Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Надеяться и желать — это хорошие способы погубить людей.
— Говоришь прямо как Дориан, — с кислой улыбкой сказал я.
— Это скорее он говорит как Грэм Торнбер, от которого я это высказывание и услышал изначально, — поправил он меня.
Сэр Харолд заговорил:
— Ладно, давайте предположим, что они хотят заставить нас думать, что это — единственный вход. Зачем им это? Какие это им даёт преимущества?
Джеймс ответил первым:
— Очевидный вывод будет заключаться в том, что их силы, частично или полностью, нападут на нас с тыла. Затем они смогут либо обрушить пещеры, поймав нас в ловушку, либо вырезать нас, нападая с обеих сторон сразу.
— Главный вопрос — сколько их там внизу осталось, — указал я.
— Прошлой ночью мы положили более тысячи этих ублюдков, — сказал Харолд. — Ну, Мордэкай положил, — поправился он.
— Давай не будем считать зарубки, Харолд, — предостерёг я его.
— Мы ничего не можем сделать как минимум до завтрашнего дня, что бы мы ни решили, — сказал Джеймс, возвращая нас к истинной причине нашей дискуссии. — Уйдёт по крайней мере весь остаток дня просто на то, чтобы собрать все тела.
— Их нужно сжечь, — добавил я.
— Согласен, — сказал он, — но это займёт ещё больше времени. Сбор древесины, необходимой для сожжения такой горы плоти, потребует кучи людей и труда.
— Я не совсем уверен, насколько полезной будет армия, когда мы войдём в пещеры, — наконец сказал я.
— Но мы же не можем их взять измором, — горько ответил Джеймс.
Это заставило меня задуматься, и я выставил ладонь, чтобы предотвратить пока продолжение дискуссии:
— Вообще-то, мы этого не знаем. На самом деле, мы не знаем о них почти ничего. Возможно, их тела разлагаются и становятся бесполезными после определённого промежутка времени, или они требуют какой-то подпитки.
Харолд фыркнул:
— То есть — нас.
— Может — так, а может и нет. Мы на самом деле не знаем, — пояснил я. — Джеймс, я хотел бы, чтобы вы поместили одно из изрубленных тел шиггрэс в карантин, а не сожгли с остальными. Мы можем отвезти его обратно в Ланкастер, когда закончим. Мне будет очень любопытно узнать, потеряет ли оно в конце концов подвижность, и будет ли разлагаться.
Джеймс принял задумчивый вид:
— Тогда надо и ещё одно, которое не было порублено на части. Возможно, целыми они держатся дольше, чем порубленными, если их вообще можно заморить голодом.
Сэр Харолд отозвался:
— Может, это и не относится к делу, но как вы собираетесь поймать существо, само касание которого для нас — анафема?
Джеймс улыбнулся:
— Ха! Используем сети. Как только поймаем одного, осторожно свяжем верёвками. После этого можно положить его на волокушу, и оттащить обратно в Ланкастер — темницы и пары охранников должно хватить.
— Вообще-то, я бы хотел построить для него специальную камеру, Джеймс, но пока что мы можем подержать его в вашей темнице, по крайней мере — какое-то время, — добавил я.
— Итак, возвращаясь к главному — что мы собираемся сегодня делать? — спросил Харолд.
Мы все помолчали, и даже обычно решительный герцог сперва посмотрел на меня, чтобы узнать моё мнение.
— Оставьте большую часть людей на очистке и сожжении. Я отведу Харолда и маленький отряд ко входу. Если мы сможем убрать защиту, какая бы она у них там ни была, то разведаем поглубже внутрь. Если не сможем, то отступим, и подождём, когда закончится уборка.
Удивительное дело — оба со мной согласились.
— Сколько человек? — спросил Харолд.
— Примерно пятьдесят, я думаю. Позаботься о том, чтобы среди них оказались наши самые защищённые люди. Чтобы была как минимум полная кольчуга, чем меньше открытой кожи — тем лучше, — сказал я ему.
* * *
Два часа спустя мы были готовы, и глазели в зияющее устье пещеры. Вход был полных пятнадцать футов в высоту, и вдвое больше в ширину. Утреннее солнце освещало примерно первые двадцать футов, но дальше всё было погружено во тьму и тени. Снаружи больше ничего не удавалось разглядеть, если полагаться на нормальное зрение.
 
К счастью, я на него не полагался. Отправленный сторожить вход отряд отступил, чтобы позволить нам войти. Они вернутся на пост, когда мы войдём. Я заметил, что Джеймс снабдил их онаграми и бочонками с маслом. Если шиггрэс снова попытаются вырваться из пещер, то они были готовы залить весь вход огнём. Я лишь надеялся, что они не запаникуют, когда мы позже будем оттуда выходить.
Харолд ткнул меня локтем:
— Что вы видите?
Я зыркнул на него:
— Я вижу гораздо больше, когда меня не беспокоят. Дай мне закончить, — сказал я. Снова закрыв глаза, я вернулся к обыску пещер. Я уже выяснил, что основной туннель уходил вглубь более чем на сто ярдов, и что оттуда он дальше шёл в основном прямо. Мне трудно было найти в нём шиггрэс, но я мог определить, что их было довольно много где-то в пятидесяти ярдах. Они стояли рядом с какими-то деревянными сооружениями, которые были подозрительно похожи на…
— Баллисты! — воскликнул я.
— Они называются «онаграми», ваше Благородие, — поправил меня Харолд, думая, что я имел ввиду катапульты Герцога.
Иногда Харолд воистину действовал мне на нервы, хотя и имел добрые намерения.
— Это я знаю — я говорю о пещерах.
— Что?
Уолтэр согласно кивнул:
— Ты прав. У шиггрэс там баллисты. Похоже, что они готовы послать любому вошедшему привет в виде четырёх футов дерева и стали.
На миг я удивился. У меня раньше никогда не было рядом другого волшебника, но было приятно иметь кого-то другого, кто мог разделить мою уникальную перспективу.
— Я насчитал две, — ответил я.
— Согласен, — сказал Уолтэр, — и по крайней мере двадцать из них скрываются в нишах за баллистами.
Я мог определить, что их там было довольно много, но я не был особо уверен, сколько именно. Меня удивило то, что ему, похоже, было проще их различать.
— Насколько далеко ты можешь видеть предметы своим магическим взором? — спросил я его.
Он бросил на меня удивлённый взгляд, но с готовностью ответил:
— Где-то на шестьсот ярдов.
Это было значительно меньше моей собственной дальности, однако ему было проще замечать шиггрэс.
— Интересно, — ответил я. — Я вижу дальше, но я не могу разглядеть их достаточно хорошо, чтобы их сосчитать.
Он легко рассмеялся:
— Это, наверное, потому, что я — Прэйсиан. Мы известны тем, что немного отличаемся от других семей.
— Это как? — спросил я.
— Ну, ты уже видел, как я использую невидимость, — ответил он. — Или, точнее, ты «не» видел меня, пока я её использовал.
— Я планировал научиться этому у тебя, — сказал я.
Он отрицательно покачал головой:
— Я могу попытаться, но скорее всего ты не сможешь с этим управиться. Очень немногие волшебники были способны делать это, кроме рода Прэйсиан.
— Правда?
— Ага, Прэйсианы были знамениты своей способностью оставаться невидимыми, или, по крайней мере, так меня учили. Примерно так же, как Иллэниэлы были известны своими дьявольскими навыками зачарования, — объяснил он, — ну, и ещё — своей необычной силой.
Его небрежные комментарии предоставляли мне окно в мир знаний и общеизвестных фактов, который мне не повезло застать. Я в очередной раз посетовал на тот факт, что никогда не знал своего биологического отца. Я выбросил эти мысли из головы, и вернулся в настоящее:
— Как твоя способность становиться невидимым связана с чутьём на шиггрэс?
— Их способность вытягивать магию по сути делает их «чёрными» для магического взора, если думать о магии, как о некоем «цвете». Моя невидимость отличается тем, что преломляет свет, и иногда даже магию, вокруг меня, но я всё равно могу понять, что они делают. Полагаю, я могу использовать свою способность, чтобы имитировать то, что делают они, или по крайней мере то, как они выглядят, — ответил он.
 
Меня эта мысль заворожила:
— Покажи, — сказал я.