Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Что?! — воскликнул он, отпрянув назад. Или, по крайней мере, он попытался отпрянуть назад — всё ещё сидя на стуле, он в итоге наполовину привстал, а потом шлёпнулся на пол. Потребовалось всё моё самообладание, чтобы задавить смех — вместо этого я прикинулся встревоженным:
— Маркус, ты в порядке? Я не хотела тебя напугать! — быстро сказал я. Если моё заклинание работало правильно, то он должен был видеть, как над ним склоняется его сестра, одетая в милое синее платье, в котором я однажды её видел. Можете называть меня извращенцем, но я всегда вспоминал её именно в этом платье, когда думал о ней.
— Ариадна? — неуверенно сказал он с написанном на лице подозрением. — Это ты? Как ты сюда попала? — спросил он, встал с пола, и отряхнулся, хотя пол был абсолютно чистым.
Я вообще-то не продумывал этот разговор дальше того момента, где я застаю его врасплох. Но теперь, когда стало ясно, что моя личина работала, я подумал, что могу продолжить его ещё немного. Мои мысли стремительно завертелись, пока я думал, что сказать.
— Меня послал Мордэкай. Я отправилась в Камерон, ища тебя, а он сказал, что ты пошёл сюда, читать книги. У тебя всё хорошо? Роуз сказала мне, что в последнее время ты вёл себя странно, — сказал я. «А вот это должно не дать ему ничего заподозрить», — подумал я про себя, внутренне посмеиваясь. Обнимать его я не стал — моя иллюзия была бесплотной, и моё явно мужское тело выдало бы меня с головой.
Марк огляделся:
— Морт с тобой? — внезапно спросил он.
— Нет, он сказал, что вернётся где-то через час, чтобы забрать меня домой, — выкрутился я.
— Сообразительная девочка, — с хитрой ухмылкой сказал он. — Мы ведь уже целый век не были вдвоём, а?
От взгляда, которым он меня одарил, мне стало слегка не по себе. Я действительно понятия не имел о том, как он общался со своими братом и сестрой, когда они были одни, но в его тоне было что-то странное.
— Да, не были, — согласился я. — Я волновалась за тебя.
Он шагнул ближе, и я инстинктивно шагнул назад, чтобы избежать его прикосновения.
— Ты всё ещё любишь своего брата? — тоскливым тоном спросил он. — Даже после моего позора?
Мне становилось всё более не по себе от того, какой оборот принимал на разговор, но я пока не хотел портить свою шутку.
— Конечно, Маркус, ты всегда был самым моим любимым.
Его глаза опасно сверкнули:
— Самым любимым? — спросил он. — Разве ты не хотела сказать — твоим единственным? Или ты нашла кого-то другого? — спросил он голосом, в котором появилась ясно слышимая хрипотца.
Ситуация вышла из-под контроля.
— Что?! — удивлённо крикнул я, но прежде чем я смог что-то ещё сказать, он напрыгнул на меня, и поцеловал. Неожиданно оказавшись в обществе шока и возмущения, я попытался сбросить его с себя. А он вместо этого цеплялся за меня, и мы в итоге стали бороться, валяясь по полу, пока я пытался отцепиться от сестролюбивого чудовища, в которое превратился мой друг.
— Ариадна, — я не помню, чтобы ты была такой волосатой, но мне нравится! — прорычал он. Я наконец взял нашу схватку под контроль, и как раз пытался выполнить на нём захват. Он уже начал смеяться, вытягивая ко мне губы, пока я заламывал ему руку. Наконец я осознал, что меня накололи. Я с отвращением отпустил его и, толкнув, отступил.
Марк смеялся так сильно, что едва мог стоять, и снова повалился на пол.
— Морт, видел бы ты своё лицо! — выдавил он сквозь смех.
Его веселье было заразительным, и я сам стал посмеиваться, несмотря на своё возмущение.
— Ты — больной ублюдок; я надеюсь, что ты это осознаёшь! Как ты догадался? — спросил я.
Смех Марка унялся, и он наконец смог ответить мне несколько более серьёзно:
— Ты правда думаешь, что у моей сестры такой голос? Это был худший фальцет, какой я когда-либо слышал!
Конечно же, мне следовало догадаться. У меня было более подходящее решение для проблемы с голосом, но я не мог использовать его, не имея прежде прямого контакта с человеком, которого я имитировал. Однако это было академическим — я думал, что моего обычного «женского» голоса будет достаточно. Очевидно, я был неправ. Я нахмурился.
 
— А это платье, его-то зачем? Она одевала это платье только на официальных балах. С чего ей носить его здесь? — захихикал он, но затем его глаза расширились. — Ох, чёрт! Да ты втюрился в мою сестру! С чего ещё тебе запоминать её такой миловидной? Ох, это низко, Морт! Только подожди, пока я расскажу Пенни!
— Не втюрился я ни в кого! Ты, больной сестролюб! Только подожди, пока я расскажу твоей сестре, как ты пытался её поцеловать! — парировал я.
— Я с самого начала знал, что это ты! Кто ещё мог сюда попасть? — ответил он.
Я осклабился:
— Она об этом не знает.
— Ладно, — сказал он, снова вставая. — Мир? — спросил он, но всё ещё посмеивался, протягивая мне руку.
Я окинул его руку деланно-подозрительным взглядом:
— Я не уверен, что эту штуку можно трогать без опаски, — сказал я, но затем не выдержал, и широко улыбнулся. Вместо рукопожатия я обнял его, и мы сели поговорить. — Как у тебя шли дела? — спросил я.
— Хорошо, ответил он. — Когда никто не подкрадывался мне, и не притворялся моей сестрой.
— Я просто хотел протестировать новое заклинание, — сказал я.
Он фыркнул:
— Впечатляет, вынужден признать, хотя ещё нужно много работать над голосом. Но я прежде ни разу не видел, чтобы ты делал что-то подобное.
— Я начал экспериментировать с иллюзиями несколько недель назад. Пока что они кажутся довольно простыми, покуда это кто-то, кого я легко могу вообразить, — сказал я.
— И моя сестра — это кто-то, кого ты регулярно воображаешь, я так понимаю? — с кривой ухмылкой сказал он.
— Нет, чёрт побери! Любой, кого я знал долгое время, даётся довольно легко. Я выбрал твою сестру потому, что она казалась человеком, который наиболее логичным образом отправился бы тебя посетить, помимо меня, естественно. Если я попытаюсь изобразить незнакомца, то мне почти придётся смотреть на него в момент сотворения заклинания, чтобы создать приличное сходство.
На миг Марк выпрямился на стуле:
— Мордэкай! — воскликнул он. — Ты кому-нибудь ещё показывал свои иллюзии?
— Нет, а что?
— Подумай, возможности бесконечны. Ты можешь имитировать кого угодно — короля, главу банка… или кого-то, кого ты хочешь подставить за совершённое тобой преступление! — объявил он. Пока он говорил, я видел, как в его голове вертелись шестерёнки. Марк был чрезвычайно умён, в детстве на наших академических уроках он был умён почти как я, а ещё он был безгранично более коварен. Если кто и мог придумать полезные применения для обмана, так это он.
— Я просто планировал тайком пробраться во дворец, на данном этапе моей карьеры мне не нужно совершать преступления или обвинять невиновных, — сказал я ему.
— Просто не говори никому, что можешь это делать. Покуда ты — единственный, кто знает об этом, у тебя есть почти неограниченный инструмент. Как только люди узнают, на что ты способен, всё станет наоборот… в любом преступлении можно будет обвинить тебя, — объяснил он.
Я не думал об этом в конкретно таком ключе, но я видел, что он был прав. То, что сперва казалось простым заклинанием, обладало кучей важных социальных последствий. Если я мог выдать себя за кого-то, то я мог делать что угодно… а если люди узнали бы, что я мог выдать себя за кого угодно, то меня можно было обвинить во всём необычном. Слухи и скандалы легко могли стать в моей жизни обыденностью. Использование этого заклинания себя почти не оправдывало. Я покачал головой:
 
— Давай просто закончим этот эксперимент. Мне нужно проверить ещё одно заклинание, которое должно создать более точную имитацию чьего-то голоса.
— Да что угодно будет лучше того ужасного фальцета, которым ты говорил, — снова поддел он меня. — От меня что-то требуется?
— Да не особо, просто не дёргайся, — сказал я, протянул руку, и коснулся его горла, озвучивая новое заклинание. Затем я раскрыл рот, и повторил то, что он только что сказал: