Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Я поднял взгляд, и осознал, что пропустил последние несколько слов своей матери.
— Прошу прощения? — сказал я.
— Я спросила, о чём ты думал.
— Я думал, что мне следует провести более правильный осмотр твоей раны, — сказал я, скрывая свою отвлечённость.
— Это будет больно? — спросила она, слегка нервничая.
Я пододвинул свой стул поближе к ней:
— Не должно, если только мне не придётся что-то исправлять.
— Может, мне тогда следует лечь, — предложила она. Я чуть не хлопнул себя по лбу — надо было самому догадаться.
— Это хорошая мысль, — ответил я. Как только она устроилась поудобнее на кровати, я сел рядом с ней, и положил руку ей на живот. Закрыв глаза, я перевёл всё своё внимание на свой магический взор, сосредотачиваясь на лежавшей рядом со мной женщине. Я надеялся, что обнаруженное мной будет простым — если будет слишком трудно, то я могу быть вынужден покинуть своё тело, как я однажды уже делал с Пенни. Что-то вроде этого было рискованным, как я уже усвоил.
Несколько минут спустя я был удовлетворён. Порез рассёк кожу, жир и мышцы её живота. Также было похоже, что были повреждены её печень и одно из лёгких, но эти уже были залечены. Однако мышцы живота не были полностью соединены обратно, что, наверное, и было причиной её боли. Я приглушил нервные импульсы в этом регионе, и аккуратно соединил мышцы обратно вместе.
Открыв глаза, я посмотрел на неё — она всё это время внимательно наблюдала за мной.
— Думаю, я нашёл проблему. Ничего серьёзного, но болело бы долго.
— Ты знаешь, как я исцелилась? — спросила она.
— Магия, — просто сказал я, — но я не понимаю, почему.
Она положила свою ладонь поверх моей:
— Ты выяснишь.
Я улыбнулся ей:
— Выясню.
— Просто не сделай по пути ничего глупого, — предостерегла она.
— Я сегодня контролирую себя гораздо лучше.
Она покачала головой:
— Я не имею ввиду, что не следует наказывать тех, кто за этим стоит. Просто убедись в том, что точно знаешь, кого винить, прежде чем сделаешь что-то необратимое.
— Я понимаю, — сказал я, чтобы её успокоить.
Она всё равно продолжила:
— А потом, когда будешь уверен, чертовски хорошо позаботься о том, чтобы у них больше никогда не было возможности навредить никому из наших близких.
По крайней мере, в этом мы были согласны.
* * *
Леди Торнбер и один из охранников герцога вошли в камеру передо мной. Заключённый там человек был связан, а его глаза были закрыты повязкой. Он тихо застонал, когда мы вошли. В камере стояла мягкая кровать, и я вопросительно посмотрел на мать Дориана.
— Я не хотела, чтобы он умер до твоего возвращения, — сказала она. — Если бы мы оставили его на полу, то у него могли появиться пролежни, и он бы умер от заражения.
Я кивнул:
— Он в сознании?
— Он должен быть близок к сознательному состоянию, но это едва ли имеет значение. За неделю такого содержания его разум помутился — после того, как он очнётся, уйдут часы, чтобы он полностью вернулся во вменяемое состояние, — ответила она.
Я начинал видеть Леди Элиз в новом свете. В детстве она была просто матерью Дориана — строгой, но также доброй и любящей. Теперь я вынужден был взглянуть в лицо тому факту, что она также была искусной травницей и знатоком ядов. Эти два образа почему-то отказывались сходиться у меня вместе.
— Вы уже делали это прежде, так ведь? — спросил я, не думая.
Она ответила, блеснув взглядом:
— С волшебником — никогда… так гораздо сложнее. Когда узнаешь, кто его послал — дай мне знать, я сделаю тебе кое-что особенное, специально для них.
Когда она это сказала, у меня по спине пробежала дрожь, и я вспомнил, что это была женщина, только что потерявшая сына. «Она, наверное, желает мести не меньше меня».
— Я переведу его в Замок Камерон, — сказал я ей, и кивнул в сторону охранника. — Мне понадобится ваша помощь, чтобы его переместить, поскольку он пока недостаточно вменяем.
Она вопросительно посмотрела на меня:
— Ты уверен, что это мудро? У тебя в донжоне нет темницы.
 
— Его здесь держала не темница, миледи, а вы — или, точнее, его удерживали используемые вами приёмы. Я буду пристально следить за ним с помощью других средств, — закончил я, наклонился, и аккуратно замкнул тонкое серебряное ожерелье вокруг шеи пленника. Двигался я небрежно, но при этом очень осторожно.
— Что это? — спросила Элиз Торнбер.
— Одно моё изобретение, — самодовольно сказал я. — Оно будет сдерживать его, пока я не решу его судьбу.
— Оно опасно?
— Очень, — ответил я.
Она улыбнулась:
— Ты всегда был хорошим мальчиком, Мордэкай. Мой сын был высокого о тебе мнения.
— Я никогда не был таким хорошим, как Дориан, но он служит мне примером того, какими могут быть люди, — совершенно искренне ответил я.
Тут Леди Торнбер подалась вперёд, и удивила меня поцелуем в щёку. Он был внезапным и мягким, но мне показалось, что я ощутил в нём и толику слёз.
— Спасибо тебе за это, Мордэкай. Вот, возьми, — сунула она мне в руки маленький стеклянный флакон.
Я не стал задавать ей вопросов, но мой взгляд, а также одна слегка поднятая бровь, сказали всё за меня.
— Вкус у этой штуки сладкий, как медовый ликёр. Добавь в напиток, или используй в качестве добавки для десерта, и отведавший его впадёт в глубокий сон, и больше никогда не проснётся, — тихо сказала она.
— Почему я?
— Если кто-то и найдёт тех, кто в ответе, так это ты. Я сомневаюсь, что тебе он понадобится, когда ты их найдёшь, но порой тонкость — единственный путь, даже для волшебника, — ответила она.
— Сколько ему надо времени, чтобы подействовать?
Её глаза сверкнули в тусклом освещении:
— Хороший вопрос… по меньшей мере день, иногда два, если доза недостаточно большая.
— День до того, как заснут, или день до того, как перестанут дышать? — сказал я, для верности.
— День до того, как заснут — смерть наступит через несколько часов после этого.
Я нахмурился:
— Это кажется ужасно медленным.
— Тебе ещё многому следует научиться. Скорость редко является другом отравителя. Лучше — медленно и верно, и это даёт тебе время отдалиться, чтобы избегнуть подозрения. Люди обычно винят последнюю трапезу, а не ту, что была за день до того.
Чем больше я узнавал о тайной профессии Леди Торнбер, тем больше она меня пугала. Как может столь искусное в тонком и смертоносном обмане существо быть той же самой женщиной, которая взрастила моего друга Дориана?
Моё замешательство, наверное отразилось у меня на лице, поскольку она успокаивающе похлопала меня по щеке:
— Не волнуйся на этот счёт, Мордэкай, мы все должны принимать на себя в жизни разные роли. Некоторые люди путают свою личность с тем, что делают. Не путай «роль» со своим «я». Я много чего делала, но я не являюсь ничем из этого, я — леди Элиз Торнбер. Я была лекарем, женой, матерью, и, порой, при необходимости, отравителем.
Её слова нашли отклик в моей душе, резонируя с какой-то внутренней истиной. Я знал, что буду помнить их ещё долго.
— Спасибо, Элиз, — сказал я, впервые в жизни обратившись к ней на «ты». — Ты всегда была добра к нам в детстве, кроме случаев, когда от тебя требовалась строгость. Я никогда не сомневался в тебе, какими бы скрытыми талантами ты ни обладала.
Я повернулся к охраннику:
— Помоги нам поднять его. Я хочу, чтобы он был в Замке Камерон, и в мягкой кровати, прежде чем он придёт в себя.
  
Глава 28
 
Человек, которого я принёс назад, всё ещё лежал в кровати, куда я его поместил, но он пока не показал особо много признаков возвращения в сознание. Он время от времени он открывал глаза, и оглядывал комнату, но его зрачки были расширены, а взгляд казался расфокусированным. Я мог представить, что после недели вызванного наркотиками сна он был в большом замешательстве. Я инстинктивно забеспокоился, что такое обращение могло навсегда повредить его умственные способности. Потом я спохватился: «Да какое мне, чёрт подери, дело, если он повредится умом?»