Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Немногого. Яблоки в это время года дешёвые.
— Тебе ведь на самом деле не позволено носить мне это, верно?
Роуз встала, шагнула ко мне, и поднесла яблоко к моему рту. Она ждала, глядя на меня, пока я не открыл рот, после чего толкнула яблоко вперёд, заставляя меня откусить.
— Так-то лучше, — тихо сказала она. — Мы с надзирателем договорились, — сказала она небрежно. — С его стороны неприятностей не будет.
Я стал нехотя жевать, хотя мякоть яблока была на вкус как пепел. Попытавшись сглотнуть, я закашлялся, и от этого у меня заслезились глаза.
— Попытайся не испортить еду, Мордэкай, — предостерегла Роуз. — В суде ты нам нужен здоровым.
Взяв яблоко из ей руки, я положил его обратно в корзину, а потом попридержал Роуз перед собой, изучая её лицо. Она гордо глядела на меня в ответ, но уловил какой-то намёк в глубине её глаз. Протянув палец, я провёл им по коже у неё под глазом. На пальце остались следы пудры. Кожа под ресницами была тёмной.
«Она не спала», — осознал я.
Оттолкнув мою руку, она поводила пальцем под глазом, пытаясь размазать пудру обратно, хотя у неё и не было зеркала, чтобы проверить результат.
— Это было очень немилым с твоей стороны, Морт, — с упрёком сказала она.
— Хватит, — внезапно сказал я. — Мне не нравится, как это на тебе отражается.
— Немного поспать — и всё будет в порядке, — заверила она меня. — Тебе следует о себе позаботиться. — Сдвинувшись в сторону, она обошла меня, и подобралась сзади. Роуз запустила свои руки мне подмышки, и сцепила свои ладони спереди, слега сжимая меня.
Моя решимость начала таять. Я не хотел отталкивать её, но сжал челюсть, и крепко схватил её за руки. Разведя её ладони, я отступил прочь:
— Я лгал тебе, Роуз. Но больше я так не могу. Ты заслуживаешь лучшего.
Она осторожно посмотрела на меня, склонив голову на бок:
— Тебе можно сомневаться. Вчерашнее было внезапным, и, возможно, глупым, но я не настолько ветреная. Если кто и понимает боль от потери близкого человека, то это я. Буду ждать столько, сколько потребуется, но мнения своего не изменю.
— Да не в этом дело, — возразил я. — Или, точнее, не только в этом. Про Лиманда я солгал. Я убил его, Роуз. Когда увидел, что он сделал с той девочкой, я потерял голову. Он был без сознания, но мне было почти всё равно. Я вытащил свой кинжал, и воткнул ему в сердце. На суде я так и скажу.
Я ожидал от неё шокированного вида, или хотя бы разочарования, но она не продемонстрировала ни то, ни другое:
— Тогда, полагаю, защищать тебя в суде бессмысленно, — просто сказала она. — Ладно же. Придётся продвинуть вперёд другие мои планы.
От этого по мне пробежал холодок. Заволновавшись, я спросил:
— Другие планы?
Она кивнула:
— Для твоего освобождения, конечно же. Ты же не думал, что я сложила все яйца в одну корзину, а?
— Но я же убил его, — настаивал я.
— Конечно, дорогой, — снисходительно сказала она. — Это лишь значит, что пройти лёгким путём мне не удастся.
Я покачал головой:
— Ты не понимаешь. Я виновен. Я хочу поплатиться за моё преступление. Тебе не следует делать ради меня ничего глупого.
— Глупого? — сказала она, недоверчиво глядя на меня. — Глупого — как, например, попытаться мне солгать? Лиманд умер, но не от твоего кинжала. Воткнутый в его сердце кинжал был его собственным.
Моё лицо слегка зарумянилось. Обычно я умел лгать, но в Роуз было что-то, всегда заставлявшее меня спотыкаться:
— Да, его кинжал, — сказал я, соглашаясь с ней. — Я это и имел ввиду. Я тогда был так взвинчен, что, наверное, неправильно вспомнил.
— Люди не лгут мне, Мордэкай, по крайней мере — успешно. Они иногда могут лгать про меня, но лгать мне в лицо не получается. Так почему бы нам не перейти к сути вопроса? Ты что, пытаешься меня защитить?
— Чёрт побери, да! — заревел я. — Кому-то же надо. Я слышал про покушение на твою жизнь.
Роуз слегка расслабилась:
— Вот как. Надо было догадаться, что он тебе рассказал.
— Ещё как рассказал, чёрт тебя дери, — гневно сказал я.
 
— Это было неожиданностью, — призналась Роуз, — но с тех пор я приняла меры предосторожности.
«Вроде Тириона?» — жестоко подумал я, но удержал язык за зубами. Каким бы разгневанным я ни был, я не мог сделать ей больно за то, что она пыталась меня защитить. Вместо этого я подвинулся ближе, гневно глядя на неё, и заставляя отступить, пока она не уткнулась в стену. «Отчего ж ты так чертовски красива?». Я чувствовал голод, просто глядя на неё, и жаждал я отнюдь не яблок.
Казалось, что обычно неукротимая Роуз слегка увяла перед лицом моего явного гнева. Она глядела на меня снизу вверх, расширив глаза и раздувая ноздри в попытках взять дыхание под контроль, но в её лице я увидел не страх.
Из глубин моего нутра воспрянул зверь, кричавший мне взять её. Мысль о том, что мог сделать Тирион, возбудила какой-то территориальный инстинкт, которому хотелось стереть его из её памяти… сделав её моей.
Она задрала подбородок, её губы слегка разомкнулись, и она вызывающе сверлила меня взглядом.
«Чёрт тебя дери!» — молча выругался я. Оттолкнувшись от стены, я прошагал прочь, силясь взять свои мысли под контроль.
— Что бы ты ни планировала — забудь об этом, — сказал я ей. — Я не буду идти у тебя на поводу. Не позволю тебе или моей семье измазаться из-за этого в грязи.
— Тогда твоя лучшая надежда — это делать то, что я говорю, — ответила она с огнём в голосе.
— А это ещё что значит? — с подозрением спросил я, чувствуя скрытую угрозу.
— Это значит, что твоя лучшая надежда выгородить твою семью — это рассказать в суде правду, и облегчить мне работу. Если я проиграю в суде, то не могу ничего обещать относительно последствий, — с холодком произнесла она.
— Ты не можешь одержать победу в суде, — напомнил я ей.
— Могу, и одержу, — ответила она. — И если ты хочешь не вмешивать в это твоих детей, то лучше тебе делать по-моему.
— Ты не осмелишься их в это впутать, — прорычал я.
— Сядь, — отозвалась она, и сама села на скамью. — Позволь мне объяснить.
Я послушался, и она продолжила:
— Если мы проиграем в суде, то произойдёт несколько событий. Я уже устроила, чтобы детей, твоих и моих, не было поблизости — но если будешь противиться мне, то мне придётся изменить мои планы.
Гневно глядя на неё, я спросил:
— Ты что, мне угрожаешь?
— Я не угрожаю, Мордэкай, — гладко произнесла она. — Я выполняю обещания. Даже если мы проиграем в суде, я вытащу тебя отсюда — и я могу это сделать, не вовлекая твоих детей. Но если решишь отказаться сотрудничать, то всё станет гораздо труднее. Мне и так было нелегко убедить их не вмешиваться. Они до сих пор не сотворили никаких глупостей только потому, что доверяют мне. Если ты не будешь помогать, то я им об этом скажу. И тогда может случиться что угодно.
— Это — угроза, Роуз, даже если ты облекаешь её в изящную форму, — горько сказал я.
Она покачала головой:
— Нет, не угроза. Как я уже говорила, они мне доверяют. А доверяют они мне потому, что знают: я не буду им лгать. Если ты решишь, что моя помощь недостаточно хороша для тебя, то я сохраню их доверие, сказав им правду.
Дойдя до ручки, я уронил голову в ладони:
— Зачем ты так с собой поступаешь?
Она некоторое время молчала, но чуть погодя я ощутил, как она нащупала мою руку своей. Зная, что это неправильно, я взял её за руку. Она тихо спросила:
— Ты на меня злишься?
Я подумал об этом, и признался:
— Нет. Я злюсь на себя за то, что втянул тебя в это — за то, что не могу тебя защитить.
— Тогда ты в точности знаешь, что я чувствую, — сказала Роуз. — И это отнюдь не впервые. Знаешь, почему я ненавижу Сэра Игана?
 
Иган был тем, кто удерживал её, пока умирал Дориан, не позволяя ей броситься под массивные ворота, раздавившие её мужа в пыль. Меня там не было, но была Пенни, и она несколько раз рассказывала мне о случившемся.