Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Что случилось? Где Пенни? — спросил я сразу же, как только оказался в пределах десяти футов от стола.
Первой заговорила Дженевив:
— Её похитили, Мордэкай. Почти сразу же после того, как они сюда прибыли, их с твоей матерью похитили из гостевых покоев, куда я их поместила.
Я посмотрел на свою мать:
— Очевидно, им это не удалось. Где Пенни, и почему Дориана здесь нет, чтобы всё объяснить?
Моя мать встала, и подошла ко мне:
— Меня сильно ранили, сын, и Дориан сумел спасти меня, но после этого дела пошли плохо.
Я стряхнул её попытку обнять меня, и шагнул прочь. Я был слишком взведён от напряжения, чтобы принять её объятия.
— Как они пробрались внутрь? Откуда они знали, что вы будете здесь? — всплывала у меня в голове тысяча вопросов.
Тут у меня за спиной заговорил Джеймс:
— У них была магическая поддержка, какой-то волшебник. Он был способен скрывать их присутствие. Они вошли, и их никто не увидел, и если бы не Дориан, то они и уйти могли бы так же легко.
Я почти мог видеть, как стены задвигались вокруг меня, будто сам донжон дышал. Мои эмоции выходили из-под контроля, но всё ещё оставались скрыты за декорациями моего внешне спокойного разума. Глубоко внутри я слышал кричащий голос, и я знал, что должен был не дать ему выйти на поверхность, иначе ответов я никогда не получу. Я не мог себе позволить паниковать… пока не мог.
— Почему Дориана здесь нет, чтобы это объяснить? Где он?
Мать сделала ещё один шаг ко мне, но на этот раз руки протягивать не стала:
— Мы не уверены, Мордэкай. Позволь мне объяснить всё с самого начала… — сказала она, и поступила именно так. Я держал язык за зубами, пока она говорила, хотя мне хотелось вскочить и заорать, пока она рассказывала. С каждым мигом рассказ становился всё хуже. Пенни похитили, а мою мать пырнула какая-то сумасшедшая. Их охранников убили, а Дориан сражался как берсеркер, чтобы остановить врагов.
Появился дракон, заставив людей Герцога попрятаться, хотя в конечном счёте он оказался иллюзией. Но Дориан не подвёл — он каким-то образом пробрался через закрытую решётку ворот, ранил вражеского волшебника, и преследовал нескольких людей верхом на лошадях. Они нашли трупы и несколько мёртвых лошадей вдоль пути, которым он двигался. Он также каким-то образом спас Мириам. Она потеряла сознание после того, как её ударили ножом, но потом её нашли в лесу, живую и безопасно уложенную в кустах рядом с нехоженой тропой. Её рана исцелилась, но никто не знал, как или когда это произошло.
От Дориана и Пенни не осталось ни следа. Нет, не так — следов нашли много. В лесу были тела и куски порубленных и искалеченных тел, всё ещё двигавшихся. Шиггрэс каким-то образом устроили засаду на похитителей. Согласно Уильяму, егерю и главному следопыту герцога, там было несколько сотен шиггрэс. Однако нашли тела лишь нескольких дюжин — тех, кого Дориан порубил слишком сильно, чтобы они могли эффективно передвигаться.
Что важнее, тел Пенни и Дориана не нашли, как и тела женщины, которая, судя по всему, была главной среди похитителей. Этому было лишь одно объяснение. Мы все знали, что случалось с жертвами шиггрэс.
— Мордэкай! Посмотри на меня! — послышался голос моей матери. Она стояла передо мной, и у меня сложилось впечатление, что она пыталась привлечь моё внимание дольше нескольких секунд. Я сфокусировался на ней, и моргнул несколько раз.
— Что? — сказал я, и заметил, что мой голос звучал очень сухо, будто я долго ничего не пил.
На её лице мелькнуло облегчение:
— Не пугай нас так. Ты закрыл глаза, и всё затряслось. Мне казалось, что ты обрушишь замок нам на головы.
— Правда? — изумлённо сказал я. Голос мой звучал спокойно, но моё сердце было бурлящим вихрем эмоций. Я не помнил, чтобы я что-то тряс.
Я попытался свести мысли вместе. Обращаясь к Джеймсу, я наконец озвучил вопрос:
— Вы сказали, что волшебника ранили. Он всё ещё у вас? Живой?
— Да, он в темнице — там же, где мы держали Сайхана, — ответил он.
— Как вы его удерживаете?
Мне было любопытно, поскольку я не мог вообразить, как они могли не дать такому человеку сбежать.
 
— Мы позаботились о его ранах, а потом накачали его наркотиками. Держали его связанным и с заткнутым ртом. Когда он приходит в сознание достаточно, чтобы проснуться, мы его кормим, даём ему воду, и снова опаиваем. С момента его поимки он был в сознании едва больше нескольких часов, — сказал он мне.
Я был удивлён. Накачать кого-то наркотиками до бессознательного состояния — сложная задача. С той же вероятностью можно человека убить, а не лишить сознания.
— У кого хватило на это навыков и мастерства? — спросил я.
Заговорила Леди Торнбер:
— У меня, — заявила она. Я поражённо уставился на неё. Я и не знал, что она владела такими навыками.
Тут подала голос Герцогиня:
— Эли́з усвоила многие целительские навыки от своей матери, и часто применяла их для нашей пользы. Грэм сам не раз пользовался её мастерством, когда получал ранения, — пояснила она. Грэмом звали покойного Лорда Торнбера, отца Дориана, а Леди Торнбер звали Элиз, хотя я никогда прежде не слышал, чтобы кто-то называл её по имени.
Я отринул своё удивление:
— Я хочу поговорить с этим волшебником, — заявил я, и увидел озабоченность на лице Джеймса, когда я об этом упомянул.
Вмешалась Леди Торнбер:
— Он сейчас без сознания. Он, наверное, не проснётся ещё несколько часов. Это должно дать тебе немного времени, чтобы самому прийти в себя.
Её лицо совершенно ясно говорило мне о её страхе того, что я совершу убийство, если встречусь с ним сейчас. Однако я сомневался, что несколько часов уменьшат этот риск. Я повернулся к Уильяму Дойлу:
— Ты обыскал ту местность, где они исчезли?
— Конечно, милорд, — сразу же сказал он.
— Ты не мог пройти по их следу? — вопросительно сказал я.
— После их битвы шиггрэс рассыпались, двинувшись различными тропами по лесу. Я никак не мог узнать, куда они унесли Дориана и Графиню, — ответил он.
— Нашёл ли ты их личные вещи? — с надеждой спросил я.
— Не личные вещи, ваше Благородие — я нашёл несколько рваных кусков ткани от её платья, и кинжал, и всё, — ответил он.
— Никаких украшений? Графиня носила ожерелье, которое я для неё сделал, — сказал я.
— Нет, ваше Благородие, — сказал он.
Я почувствовал искорку надежды. Одной из вещей, которую мы усвоили во время наших нескольких столкновений с шиггрэс с тех пор, как я сделал зачарованные ожерелья для защиты наших людей, было то, что нежити эти чары не нравились. Несколько наших людей забрали со дня знаменитой битвы Дориана с шиггрэс, и каждый раз мы находили ожерелье неподалёку от места, где человека «обращали». Судя по всему, перейдя на другую сторону, они находили ожерелья невыносимыми, и снимали их. Если Пенни всё ещё носила своё, то это значило, что её не «обратили» — это значило, что она всё ещё могла быть живой.
Дориан, конечно, не носил ожерелья — его естественная способность стоика лишала его необходимости в чарах. Я задумался, что это могло означать для него, если его забрали шиггрэс. Он сойдёт с ума? У него не было ожерелья, которое можно было снять. Я всё ещё не был уверен, почему чары для защиты разума так их беспокоили после превращения в нежить.
Я посмотрел на окружавших меня людей:
— Пойду посмотреть место, где они напали. Я бы предпочёл чем-то заняться, пока жду пробуждения волшебника. Не думаю, что могу сидеть на месте, — покосился я на Уильяма Дойла и, не дожидаясь, показал на дверь, которая вела наружу. — Идём, — закончил я, и пошёл к двери прежде, чем он встал со своего стула.
 
Своим магическим взором я видел, как он повернулся к Герцогу, который лишь кивнул, а затем побежал следом за мной.
  
Глава 25
 
Я шёл по двору от джонжона к главным воротам, на ходу оглядывая землю. Уильям молча шёл рядом со мной. Очевидно, он хорошо представлял себе моё настроение. Мы миновали конюшни на пути к воротам, но я на них даже не посмотрел. Ехать верхом я не собирался. Я хотел осторожно осмотреть землю отсюда и до того места, где терялся след, а может и дальше.