Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Я двигался к цели, в то время как слева от меня ландшафт полого спускался к Реке Глэнмэй, а справа находился тёмный, мрачный лес. Это была та же дорога, которой некогда двигалась со мной на руках моя мать, пытавшаяся спастись от убийц. На этой же дороге я позже убил тысячи солдат из Гододдина, прежде чем утопить остатки их войска в долине.
Казалось подобающим, что к следующему моему побоищу я иду по этой же дороге. По крайней мере, в этот раз я не собирался убивать людей.
А ещё вокруг было красиво. Ландшафт был холстом, полным различных оттенков серого, а трава шла волнами в тусклом лунном свете. Я шагал в ночи, окутанный тишиной.
Где-то после полуночи я достиг кромки сменившего Ланкастер первозданного леса. Мягкие земли моего детства исчезли, сменившись угнетающим присутствием древесных гигантов. Чтобы дойти до центра, у меня должно было уйти ещё несколько часов, но сомнений в том, что я буду там делать, я не испытывал.
Опасность стала моей спутницей, и из первого провального похода я знал, что одного магического взора не хватит, чтобы предупредить меня о некоторых таящихся здесь угроз. Я слегка расслабился, позволив себе мягко впасть в состояние, которое я называл «разумом камня». Моё существование слегка расширилось, граница между моим «я» и остальным теперь находилась в двадцати ярдах за пределами моего необычного человеческого тела.
Мои эмоции умерли, сменившись кристаллической ясностью, но хотя всё во мне было неподвижным, вовне меня было движение. Существа ползали, бегали и летали вокруг и внутри меня.
Непорядок. Двигаться позволялось только одной вещи — маленькому кусочку человеческой плоти в центре меня. Приняв это решение, я изменился, и сфера влияния, которой я стал, превратилась в злонамеренное существо, враждебное всему, что двигалось.
Насекомых разрывало на части, червей давила бывшая их домом почва. Птицы падали замертво, когда их душил сам воздух. Более крупных зверей ловили лозы, и пронзали ветви деревьев, внезапно пришедших в движение.
Я шёл, и со мной шла смерть.
Мир вокруг меня менялся, прогрессируя в одном направлении, будто я был лишь лодкой, плывущей по ленивому течению безразличного насилия. Земля гудела, небо вибрировало — они пели мне, нашёптывали мне сны о чём-то большем, искушали соединением с ними — но я сохранил достаточно сознания, чтобы избежать такой глупости. Вместе с ними пел и другой голос, глубокий контрапункт к ослепляющей яркости живой земли — безжизненный зов пустоты.
Удивительно, как я его не замечал, пока был моложе, ведь сейчас он казался мне до боли очевидным. Он таился в тишине между звуков, в отдыхе между ударами сердца, в висевшем вне тепла живых тел холоде. Он был в пространстве между мельчайшими частицами земли и воздуха. И он знал меня.
Он молил о моём внимании, но я его игнорировал, приучив своё сознание оставаться с голосом земли и воздуха. Пустота уже видела меня, и если бы я взглянул на неё в ответ, то она снова забрала бы меня.
Однако я всё равно испытывал искушение. Если моим желанием было убивать всё, что попадало в мою сферу влияния, то пустота была гораздо проще. Зачем давить, рвать и душить, когда жизнь можно просто поглотить?
А потом я оказался в том месте, что находилось в центре, и остановился. К тому времени я встретил некоторое число массивных существ — и оставил их позади, сломанными и истерзанными. Теперь, когда я больше не двигался, ко мне пошли новые существа. Пауки, волки, массивные медведи, и твари, для которых у меня не было названий, шли на меня, и умирали так же быстро.
Глубоко подо мной лежала земля — жаждущая, ждущая освобождения, но время для неё пока не пришло. Мне нужно было дождаться сигнала. «Какого сигнала?».
— Свет, — без всякого выражения произнёс я в качестве напоминания самому себе, приведя в действие почти забытое человеческое горло.
Во тьме было и что-то новое. Существа, двигавшиеся без жизни — конструкции из металла, бывшие ближе к пустоте, чем к земле. Я их ожидал, но как раз тут всё становилось опаснее. Эти твари могли уничтожить меня издалека.
 
Позволив моему телу расшириться ещё больше, я воззвал к земле, и та ответила, послав вверх, ко мне, огромные каменные пласты, построив огромную массу камня вокруг хрупкой плоти в моём центре. Почти сразу же после этого части меня дезинтегрировались, обрушившись под градом мощных ударов. Враг начал обстрел.
Через несколько секунд я понял, что моё положение отнюдь не безопасно, поэтому я поднял ещё камня, заключив себя в гранитную гору. Теперь она была достаточно большой, чтобы я мог залатать почти любые свои внешние повреждения так же быстро, как их наносили.
Но была в этом и проблема. Я не мог видеть небо. «Мне нужно увидеть свет, когда он появится».
Однако прежде чем я смог что-то с этим сделать, что-то всколыхнуло окружавший меня камень, вонзившись глубоко внутрь. Ещё больше ударов посыпалось на это же место, раскалывая внешний слой моей защиты, и пробиваясь всё ближе к моему уязвимому центру. Повреждения росли неумолимо. Мне нужно было стать больше, либо устранить угрозу, иначе я не протянул бы достаточно долго, чтобы увидеть сигнал.
«Они уже знают, что я здесь. Нет смысла сдерживаться».
Вздохнув, я перестал держаться за свою человечность, и потянулся вниз, глубоко в землю. Та ждала подобно голодной гончей, с нетерпением ждущей зова хозяина. Я изменился. Моя точка зрения стала больше, и мир стал проще. Моя кровь закипела под холодной корой моей кожи, и я с радостью выпустил её наружу.
Я поднял её из глубин, позволив ей разлиться по ландшафту, глотая обстреливавших меня незначительных металлических паразитов. Земля… нет, я поднялся, горячий и расплавленный, и всё вокруг горело, плавилось или превращалось в пепел.
Огонь, мой гнев, стал ещё больше, расширяясь подобно волнам на поверхности пруда, поглощая всё вокруг. Чем горячее я пылал, тем больше я расширялся. Лес исчез, и я начал поглощать земли вокруг него, но по мере расширения я ощутил, что мой гнев и моя воля начали остывать. Моё сознание гасло, и гнев таял. «Зачем я сюда пришёл?».
И тут я увидел его. Небо вспыхнуло — вдалеке появился яркий свет, ненадолго заливший мир. «Сигнал».
Я каким-то образом знал, что это значило. Всё закончилось. Надо было возвращаться. Медленно, через силу, я заставил себя сжаться, снова стать маленьким. Это было непросто, но я знал, что мне нужно было делать. Я уже был таким раньше — стану таким и снова. Плоть забывает, но камень — помнит. Даже если камень должен стать плотью.
В конце концов я обнаружил, что стою над Долиной Глэнмэй, а под моими ногами высится гора пылающего камня. Я защитил себя от жара, хотя не помнил о том, как делал это. Небо на востоке начало светлеть — первый признак приближающегося рассвета, а я понятия не имел, как долго я там стоял.
Я чувствовал себя тяжёлым, будто мои руки и ноги были скованы железными кандалами. Я устал. Окружённый горящими клубами дыма и пепла, я стал спускаться, используя магию для опоры там, где некуда было ступить.
Через некоторое время мне в голову пришла мысль. «Это же глупо, надо лететь». И я взлетел, ухватившись за воздух своей волей, и позволив ему понести меня в том направлении, куда мне было нужно. «Домой».
  
Глава 35
 
Пенни была не рада.
Вообще-то, это ещё мягко сказано. Ранее она была в хорошем настроении, но оно разбилось на части, когда Морт опоздал к ужину, и начал раздавать приказы с буйной страстью безумца. «Или, как мне нравится думать, с буйной страстью моего мужа».
 
Он всегда такой был. Она будто была замужем за двумя разными мужчинами. Один был спокойным, тихим, немного ленивым, и склонным к доводившему почти до меланхолии самоанализу. Другой был тем демоном, который объявился этим вечером. Мордэкай мог колебаться, обсуждать и обдумывать целую вечность, но когда он что-то решал, то превращался в совсем иное существо.