Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Зачем ты положил его в горн, если собирался нагревать его магией? — спросил Дориан.
— Привычка… а ещё я не хотел сжечь верстак или рисковать повреждением наковальни, — сказал я, изгибая раскалённый металл в спираль.
Дориан заворожённым взглядом наблюдал за светящимся оранжевым цветом металлом у меня в руках.
— И что это будет?
— Ничего, — ответил я. — Я просто пытался донести до тебя свою мысль. Используя магию, я могу придавать металлу форму почти так же, как гончар работает с глиной. Многие вещи делать значительно проще, когда не нужно использовать для всего молот и щипцы.
— У тебя всегда были ловкие руки, — заметил Дориан, — но я почему-то думал, что ты бы делал что-то более продуктивное, чем сидеть тут, создавая новые формы искусства.
— О, Фома ты неверующий, — торжественно произнёс я, — именно это я и делаю, — указал я на броню, по-прежнему тихо блестевшую на верстаке.
— На что-то подобное у лучших бронников короля ушло бы полгода, — констатировал Дориан с полным сомнений лицом.
— Я не собираюсь пытаться тебя убедить. Постой-ка смирно минутку, — сказал я, прошёл мимо него, и взял кое-что со стола у него за спиной.
Голова Дориана повернулась, чтобы не упускать меня из виду.
— Подожди минутку, Морт! Не смей делать ничего странного!
Я внутренне засмеялся. Я уже упоминал, что мой друг мне безоговорочно доверяет?
— Расслабься! Я не собираюсь использовать на тебе магию, — сообщил я, нагибаясь, и протянул руки к его лодыжке, но мой бесстрашный друг почти комично отпрыгнул в сторону.
— Что это? — нервно спросил он.
— Мерная лента… не двигайся, иначе я могу тебя задушить, — с сарказмом заметил я. Сделав ещё один шаг, я начал аккуратно его измерять его. Вскоре он расслабился, хотя у нас был неловкий момент с измерением «внутреннего шва». Но я не буду вдаваться в детали.
— Я всё ещё терпеливо жду твоего полного объяснения — ты планируешь сделать ещё один такой набор брони, для меня? — спросил Дориан. Хотя он хорошо это скрывал, я почти услышал в его голосе тайное желание. Какой воин не захотел бы набор брони, подобный тому, что лежал перед ним на верстаке?
— Не совсем, — таинственно сказал я. Я знал, что от расплывчатого ответа он полезет на стенку, но я не удержаться от того, чтобы тянуть время. — Я скопировал один из наборов, который мы украли у короля, когда освобождали мою собственность на его складе, но теперь, закончив с ним, я думаю, что его можно улучшить.
— Каким образом?
— Ну, для начала добавляемые мною чары придают металлу чрезвычайную силу и прочность, так что я думаю, что я могу переделать некоторые сочленения и убрать часть дополнительных элементов, которые защищают подмышки, внутреннюю часть локтей, и так далее, — указал я указал на крылья, которые выходили за пределы куска металла, защищавшего локоть.
— Ты имеешь ввиду налокотник? — спросил Дориан, указывая на шарнирное металлическое соединение. Я догадался, что так его, наверное, правильно называют.
— Да, в частности — налокотники в локтях и коленях, — обрадованно ответил я. Я был рад наконец узнать, как назывались эти штуки.
— Те, которые на коленях, называются наколенниками, — поправил он меня, тихо засмеявшись. Дориану нечасто удавалось одержать надо мной верх, когда дело доходило до интеллектуальных знаний, но воинское ремесло он знал лучше меня. Конечно, он с этим рос. — Тебе не следует избавляться от крыльев на них, — серьёзно добавил он.
— Но они же не нужны, — настаивал я. — Кольчуга в этих местах будет достаточно прочной, чтобы не дать никакому оружию проколоть там носящего эту броню.
Дориан вздохнул:
— Мордэкай, ты такой умный, что иногда я забываю, каким ты можешь быть невежественным. Эти крылья — не для того, чтобы предотвратить режущие или колющие удары. Как ты думаешь, чего носящий такую броню человек боится больше всего? — спросил он, и замолчал, давая мне возможность ответить, но я не стал играть в его игру, и стал выжидать. В конце концов он продолжил: — Он боится палицы и топора. Эти крылья — чтобы не позволить дробящему удару уничтожить его колено или локоть.
 
— Ох… — глубокомысленно ответил я. — И тоже самое применимо к вот этим? — указал я на круглые диски, закреплённые ниже полдронов, защищавших плечи.
— Рондели, — подсказал Дориан. — Их называют ронделями… и — да, для них справедлива та же логика, они защищают подмышки.
— Но в твоей нынешней броне ты обходишься без них, — возразил я.
— Моя кольчуга защищает меня от порезов и стрел, но она никак не защищает от переломов костей. Именно поэтому и начали делать «такого» рода броню, — ответил он.
Познания Дориана в этом отношении явно превосходили мои собственные, поэтому я вытащил свои тщательно начерченные планы для следующего набора брони, и показал ему. Я стал указывать ему на предложенные мной изменения в дизайне, и после нескольких часов он отговорил меня от большей их части. Если бы мой отец всё ещё был жив, то он бы засмеялся, и сказал бы мне, что мне с самого начала следовало проконсультироваться с экспертом, но с другой стороны, я всегда был из тех, что сначала допускает ошибки, а уже потом учится на них.
Мы были настолько поглощены своей дискуссией, что часы пролетели мимо, и мы оба опаздывали к ужину. Как обычно, в сутках будто никогда не хватало часов. Когда мы вошли в главный зал, разговоры притихли на миг, когда на собравшихся опустилось молчание. Сперва меня это беспокоило, но я начал к этому привыкать. Теперь же я лишь кивнул всем, и прошёл к своему месту за высоким столом.
Я остановился у своего стула, и покосился на еду, уже поставленную перед ним на стол. Я почти ощущал, как взгляд Пенелопы прожигал во мне дыру, пока я извиняющимся образом глядел на неё:
— Моя милая леди-жена, — громко произнёс я, стараясь говорить достаточно громко, чтобы мой голос разносился по всему помещению, — я надеюсь, что не заставил тебя волноваться, — сказал я ей. Затем я повернулся, и обратился ко всем в помещении: — Пожалуйста, все собравшиеся… ешьте! — сообщил я, пытаясь произносить это дружелюбным тоном, чтобы их подбодрить. Похоже, что это сработало, и по повсюду возобновились разговоры, когда все расслабились и снова принялись за еду. Я многому научился, наблюдая за тем, как Джеймс Ланкастер обращался со своими людьми, но внутри я всё ещё чувствовал себя неуклюже.
Пенни наклонилась ко мне, когда я сел:
— У тебя стало получаться лучше, но мне всё ещё стыдно, когда мне приходится начинать, не зная, когда ты объявишься, — произнесла она голосом достаточно тихим, чтобы никто нас не услышал, и по её интонации я понял, что она была лишь немного раздражённой.
— Прости, — искренне сказал я.
— Просто пошли мне записку, если будешь опаздывать, чтобы мне не приходилось заставлять людей стоять и ждать тебя, прежде чем мы решим всё же начать есть, — ответила она. С тех пор, как Пенни взяла на себя роль госпожи замка, она стала заметно более сдержанной и вежливой… по крайней мере на людях. Я позволил своему взгляду поблуждать по ней, замечая скромное платье, которое она надела. Его дополняли надетые на ней сапфировые серьги и ожерелье. Её наряд был выбран со вкусом, не будучи экстравагантным, и я не мог не залюбоваться её красотой. Пенни посмотрела мне в глаза, и снова заговорила: — Перестань пялиться… пойдут разговоры.
Я широко улыбнулся ей:
— Пусть говорят. Я женат на самой прекрасной женщине в мире. Было бы более необычным, если бы я не пялился на тебя время от времени, — произнёс я, и говорить тихо я тоже не потрудился.
 
Она покраснела, и одарила меня взглядом, сказавшим мне, что я заплачу за то, что её смутил, но взгляд этот был приятным.
— Чем ты таким важным занимался, что оно не позволило вам с Дорианом прийти на ужин вовремя? — спросила она, ловко меняя тему. — Леди Роуз была весьма разочарована, когда его не оказалось здесь в начале.
Роуз Хайтауэр вообще-то сидела рядом с ней, когда она это произнесла, и она бросила предупреждающий взгляд на Пенни.