Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Говорите что хотите. Я называю это справедливостью.
Когда Роуз исполнилось девяносто два, стало хуже. Её здоровье резко пошло на убыль, и обычным волшебством я больше не мог почти ничего сделать. На моё сердце легла тень, и я целыми днями думал о том, как я смогу выдержать жизнь без неё. Я настолько отчаялся, что думал о радикальных вариантах, вроде того, чтобы заручиться помощью Гарэса Гэйлина в создании для неё нового тела, или испытать судьбу, коснувшись магии пустоты, что всё ещё жила в моей душе.
Она от всего отказалась, и когда её дни начали подходить к концу, я отбросил гордость, и начал умолять её в открытую. Я отчаянно искал способ её спасти, но она твёрдо стояла на своём, сколько бы истерик я не устраивал.
— Я достаточно пожила, — сказала она мне, похлопывая меня по руке.
Её рука выглядела меньше, чем я помнил, морщинистой и слабой. Моя тоже выглядела старой, но это была ложь. За прошедшие годы я менял свою внешность, чтобы соответствовать Роуз, но внутри я всё ещё был молод. Лёгкое касание её пальцев заставило новые слёзы появиться в моих глазах.
— Ты могла бы жить дольше, — сказал я, снова пытаясь её убедить.
Она покачала головой:
— Я люблю тебя, Мордэкай, но меня там ждут. С моей стороны неправильно просить ещё времени. Я снова готова его увидеть.
«Но меня не ждёт никто», — хотелось закричать мне. Пенни на самом деле не умерла — она всё ещё была заперта в чистилище, в каком-то странном уголке моего сердца. Смерть Роуз должна была создать второй шрам, который грозил оказаться не меньше, чем от потери Пенни. Я не мог себе представить, как я это переживу. Я не хотел это переживать.
— Я всё ещё говорю с ней порою, — сказала Роуз. — Ей очень нравится слышать о детях.
— Что? — Я не мог поверить её словам. Она, наверное, была во власти галлюцинаций.
Протянув руку, она притянула мою голову вниз, и поцеловала в щёку:
— Прости, что не говорила. Она подумала, что так будет лучше.
— Пенни подумала? — я едва мог выговорить слова.
Роуз кивнула:
— Помнишь, когда Дориан вернулся? Она думала, что с ней может получиться так же. Она не хотела бередить старые раны. Она хотела, чтобы ты был счастлив.
Я плакал, всхлипывая.
— Сколько раз? — наконец смог выдавить я.
— Раз в несколько лет, — ответила она. — Каждый раз, когда ты становился грустным, или ударялся в воспоминания о прошлом. Она будила меня посреди ночи, и мы с ней разговаривали.
— И как она себя чувствовала? — спросил я.
Роуз закрыла глаза:
— Довольной… и также грустной. Она не хотела всё пропускать. Она пыталась это скрывать, но знала её слишком хорошо, чтобы она меня могла одурачить. Время для неё текло иначе. Она всё ещё выглядит прежней. Думаю, за все годы, что мы с тобой были вместе, она прожила только месяц. — Голос Роуз начал уплывать, будто она видела сон. — Я его вижу, Мордэкай.
— Скажи ему, что ему придётся подождать ещё, — воскликнул я.
Она улыбнулась в ответ на мою вспышку, и снова открыла глаза, сфокусировав взгляд на моём лице:
— Я знаю, о чём ты думаешь. Ты уже говорил мне. Мир — всего лишь сон. Никто не ждёт. Но это не так. Это ещё и мой сон, и Дориан ждёт меня. Когда-нибудь вы с Пенни встретитесь там с нами.
— Нет, — сказал я, всё отрицая. — Это нечестно. Ты не можешь уйти. Кто составит Пенни компанию, когда она придёт? Ей будет одиноко. Об этом ты не подумала? — Я едва мог видеть лицо Роуз, из-за стоявших в моих глазах слёз.
— Я люблю тебя, Морт, но я устала. Дай мне заснуть, — сказала Роуз, снова позволив своим глазам закрыться.
Она заснула, а я наблюдал за ней, но она так и не проснулась снова. Прошли часы, прежде чем она испустила последний вдох. Всё это время я плакал, а когда понял, что её не стало, я отбросил попытки вести себя тихо, и завопил от горя.
Как Роуз и предсказывала, её потерю я пережил, хотя еда и потеряла для меня вкус. Мир стал серым, будто всё обратилось в пепел. Я переехал обратно в свой старый горный коттедж. Тот уже не один год простоял пустым, поскольку после того, как ребёнок Мэттью и Керэн вырос, они съехали. Они всё ещё были вместе, но виделись друг с другом лишь время от времени, поскольку он постоянно был занят работой, а Керэн развила широкий круг интересов и контактов по всему миру.
 
Вскоре после этого ко мне присоединилась Мёйра. Она утверждала, что ей одиноко, но я знал, что она волновалась. Она не давала мне слишком долго хандрить, хотя радость жизни вернуть мне так и не смогла. Я снова начал готовить, чем почти не занимался с тех лет, когда мы с Пенни растили в этом доме детей.
Мариана к тому времени уже не один год была Королевой, положив конец сомнениям насчёт того, может ли женщина править. К этому моменту очень немногие люди жили под властью монарха, не являвшегося королевой. Её навыки правления, а также присутствие Мировой Дороги, постепенно позволили Лосайону оказывать решающее влияние на Гододдин и Данбар, и империя, которую она основала, начала новый золотой век.
Через несколько лет после того, как Мёйра стала жить со мной, умер Коналл, хотя для волшебника он был ещё молод. Необузданный, он сломал шею на охоте. Как он сумел это сделать, когда я так часто напоминал ему постоянно держать щит — это осталось для меня тайной. Его смерть затянула меня в ещё более тёмную депрессию, пока, по-моему, даже Мёйра не устала от меня.
Десять лет спустя, когда Айрин потеряла Джорджа в очередном глупом несчастном случае, она решила переехать, и, какое совпадение, Мёйра съехала прочь. У неё были причины, но они были лживыми. Я был обузой, и пришёл черёд Айрин эту обузу нести. Я Айрин так и сказал, что повлекло за собой эпичную ссору. Она сама пыталась справиться с горем, и моя жалость к себе особо её оскорбляла.
В процессе ссоры мы выкорчевали несколько деревьев, а во время последующих перепалок — ещё несколько, и, странное дело, каждый раз я начинал чувствовать себя немного лучше. Ссорились мы с Рэнни нечасто. Я по большей части был цивилизованным, а она была милой овечкой, идеальной дочерью — но когда она давала себе волю, окружающая живность обычно решала на какое-то время мигрировать на другую гору. Если честно, ссоры мне нравились, как и годы между ними. Она была очень похожа на свою мать.
Мёйра время от времени наносила нам визиты, и мне кажется, что она была удивлена, что Айрин каким-то образом заставила меня снова улыбаться, когда самой Мёйре это не удавалось. Я объяснил это ей, сказав, что у меня не было выбора.
— В конце концов, ты же не думаешь, что её муж умер своей смертью, а?
Мёйра в недвусмысленных выражениях сказала мне, что эта шутка была очень неподобающей, но я был весьма уверен, что её собственное чувство юмора просто атрофировалось с возрастом.
Пенни тоже была рада их видеть, и с течением времени я услышал ряд историй о её внезапных визитах, пока я сам спал. Как и Роуз, они долго об этом молчали, но Айрин была упрямой, и в конце концов рассказала мне правду. Я начал на ночь оставлять на столике у кровати письма, а также еду и другие вкусности. Они почти всегда оставались нетронутыми, но каждые несколько месяцев я обнаруживал, что кто-то съел еду, а на месте моих писем появлялось новое. Такие моменты были смесью горя и радости.
Несколько раз я просыпался, и обнаруживал полностью приготовленный завтрак, напоминавший мне о былых деньках. Ощущение было таким, что стоит лишь подождать, и она войдёт через дверь, отчитывая меня за то, что я позволяю еде остыть. Но она конечно же не входила. Я наслаждался завтраком, и пытался не дать слезам испортить трапезу.
 
Шли десятилетия, и новая империя Лосайона не показывала никаких признаков слабости. В конце концов, её Королева также была волшебницей, и скорее всего править ей оставалось ещё очень долго. Мариана была политическим гением, и её разум мог бы состязаться на равных с Роуз. У неё была совесть, что я приписывал её юности, проведённой в моём обществе, однако она также была совершенно безжалостна при необходимости, и я решил, что этим она пошла в её отца.