Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Даже не думай об этом. Вообще, полностью сотри это воспоминание.
К сожалению, благодаря лошти у Мэттью была идеальная память, и он подозревал, что представленные Линараллой образы ещё долго будут его преследовать, но был не настолько глуп, чтобы сказать об этом:
— Уже стёр, — соврал он.
Айрин делала глубокие вдохи, но приостановилась, серьёзно взглянув на Линараллу:
— Позже нам с тобой надо будет устроить серьёзный разговор про ревность и личные отношения. Думаю, у тебя имеются очень скверное непонимание некоторых вещей, связанных с мужчинами и женщинами.
— Особенно связанных с братьями и сёстрами, — резко добавила Керэн.
— Керэн, пожалуйста! — рявкнула Айрин. — Меня правда стошнит.
— Давайте просто перестанем об этом говорить, — предложила Элэйн, всё ещё отвернувшись от них.
— Я уже знаю всё то, что ты собираешься мне сказать, Айрин, — сказала Линаралла, пытаясь защищаться. — Представленный мною образ не предполагался для восприятия всерьёз.
— Что?! — закричала Элэйн.
— Это ты так пошутила? — спросила Керэн, не в силах поверить в её слова. — Пожалуйста, больше никогда не шути в моём присутствии, — искренне добавила она.
Под действием нервного напряжение и курьёзности всей ситуации Мэттью то ли фыркнул, то ли хихикнул. Это быстро переросло в сдавленный смех, когда Керэн и Айрин одновременно начали тыкать его кулаками. Он с трудом сдерживал хохот:
— Не могу удержаться. Это же смешно! — воскликнул он под градом ударов. — А чего вы меня-то бьёте? Это же она всё сделала!
В конце концов все успокоились, и помолчали несколько минут.
— Ну, мы готовы попробовать ещё раз? — спросил Мэттью. — На этот раз у меня есть идея получше. — Ответом ему был набор подозрительных взглядов, но через некоторое время они согласились попробовать ещё раз. Когда они взялись за руки, он объяснил: — На этот раз сфокусируйтесь на мне. Игнорируйте свои внутренние чувства, и просто слушайте мои мысли. «Это поможет избежать отвлечений», — ментально добавил он, когда связь между ними окрепла.
Мэтт сосредотачивал свои мысли на текущей задаче, позволяя пространственной границе полностью заполнить его внимание, пока его связь с остальными магами усиливалась. Он подчёркнуто игнорировал приходившие к нему разнообразные эмоции, позволяя им проходить мимо незамеченными подобно ветру в тёплый день. Шли секунды, и остальные начали резонировать с ним — их ментальное состояние подстраивалось под его собственное.
Как только всё стало ощущаться правильно, он начал тянуть силу из Зефира, направляя её остальным и используя их разумы для её настройки на пространственную границу. С Айрин и Линараллой было проще всего, их способности соответствовали его собственным. В пределах их связи они стали почти прозрачны, как продолжение его собственной магии, в то время как Керэн и Элэйн обе проявляли различные степени сопротивления.
Он не спешил, и по мере того, как они расслаблялись, их сопротивление будто убывало, пока не стало почти незаметным. Когда он был готов, все пятеро, действуя синхронно, толкнули свою силу вовне, цепляясь за огромную границу.
Между ними завибрировала нотка удовлетворения — единая мысль, у которой не было какого-то определённого источника: «первый шаг завершён». Дальше всё приняло странный оборот.
Мэттью усилием одной мысли сместил свою… нет, их… точку зрения, выйдя за пределы мира в лежавший между реальностями потенциал. Всё исчезло, кроме границы, сформированной в этом потенциале как над так и под знакомым миром. Теперь он мог видеть её во всей полноте, а не только маленькую секцию, рядом с которой они стояли. Это была гигантская решётка из линий и плоскостей, тянувшаяся во всех направлениях, разделяя и собирая физическую реальность, в которой они были рождены.
Это была огромная матрица магии, однако в самую её структуру, в каждую её вершину, были встроены инструменты для управления ею.
Внутри неё сидел разум, древний разум — старый, могущественный, и медленно умирающий. Последний из хранителей врат. Его корни дотягивались до этой матрицы, и его разум был соединён с потенциалом за пределами миров — это был старейшина Иллэниэлов.
 
— «Я — Кион», — внезапно объявил он. — «Зачем ты пришёл?»
Они ответили одним голосом, потому что оставался лишь Мэттью:
— «Потому что ты ослабел. Через структуру начали распространяться ошибки».
— «Это уже не важно», — ответил Кион. — «Семя уже украло мою силу. Всё потеряно. Вот, почему появляются ошибки».
— «Нет», — заявил Мэттью. — «Они начались ещё до твоей потери. Возраст начал брать над тобой верх».
— «Возможно, но причины более не имеют значения. Близится конец всех начал. Твой родитель всё уничтожит», — ответил старейшина.
— «Ещё не всё потеряно. Помоги нам всё исправить».
— «Нет».
Мэтт был искренне удивлён:
— «Почему?»
— «Во мне осталась лишь злоба. Твой предок загубил единственную цель в моей жизни».
— «Тогда мы тебя заменим», — предупредил Мэтт.
По месту, которое вообще не было местом, прокатились отголоски смеха:
— «Даже если твой родитель не уничтожил нас всех, ты обратишься в прах задолго до того, как я закончу умирать».
Внутри него что-то зашевелилось, и пришли мысли Линараллы:
— «Ши'Хар вернулись. Будет найден новый старейшина, чтобы занять твоё место».
— «Тогда делай что хочешь, дитя», — сказал Кион. — «Я не буду твоим усилиям ни противиться, ни помогать».
Этого было достаточно. Перефокусировав свой разум, Мэттью вернулся к конкретной части пространственной матрицы, которую надо было сместить, а затем он расслабил свои границы, позволяя потенциалу слиться с ними. Потенциал впитал его самосознание, уничтожая его «я», одновременно принимая его цель.
Отток силы из Зефира повысился, начав обжигать их, опаляя их души до тех пор, пока им не стало казаться, что бесконечность, с которой они соединились, состояла лишь из огненной боли. Их эйсар окутал границы вокруг Ланкастера, и начал давить.
На кратчайший миг Мэттью усомнился, и с сомнением пришёл страх. Их силы едва хватало, и малейшая ошибка, мельчайшее колебание заставило бы всё расклеиться. Результатом такого просчёта стала бы аннигиляция.
«Вот, почему Кион не стал вмешиваться», — осознал он. «Ему хочется умереть».
— «ЗНАЧИТ, ОН БУДЕТ РАЗОЧАРОВАН».
Прогремевший в нём голос принадлежал не потенциалу, и не одному из тех, кто сейчас составлял его сущность. Он узнал его, не осознавая, откуда это узнавание появилось:
— «Отец!»
— «ДЕЙСТВУЙ, ПОКА РЕШИМОСТЬ ТЕБЯ НЕ ОСТАВИЛА».
Резонировавшая в этих словах сила была столь велика, что грозила его уничтожить, но Мэттью тем не менее успокоился благодаря присутствию отца. Не теряя времени, он отбросил сомнения, и одним последним всплеском воли инвертировал границу, в пределах которой лежал Ланкастер.
Он знал, что добился успеха, и незамедлительно отпустил шедшую от Зефира силу, одновременно смещая их обратно в знакомый им мир. Но ситуация всё ещё не вернулась к норме. Он видел вдалеке дорогу, тянувшуюся к Ланкастеру… починка мира удалась, но теперь он воспринимал эту дорогу через пять пар глаз.
Узы, соединявшие его с остальными, всё ещё работали на полную. У него было пять тел, но разум у него всё ещё был его собственный. Поглядев туда-сюда, он изучил свои тела со всех доступных ему точек зрения. Четыре тела были несомненно женскими, но он всё ещё был мужчиной. Это одновременно сбивало с толку и завораживало.
 
Их разумы всё ещё присутствовали, он их чувствовал, но их воля отсутствовала. Его захлестнуло ощущение мощи. «Неужели Мойра ощущает это вот так?» — задумался он. «Как она умудряется себя контролировать?». Мощь пьянила. Он мог сделать что угодно.
Он вновь изучил тела своих подчинённых, прежде чем сосредоточить внимание на Линаралле. Она была идеальна, её тело было лишено изъянов, бессмертное и неизменное. Её физическая форма также была невероятно красива.