Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Но это был не кто-то другой. Это была Пенни. Это была моя Пенни. Я не мог смириться с таким ответом, и если бы я сказал такое Айрин, то мы бы не смогли сделать то, что следовало.
— Всё с ней будет хорошо, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. — Дай мне несколько часов. Я могу её вылечить. Не волнуйся.
— Папа, это я виновата, — сказала Айрин.
— Ш-ш-ш, не вини себя. Это — жизнь. Никто не идеален. Если начнёшь брать на себя вину за каждую трагедию, то никогда не сможешь жить дальше. Дай мне побыть с ней. Не впускай никого, пока я не открою дверь. Поняла?
Моя дочь кивнула, смаргивая слёзы.
— Ты хорошо справилась. Я горжусь тобой как никогда, — добавил я. — Возвращайся обратно, и продолжай делать то, что делала. Покажи им свою силу. Это — ноша, которую мы несём ради людей, которым служим. Сейчас здесь только мы с тобой, поэтому тебе придётся со всем управляться, пока я помогаю твоей маме. Ты справишься?
Айрин встала, склонив голову, силясь удержать всё в себе. Её плечи слегка вздрогнули, но затем она подняла лицо, и потёрла щёки:
— Да, Отец. — Затем она ушла, мягко прикрыв за собой дверь.
Как только дверь закрылась, я запер её засовом, а потом быстрым заклинанием ещё и защёлку закрепил. Я не хотел, чтобы что-то могло меня прервать. Произнеся ещё несколько слов, и потратив толику эйсара, я окружил комнату уордом приватности, чтобы Айрин или кто-то ещё из моих детей — в случае их возвращения — не могли увидеть, что я делал.
Подойдя к кровати, я убрал одеяло, а потом использовал свою силу, чтобы мягко поднять тело Пенни, отодвинув его в сторону, и освободив достаточно места, чтобы лечь рядом с ней. Как бы я ни осторожничал, она всё равно почувствовала это, и с её губ сорвался тихий стон. Её глаза открылись, и она упёрлась в меня своим взглядом, пронзая моё сердце.
Она попыталась заговорить, но сумела лишь хрипло простонать несколько раз.
— Не пытайся разговаривать, — сказал я ей, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Я начал и сам раздеваться. Строго говоря, никому из нас не требовалось быть обнажённым, но это слегка упрощало ситуацию. Несколько минут спустя я закончил, и осторожно забрался на кровать рядом с ней. Наши лица разделяли считанные дюймы, и я поглядел в тёплые, карие глубины её глаз. — Мне следовало быть здесь, — сказал я. — Но ты совершила невозможное в моё отсутствие, как обычно. Ты — невероятная женщина, Пенни. Надеюсь, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. — Затем я подался вперёд, и поцеловал её в губы, одновременно с касанием устанавливая связь между нашими разумами.
— «Айрин в порядке?»
Надо было догадаться, что первая её мысль будет о детях. От осознания этого по мне пробежало чувство тепла.
— «Она в порядке», — сказал я ей. — «Немного напугана, но у неё — твоя сила. Она заботится обо всём, пока я забочусь о тебе».
— «А что остальные?» — спросила она.
— «Они пока не вернулись, но я думаю, что у них всё хорошо», — ответил я. Я бы солгал, но при прямой связи это было трудно сделать, поэтому я придерживался правды. — «Лучше о себе волновалась бы».
— «Я умираю?» — Несмотря на её смелость, я чувствовал в этой мысли нотки страха. Однако это был не страх перед небытием, а страх разлуки с близкими.
— «Да», — ответил я. — «Но это поправимо. Ты мне доверяешь?»
— «Нет». — Я мысленно нахмурился, но затем она добавила: — «Я верю, что ты сделаешь ради меня что угодно. Не доверяю я тому, что ты не повредишь себе в этих попытках».
— «Ну, это будет рискованным. Именно об этом мы с тобой говорили прежде — это способ полностью исцелить твоё тело. Зная твоё отношение, я решил этого не делать, почему я и работал так упорно над искусственной рукой для тебя — но теперь по-другому не получится».
— «Тогда не делай этого, отпусти меня», — с чувством сказала она мне.
— «Я не могу».
— «Ещё как можешь. Я люблю тебя, Морт, но наши дети полагаются на тебя. Идти на такой риск — эгоистично».
— «Прости», — ответил я. «Я эгоистичен, признаю. Я не могу жить без тебя, и нашим детям ты нужна не меньше меня».
 
— «Мордэкай!»
Я внутренне дёрнулся от силы её неодобрения, но не сдался:
— «Слушай, это не так плохо, как кажется. Решения принимать будешь именно ты. Поэтому мне нужно объяснить как можно больше, прежде чем я передам тебе бразды управления».
— «Что это значит?»
— «Наши сознания сольются, и мы станем тобой. Моё сознание временно исчезнет, поскольку восстановить твоё тело таким путём сможешь только ты. Ты будешь всем управлять, но при этом будешь обладать моим могуществом».
— «Я не знаю, как всем этим пользоваться! Это не сработает, Морт. Это глупо», — ответила она с растущей в мыслях паникой.
— «Сохраняй спокойствие», — ответил я. — «Это — не вопрос знания. Это — не волшебство. Тут всё более инстинктивно. Я объясню самые важные моменты, чтобы ты поняла, что увидишь, и что делать».
— «А если я откажусь?»
— «Не сможешь», — упрямо сказал я ей. — «Как только я передам тебе управление, ты сможешь делать всё, что захочешь, но если ты не позаботишься обо всём, то кто-то из нас умрёт, либо мы вообще умрём оба».
— «Это нечестно».
— «Жизнь — вообще нечестная штука», — ответил я. — «Как только мы сольёмся, ты почувствуешь, будто засыпаешь, но когда очнёшься, ты будешь одна, в кровати, с двумя телами — твоим и моим. Пока что оба тела будут живы, и ты увидишь в каждом из них что-то вроде пламени. Это называется «эйстрайлин». Это — источник жизни. В некотором смысле, это — твоя душа, и она должна продолжать гореть, иначе ты умрёшь. Сила, которой ты будешь пользоваться, будет исходить от меня, но тебе нужно будет удерживать твоё сознание в твоём собственном теле».
«Представь себя такой, какой ты была раньше», — продолжил я, — «до того, как тебя ранило. Ты сможешь заново представить своё тело, и если у тебя получится, то ты также сможешь вспомнить руку, которую потеряла. Как только закончишь, тебе нужно будет подумать обо мне. Отпусти силу, и думай обо мне. Это будет труднее всего, потому что тебе нужно будет думать о том, как ты становишься мной, одновременно отпуская связь с моим телом. Если сделаешь это правильно, мы оба проснёмся».
Она боялась, и я не мог её винить:
— «А если я сделаю это неправильно?»
— «Тогда кто-то из нас не проснётся — скорее всего я. Ты будешь одна, а рядом с тобой на кровати будет лежать труп. С другой стороны, ты также будешь весьма крутой волшебницей и архимагом».
— «Я не хочу!» — заупиралась она.
— «Я люблю тебя», — послал я мысль, и раскрыл свой разум, прислушавшись к вселенной. В небе над нами гудел ветер, глубоко внизу земля гулко билась подобно гигантскому барабану, а рядом со мной медленно умирала прекрасная женщина. Я прислушался к её плоти, и увидел во сне её сердце — величайший из полученных мною в этом мире даров. Я медленно угас.
  
Глава 38
 
Пенни очнулась. Или, быть может, она грезила — она точно не знала. Мир был странным и новым, и многое из увиденного ею было трудно понять. Ощущение было таким, будто она плыла, подвешенная в облаке. Её зрение распространялось во все стороны, наполняя её разум содержимым всей комнаты.
Однако внимание её приковали два тела, лежавшие под ней — её собственное, и Мордэкая. Как он и сказал, в обоих телах содержалась горящая искра, но на этом сходства заканчивались.
Конечно, тела сильно отличались. У него тело было тяжелее, более мускулистое, и в почти идеальном состоянии здоровья, в то время как её тело было на пороге смерти. Но беспокоило её пламя в каждом из тел. Если у Морта оно ярко пылало с обжигающей интенсивностью, то у неё оно было крошечным угольком, грозившим вот-вот потухнуть.
 
«У меня мало времени», — подумала она. Отбросив страх, она принялась за работу. Она усилием мысли затекла в своё тело, а потом стала выстраивать желаемый мысленный образ.
Когда Мордэкай описывал это, она посчитала это невозможным, но теперь её ментальное воображение изменилось. Она не могла объяснить это словами, но её разум теперь был способен создавать видения, бывшие на удивление подробными. «Неужели у него так всегда?» — удивилась она. Из прошлых разговоров она знала, что разум её мужа работал отличным от большинства образом. Но такого она не ожидала.