большей части мои познания имели отношение к тому, как мне полагалось держать вилку. Впрочем, королевские кухни были лучшими во всём Лосайоне, и я с нетерпением ждал остальной части трапезы.
— Откуда у вас это вино? — спросил Николас, когда подавальщик сменил ему бокал.
Джеймс открыл было рот, а затем нахмурился. Дженевив заметила это, и высказалась от его лица:
— Оно из Тёрлингтона, Ваше Величество. Этот сорт называют «Вивернское Белое», потому что во время брожения в него добавляют болотное растение, произрастающее в этом регионе, — объяснила она. Джеймс с явным облегчением посмотрел на свою жену. Хотя он и был человеком весьма обаятельным и могущественным, было очевидно, что у его жены тоже имелись свои таланты.
Король Гододдина поднял бокал в молчаливом тосте за Королеву, и отхлебнул с видом ценителя. Миг спустя он обратился к ней напрямую:
— Должен признать, я впервые пробую что-то подобное. Боюсь, что это вино посрамит мой собственный дар вам и вашему мужу.
Она улыбнулась:
— Уверена, вы просто скромничаете.
Джеймс вставил:
— Николас привёз телегу, нагруженную избранными далэнскими красными винами, дорогая.
Я раздумывал, следует ли мне попытаться вклиниться в беседу, что во время ужина с особами королевской крови было рискованным предприятием, но Леди Роуз меня опередила.
— Я просто обожаю сладкое красное, которое там производят, хотя я никак не могу запомнить название… — начала она. Я подозревал, что она лгала — ум Роуз был подобен стальному капкану, и редко что-нибудь забывал. Она просто создавала возможность для продолжения беседы.
Король Гододдина подался вперёд, чтобы ответить на вопрос Роуз, и в этот момент я не смог не заметить блеск серебряного ожерелья у него на шее. Я пропустил его ответ, поскольку украшение привлекло моё внимание, так как всё это время было скрыто у него за пазухой. Определённо, не было ничего необычного в том, что король носил украшения, но обычно они были на виду. Не думая, я позволил своим чувствам исследовать его, следуя вдоль цепочки, и изучая форму висевшего на ней кулона.
 
Это было подобие весов, символ Карэнта Справедливого. Само по себе это не было необычным, так как Карэнт был популярным божеством среди некоторых дворян и многих правителей, но я и не подозревал, что Николас был так ему предан. Учитывая то, что случилось с его страной, — казнь его правящего дяди Детьми Мал'гороса, и последовавшие за этим ужасы, — я думал, что Николас, возможно, оставил свою веру.