Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Тут заговорила Пенни:
— Нет, Мириам, никакой проблемы тут нет! Я буду рада, если ты будешь жить к нам поближе.
Я внимательно следил за их разговором. Я и не подозревал, что это могло быть главной причиной того, почему моя мать прежде отказывалась покидать свой дом. Теперь, когда завеса была снята, я обнаружил, что наблюдаю и за Пенни тоже. Возможно, это будет её беспокоить, хотя сейчас она это отрицала. Чем больше я узнавал о женском мире, тем меньше я понимал.
В конце концов моя мать согласилась переехать в прилегавшие к нашим покои, хотя она истово клялась, что мы и не заметим её присутствия. Весь процесс включал в себя немалое количество объятий, и даже несколько слезинок, когда леди (все трое) поделились друг с другом своей любовью. А мы с Дорианом между тем тихо обсудили другие меры, в основном включавшие в себя охранников, которые будут повсюду следовать за моей женой и матерью.
На самом деле не было никакого практичного способа помешать передвижению направляющего, который мог скрываться от кого угодно, поэтому мы решили, что наилучшей заменой этому будет забота о том, чтобы было почти невозможно кого-то похитить.
Позже вечером, лёжа в постели и слушая храп Пенни, я не мог не задуматься о случившихся в моей жизни поворотах. Год или два назад я и вообразить не мог, что могущество может сделать меня столь уязвимым. Я твёрдо решил поискать в библиотеке своего отца, и посмотреть, не смогу ли я найти идеи насчёт того, как лучше защитить мою семью. Было бы здорово отыскать какой-нибудь уорд, который бы предупреждал меня во сне о проникновении. А так я почти не мог спать. Паранойе, похоже, было суждено стать моей новой соседкой по кровати.
  
Глава 12
 
Прохладные простыни мягко прилегали к коже Сайхана. Крупный мужчина спал, накрывшись лишь простынёй, несмотря на прохладный ночной воздух. Его тело будто всегда испускало больше тепла, чем ему было нужно.
Взглянув вверх, он не мог не порадоваться тому, что снова был дома, если его комнату во дворце действительно можно было назвать домом. Местожительство было бы более подходящим словом. Пусть так, но два месяца в темнице заставили его по-новому оценить нормальную постель и свежие простыни. Хотя, конечно, он бы никогда не признался в этом в пределах чьей-то слышимости.
— Старею, наверное, — подумал он вслух. По правде говоря, камера, которую он занимал в Ланкастере, была неплохой… для тюремной камеры, во всяком случае. Добрый герцог позаботился о том, чтобы его кормили как полагается, и каждый день давали свежую воду, но удобным это существование не было.
Несмотря на тот факт, что он вернулся на своё привычное место, он всё же не находил покоя. Его беспокоили слова Мордэкая. Сайхан всегда гордился своей службой, обучением следующего поколения Анас'Меридум (когда ещё была вероятность, что те кому-то потребуются), и служением своему королю, когда в этом отпала необходимость. Он также гордился тем, что никогда не сомневался, дав клятву. Его жизнь строилась вокруг принципа верности.
Разум и находчивость должны были служить какой-то цели. Мало толку было снова и снова обсуждать уже сделанный выбор. Однако чем старше он становился, тем труднее ему становилось поддерживать свои жёсткие принципы. Жизнь будто поставила себе целью окрасить его оттенками серого.
Хотя его глаза были закрыты, его комната была мягко освещена лунным светом, проникавшим через выходивший в королевские сады балкон. Свет мигнул, заставив его медленно открыть глаза. Что-то на миг перекрыло свет? Он сохранил расслабленность и неподвижность своего тела, чутко прислушиваясь. Если кто-то сюда вторгся, то его рука уже знала, где был его клинок… пока что он не чувствовал необходимости тянуться к оружию.
Его нос уловил лёгкий запах сандалового дерева, и Сайхан улыбнулся в полутьме. К коже на его шее прижалось острое лезвие клинка, и он увидел нависшую над ним тень.
— Долгая отлучка заставила тебя размякнуть, «зайха́р»? — произнёс мягкий и страстный голос.
 
— Если бы ты пришла меня убить, то сомневаюсь, что обрызгала бы себя духами, — ответил он, не двигаясь.
— Когда я убью тебя, это будет в период цветения жасмина, когда твой нос уже будет заполнен его запахом, — сказала она, наклоняясь достаточно близко, чтобы увидеть его лицо в тусклом свете.
Её волосы упали вокруг него, когда она наклонилась, и запах сандалового дерева усилился. Двигаясь медленно, Сайхан скользнул ладонью по внешней стороне её бедра, огибая её формы. Нож прижался к его горлу сильнее, предупреждая его своим острым лезвием.
— Осторожно, зайхар, твоя жизнь — в моих руках, — сказал ему, приблизив своё лицо на считанные дюймы к его собственному.
— Я готов рискнуть, — ответил он, под покровом темноты передвигая ладонь в более чувствительные места. Миг спустя женщина ахнула, и давление лезвия ослабло на миг. Извернувшись, он забрал нож у неё из руки, и забросил его на другую сторону комнаты. Ненадолго завязалась борьба, в которой он получил несколько ссадин и царапину. Его противница была обнажена, не считая прозрачной ночнушки.
Женщина была сильнее, чем выглядела, и умела бороться, но с ним она всё равно сравниться не могла. В конце концов, он был почти в два раза тяжелее. Заломив ей руку, он прижал её к матрасу. Его другая рука продолжала шарить по ней, даже пока она рычала на него.
— Неужели моя отлучка заставила тебя размякнуть, Руфь? — спросил он.
Тут она его укусила, но мягко.
— Опусти меня, и я покажу тебе, как я размякла, — поддразнила она его.
Он отпустил, и, несмотря на его рефлексы, она заехала ему по щеке хлёсткой пощёчиной. Он забыл, насколько она была быстрой. Проигнорировав удар, он яростно притянул её к себе для поцелуя. Прошло несколько минут, прежде чем она снова заговорила:
— Я думала, что ты не вернёшься, — сказала она.
— Так почти и случилось, — признался он. — Что бы ты сделала?
У тому времени она обхватила его ногами, и толкая его обратно вниз, наклонилась ближе, чтобы прошептать ему на ухо:
— Я бы оставила след из крови и мертвецов от одного конца королевства до другого, пока не нашла бы того, кто убил тебя.
— А если бы я не был мёртвым? — спросил он, держа её за талию. Её ночнушка уже была порвана в клочья во время их схватки.
— Тогда мне бы самой пришлось тебя убить, — сказала она, прикусывая его ухо.
На это он улыбнулся, но не ответил. Не было смысла портить момент. Прошло много времени, прежде чем они снова вернулись к разговору. У них были более насущные вопросы, требовавшие разрешения.
Наконец всё успокоилось, и они легли, сцепившись, в разгромленной кровати Сайхана.
— Я уже было подумал, что ты злишься на меня, — сказал он, имея ввиду тот факт, что он уже более чем две недели как вернулся в столицу, прежде чем Руфь решила его «навестить».
Она фыркнула:
— Я и злилась, но ты, похоже, был слишком бестолковым, чтобы понять намёк.
Он хрюкнул, но промолчал.
— К тому же, продолжила она, — я скоро уезжаю. Не хотела оставлять тебя, не попрощавшись.
Он поднялся на локте, чтобы яснее увидеть её:
— Это имеет какое-то отношение к тому, что тебя позавчера нашли в саду, в бессознательном состоянии?
Она поморщилась. Это был один из самых стыдных провалов с тех пор, как она десять лет тому назад стала работать на короля.
— Я подозреваю, что мне всё равно поручили бы эту миссию, но этот случай никак делу не помог.
Сайхан не спросил, в чём состояло её задание — он знал, что она ему не скажет.
Вместо этого заговорила она:
 
— Мне нужна информация.
Он сделал глубокий вдох — он подозревал, что к этому всё может прийти. Сайхан ощутил, как что-то в его груди неприятно сжалась. Он проигнорировал это ощущение.
— Когда ты уезжаешь? — спросил он, но уже знал ответ. Если она выедет завтра, то достигнет Замка Камерон в день перед публичной церемонией с Мордэкаем в столице. Благодаря такой расстановке времени она будет там в отсутствие нового Лорда Камерона.