Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
Я начал обыскивать внешние здания. Наверняка управление должно было находиться в одном из них. «Вообще-то, нет», — напомнил мне мой внутренний голос, но я его проигнорировал. Если оно было не изнутри, то я был в ловушке. Кто знал, сколько придётся ждать, прежде чем кто-то явится здесь всё осмотреть.
Мне в голову пришла свежая мысль, и я попытался сделать круг, нацеленный в мой старый дом в Албамарле. Он тоже не сработал — это значило, что и там круг тоже испортили. Фрустрированный, я уставился на закрывавшую замок переливающуюся силовую стену, и начал мыслить деструктивные мысли, но чуть погодя сделал глубокий вдох. Я себя обманывал, потому что я был слишком слаб даже для одной лишь мысли о чём-то подобном.
Сновидец лишил меня большей части собранной мною силы, оставив меня с чувством явной хрупкости. Мой эйсар восстановится, после отдыха, и я всё ещё мог чувствовать тёмный голод, висевший на краю моего сознания. В будущем мне следовало быть осторожным, поскольку теперь я знал, к чему вёл этот голод.
Мне потребовалось полчаса, чтобы найти управляющий пьедестал, который оказался в маленьком сарайчике, который я почему-то проверил в последнюю очередь. Я почувствовал себя идиотом. Надо было догадаться, что он будет во временной постройке, а не в одном из более перманентных зданий.
Как только щит был убран, я посмотрел в небо, гадая, осмелюсь ли я попытаться взлететь. Навыка я не потерял, но я не был уверен, что мне хватило бы энергии. Мне надо было добраться домой, но путешествие пешком в горы заняло бы не один день. Я впервые пожалел о том, что не дал себе дракона.
Узы мешали бы моим способностям архимага, и это было основной причиной того, что я их избегал — но было бы здорово иметь лёгкий источник силы. «Или хотя бы полететь на нём», — мысленно сказал я себе.
— Они всё ещё думают, что я мёртв, — сказал я вслух. Что хуже, они думали, что убили меня. Мои дети наверняка были полны целым ворохом тёмных эмоций, от вины до сожаления.
Поскольку никаких реалистичных вариантов у меня не было, я вошёл в ворота Уошбруку, использовав толику силы, чтобы замаскировать своё лицо. Здесь меня знал почти каждый, и последним, чего я хотел, было поднять шумиху. Помимо моей семьи, мне на самом деле было всё равно, узнал ли бы кто-то о том, что я всё ещё жив.
Я был усталым и голодным, поэтому направился в «Грязную Свинью». Заведение оказалось набитым народом, и все нервно обсуждали события этого дня. Несколько ранее небо потемнело, а город накрыл толстый слой грязи и пыли, когда на него опустилось облако грязного воздуха. Оно довольно быстро развеялось, но горожане были взволнованы. Они жили в тени Замка Камерон слишком долго, и они узнавали работу волшебства с первого взгляда. Нынешние дебаты шли между теми, кто считал, что надо прятаться в погребах, и теми, кто думал, что надо вообще подумать о полной эвакуации города.
Я не знал, что случилось, поскольку был изолирован в золотистой тюрьме, поэтому я понятия не имел, что им сказать. Вместо этого я поддерживал свою личину, и прошёл к барной стойке, найдя место присесть. Поскольку я выглядел незнакомо, то ловил много подозрительных взглядов от местных, но я был рад их ловить вместо того, чтобы явить себя.
— Даная, — окликнул я, привлекая внимание барменши.
Она вопросительно уставилась на меня, но всё равно подошла:
— Я тебя знаю? — спросила она.
Осознав свою ошибку, я ответил:
— Нет. Можно мне пивка, и чего-нибудь с кухни?
— Кухня сейчас закрыта, — отозвалась она. — Откуда ты знаешь моё имя?
— Просто догадался, — ответил я. — Сюда захаживает мой друг, Чад Грэйсон. Он о тебе говорил.
Её выражение сменилось с настороженного на взволнованное:
— Ты его видел?
Я покачал головой:
— Довольно давно.
Что-то наверное зацепило её внимание, поскольку она внимательно посмотрела на меня:
— Ты уверен, что мы не встречались? Голос у тебя знакомый.
— Я здесь впервые, — солгал я.
Даная нахмурилась:
— Говоришь как местный, но слова у тебя какие-то слишком гладкие. — Когда я лишь пожал плечами, она наконец сдалась: — У меня есть для тебя немного ветчины и сыра, — сказала она мне. — Обожди минутку.
Когда она принесла еды, я молча поел, запив это пивом, которое она мне налила в маленькую деревянную чашку. Я успел выпить половину, прежде чем мне пришло в голову, что у меня нет никаких денег. Бросив взгляд вверх, я увидел смотревшую на меня Данаю.
Она мгновенно поняла:
— Нет денег? — Когда я кивнул, она вздохнула: — Я так и думала.
Я замахал руками:
— У меня есть деньги, просто не с собой. Если ты подождёшь…
— Забудь, — сказала она. — Я уже отговорки слышала. Ещё когда ты вошёл, я уже всё поняла по твоей одежде. Считай, что это — услуга для твоего друга.
Мне и не приходило в голову, в какие обноски я был одет. Вернулся я голый, но тот момент на мне был несколько изношенный халат, который я нашёл в одном из помещений внешней стены замка. В халате были дыры, и ткань явно знавала лучшие времена, как и я сам. Прикончив еду, я какое-то время неуютно сидел, гадая, что же мне делать дальше. Будучи нищим, я не чувствовал себя вправе просить места для ночлега, но мне всё ещё не хотелось раскрывать себя.
Примерно в этот момент входная дверь открылась, и внутрь зашла знакомая фигура Чада Грэйсона. Я смотрел, как он шёл к бару — или пытался идти. Даная не стала себя утруждать обходом бара — она перепрыгнула через барную стойку, и побежала к нему. Я думаю, она его обнимет, но в последнюю секунду она остановилась, и отвесила ему такую пощёчину, что я подумал, будто она ему щёку сдерёт.
— Я думала, ты погиб! — рявкнула она, и хотя кто-то из посетителей начал посмеиваться, было ясно видно, что она не играла на публику. Даная была такой разгневанной, какой я её никогда не видел. Я начал гадать, чего же он мог такого сделать, чтобы взбесить обычно покладистую барменшу.
Не зная, что сказать, Чад спросил её:
— Я могу выпивку заказать?
Она начала снова давать ему пощёчину, но на этот раз он поймал её запястье, и после короткой но неуклюжей схватки она в итоге его обняла. Я не мог отвести взгляда, заворожённый зрелищем, поскольку никогда прежде не видел эту сторону грубого охотника. Шея Чада согнулась, и он положил подбородок Данае на плечо:
— Всё закончилось, — просто сказал он. — Я убил этого ублюдка.
Даная снова стала вырываться из его объятий, просто чтобы снова его наказать. Когда он отказался её отпускать, она расслабилась:
— Мудила. Да кому какая разница? Он же мог тебя убить.
Так всё и шло какое-то время, и я заставил свой взгляд переместиться обратно на стойку бара, хотя смотреть там на самом деле было не на что. Затем я услышал, как она сказала ему:
— Тут один из твоих друзей.
И точно, он смотрел на меня, и когда мы встретились взглядами, я увидел, как он нахмурился, и на его лице появилось подозрительное выражение. Рука чада была рядом с ножом у него на поясе, когда он подошёл ко мне:
— А ты кто такой? — спросил он.
— Старый собутыльник, — ответил я. — Ты меня, наверное, не помнишь, особенно в таком… — Я замолчал, потому что он вытащил нож, и держал его под краем барной стойки, едва ли в полудюйме от моего туловища.
— Я ложь по сразу чую, — тихо прорычал он, — и от тебя ею просто несёт. Попробуй что-нибудь другое, пока я не потерял терпение.
Имел ли он это ввиду в переносном смысле, или драконьи узы действительно дали ему такую способность, я не знал, но спрашивать не собирался. Я мог бы засмеяться над ситуацией, если бы не верил ему. «Вот же была бы ирония, а?» — подумал я. «Пережить всё это — и умереть с ножом в пузе от самого близкого друга». Зачарованный клинок, который я ему дал, мог пробить мой щит, и драться мне не хотелось.
Вместо этого я сказал первое, что пришло мне в голову — самую истинную и глубокую причину жить, какая у меня только была:
— У меня дети, — сказал я ему, — и я — действительно твой друг.