Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Я перемещу тебя туда после ужина, этим вечером. Я и сам всё равно собирался туда отправиться через несколько дней. Теперь я могу использовать это как повод проверить твои успехи, — проинформировал я его.
— А тебе-то зачем в Албамарл? — спросил он.
Я одарил его своей собственной злой ухмылкой:
— Я пообещал королю, что заскочу повидать его.
Его лицо ненадолго нахмурилось, прежде чем он ухмыльнулся:
— Знаешь… с тех пор, как более полутора лет назад ты приехал пожить со мной недельку, ты только и делал, что заводил врагов. Их список всё растёт и растёт.
— Когда есть такие хорошие друзья, как у меня, приходится искать способы как-то это уравновесить, — в шутку ответил я. Затем я решился, и задал более прямой вопрос: — Ты чувствуешь себя лучше?
— Будь ты кем-то другим, то я бы сказал «да», — ответил он с улыбкой, которая не совсем доходила до его глаз. — Я не «поправлюсь», Морт. Я просто поквитаюсь, если возможно.
— Так твоё хорошее настроение было лишь видимостью?
— По большей части. Но даже так, моя видимость выглядит лучше тебя, даже в хорошие дни, — огрызнулся он в ответ.
— Ха!
— В общем, Морт, мне нужно тебя поблагодарить. Я всё ещё на самом деле не хочу жить, но ты заставил меня осознать, что у меня был выбор, и если я ещё задержусь на этом свете, то с тем же успехом могу сделать что-то, чтобы расплатиться с этой сукой за то, что она со мной сделала. А пока что нет смысла погрязать в жалости к самому себе. Когда с меня будет довольно, я дам тебе знать, — закончил он, шагнул ближе, и заключил меня в медвежьи объятья.
После этого Марк ушёл, а я собрался с мыслями, и вернулся к работе над бронёй. Пока я работал, мои мысли продолжали возвращаться к тому, что он сказал, а в особенности — к Мойре Сэнтир. У меня всё ещё было много вопросов про неё. Я не так уж много времени провёл, изучая свои новые способности, с того дня, когда мы с Пенни разорвали узы. Я даже не был уверен, следует ли мне называть это «способностями». По большей части это просто казалось более широкой формой коммуникации.
Действия вроде тех, которые я совершал в этот момент… работая с лежащим передо мной металлом — это всё явно было нормальное ремесло волшебника. Я использовал свою собственную силу, чтобы придать форму материалу у меня в руках. Пока что я не видел ничего впечатляющего в этой способности, которая предположительно делала меня архимагом. Ну да, я мог слышать землю, ветер, и мириады более мелких вещей, но пока что это казалось в основном информационной способностью. Но существовало несколько озадачивавших меня вещей, например то, как тряслась земля в Албамарле, когда я угрожал банкиру. Или то, как ветер разметал волосы Ариадны несколько дней назад, как раз после того, как я об этом подумал. В каждом случае что-то случалось, но я не ощущал себя напрямую ответственным. В отличие от волшебства, я не напрягал свою собственную силу, но, тем не менее, происходило что-то, совпадавшее с моими собственными мыслями и чувствами.
Мойра Сэнтир была, в частности, потрясающим примером чего-то, лежащего далеко за пределами знаний нормального волшебства. Что бы она ни сделала тысячу лет назад, это превратило её в существо самой земли, в стихийную сущность. Как что-то такое могло случиться, я даже предположить не мог, но раздумывая над этим, я осознал, что предполагать не было необходимости.
Последний раз я контактировал с ней, когда отчаянно пытался исцелить Пенни. Естественно, у меня не было возможности спросить ничего, что не было в тот момент жизненно важным, но не было причины, по которой я не мог задать эти вопросы сейчас. Вообще-то с того дня я раздумывал о том, чтобы связаться с ней, но до этого момента меня отвлекало слишком много разных вещей, чтобы совершить серьёзную попытку.
Металл в моих руках остыл. Вздрогнув, я осознал, что уже несколько минут стою, ничего не делая. Я отложил предмет, над которым работал, и решил, что пришло время что-то сделать. Выйдя наружу, я вымыл руки и лицо водой из поилки у двери. «Надо найти более уединённое место», — подумал я про себя.
 
Я пошёл прогуляться, через деревню и за ворота. На ходу я осматривал починку внешней стены. Во время осады моего дома Гододдином окружавшая город Уошбрук внешняя стена была пробита. После нашей победы она была первой задачей в нашем списке важных объектов для восстановления. Работа шла хорошо, и теперь разрушенная секция стены была заметна лишь благодаря цвету нового камня, отличавшегося от старых камней на неповреждённых участках стены.
Каменщики теперь закладывали фундамент для более длинной стены, которая бы окружала область, которую раньше защищал частокол… и дальше. Самым неудобным в осаде была теснота, вызванная тем фактом, что часть нашего города лежала за пределами защитных стен. Если до этого снова дойдёт, я намеревался позаботиться о том, чтобы для любых будущих осад у нас было места с запасом. Когда будет построена новая внешняя стена, я прикажу построить несколько больших казарм, а также кладовые для еды и припасов.
Вообще-то я не предполагал, что эти казармы нужно будет заполнять солдатами, но если бы мне пришлось снова давать укрытие людям из сельской местности, то там было бы полно места для проживания фермеров и их семей. «Мне, наверное, следует подумать ещё и о рытье второго колодца, чтобы предоставить более удобный доступ к свежей воде», — подумал я.
Ноги завели меня за пределы стен, и по дороге в долину. Я прошёл по ней несколько сотен ярдов, прежде чем свернуть в сторону, и направиться под сень подступавших к дороге с обеих сторон деревьев. Я не останавливался, пока не нашёл место у большого дуба, где, вроде, можно было удобно присесть, и устроился там, прислонившись спиной к массивному стволу.
Закрыв глаза, я начал медленно очищать свой разум. Мой магический взор уже позволил мне убедиться, что окружавшая местность была свободна от людей, поэтому я чувствовал себя в полном уединении. Более внимательный осмотр уверил меня в отсутствии «пустых мест», которые могли указать на присутствие поблизости шиггрэс. Я не забыл о них, несмотря на тот факт, что они не выходили из своего укрытия со дня их нападения на деревню ещё до войны.
Прислушиваясь, с сосредоточил своё внимание на глубоком и равномерном гуле того, что я считал сердцем земли. Моё восприятие моего тела ускользнуло прочь, сменившись более острым восприятием земли подо мной, ощущением камня и грязи, простиравшимся на мили во всех направлениях. Когда моя связь с землёй упрочнилась, я направил свой «голос» вовне, зовя её по имени — «Мойра».
Прежде я ни разу не пытался связаться с ней, поэтому не был до конца уверен, что это сработает. Сперва я не ощутил никакого ответа на свой зов, но после некоторого неизвестного промежутка времени я ощутил, как… что-то, более сосредоточенный интеллект, приближается ко мне. Силы сдвинула землю вокруг меня, и я ощутил, как почва медленно поднялась перед тем местом, где я сидел, всплывая вверх и образуя очертания женщины.
— Ты звал меня, — тихо сказала она.
Звук чисто физического голоса удивил меня, и я открыл глаза, увидев её, стоящей рядом со мной. Как и прежде, она приняла форму человеческой женщины, идеальной во всех подробностях кроме того маленького факта, что она состояла из земли и камня. Даже её голос звучал почти нормально, хотя в нём была некоторая сухость.
— Ты можешь говорить, — сказал я. Я был слегка удивлён — в прошлом она говорила со мной лишь в моём разуме.
— А что заставляло тебя думать иначе? — спросила она, хотя на её лице не проявилось никаких видимых эмоций или любопытства.
 
— Я предполагал, что ты можешь говорить со мной лишь напрямую, из разума в разум. Если ты могла готовить вот так, то ты должна была иметь возможность говорить со мной даже после того, как я связал себя узами с Пенни, — сказал я ей.
— Ты работаешь под влиянием нескольких ошибочных представлений. Я могу говорить, двигаться и вообще действовать лишь потому, что ты не связан узами, — ответила она.