Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
Вдоль нижнего края листа я начал составлять список функциональных требований для чар. Каждое сочленение требовало отдельных чар, и все эти чары должны были функционировать во всех положениях, чтобы Пенни могла использовать свою руку для точных, сложных движений. Эти отдельные чары нужно было координировать, чтобы движения были плавными и естественными.
— Надо ещё добавить чары, чтобы подогревать металл, — пробормотал я. С покрытием из мягкой оленей кожи вся конструкция будет ощущаться почти нормальной. Кожа также послужит для сокрытия выгравированных на металле рун. «Ещё надо будет добавить обратную связь», — подумал я про себя. «Давление и грубую механическую силу можно передавать из металлической структуры, а о температуре, фактуре и боли будет докладывать кожаное покрытие».
Я погрузился в мысли, и вскоре лист был покрыт рунами и диаграммами. Прошёл час, или, быть может, даже два, и я ничего не замечал, пока меня не окликнул голос:
— Пап?
Я обернулся. Мойра стояла в нескольких футах от меня.
— О! Вот ты где! Мне нужна твоя помощь.
Заглянув мне через плечо, она посмотрела на чертежи:
— Ты делаешь руку для Мамы?
Я кивнул:
— Что-то вроде руки твоего брата, но с более эстетичным подходом, — ответил я.
Она улыбнулась с одобрением:
— А я тебе зачем?
— Твоя мать — не волшебница, — начал я, после чего объяснил необходимость прямой связи между новой рукой и мозгом Пенни. Я закончил, рассказав ей, на какую именно помощь с её стороны я надеялся: — Ты создала что-то вроде заклинательного разума, чтобы переводить для нашего пленника-ангола. Сможешь сделать что-то похожее здесь?
— Встроить в металл? — неуверенно спросила Мойра.
— Да. Заклинательный разум мне понадобится, чтобы переводить её мысленные импульсы в команды движения для чар руки, а также для создания обратной связи от этих чар. — Я указал на чары, которые имел ввиду.
Она сжала губы, раздумывая:
— Думаю, что смогу. А эта часть зачем нужна? С остальными она не связана.
— Перманентная иллюзия, — объяснил я. — Если всё будет работать как надо, то ощущаться рука будет как настоящая для Пенни, но выглядеть она таковой не будет. Эти чары покроют её иллюзией, чтобы для остальных людей она выглядела как нормальная рука. Для тех, кто её касается, она будет казаться не совсем нормальной, но благодаря теплоте и мягкой коже ощущение должно быть не слишком странным.
— Это ты здорово придумал, — сказала Мойра, — но эту часть всё равно надо подсоединить, чтобы Мама могла иногда выключать иллюзию.
Я нахмурился:
— Зачем?
— Чтобы руку можно было почистить. Трудно мыть что-то, если не видишь, как оно на самом деле выглядит.
— О. — Это мне в голову не приходило. Две головы определённо лучше одной.
* * *
Я почти закончил свои планы, когда в моей мастерской появился ещё кое-кто. У него не было живого эйсара, а лишь движущееся тело. Это был Гэри. Когда он вошёл, я поднял взгляд:
— Как дела?
Он пожал плечами, неплохо имитируя совершенно человеческий жест:
— Многовибраторная сложная антенна будет готова к тестированию через неделю-другую.
— Рад слышать, — ответил я. — Было бы здорово в кои-то веки работать на опережение.
— Я тут подумал, — сказал Гэри, остановившись в конце очевидно незаконченного предложения.
Я немного помолчал, позволив тишине повисеть в воздухе.
— Я так понял, насчёт чего-то помимо АНСИС?
Он улыбнулся:
— Вот, что мне в тебе нравится.
Я поднял брови:
— Хм-м?
— Ты гораздо более наблюдателен, чем большинство органических существ, как в моём мире, так и в твоём. Нет, позволь мне поправиться. Ты более наблюдателен, чем большинство людей — органических или цифровых.
Несмотря на то, что он был машиной, Гэри явно наслаждался беседой. Иначе он не стал бы её затягивать — поэтому я подыграл ему:
— Это что, комплимент?
— Воспринимай его как таковой, — ответил андроид.
— Поговори с Леди Роуз. Ты найдёшь её ещё более интересной… если тебе именно умного разговора не хватает. — Я внутренне дёрнулся, произнося эти слова. Утверждение было несправедливым. Роуз была хороша отнюдь не только для беседы.
Гэри перестал ходить вокруг да около:
— Измерения, с которыми ты мне помог несколько дней назад, насчёт кривизны мира…
— Да?
— Они не такие, как ожидалось, — закончил он.
Я мог сделать множество различных предположений на основе этого утверждения, но я был не в настроении гадать. Поэтому я просто спросил:
— А чего ты ожидал?
— Сила тяжести в вашем мире такая же, как в моём, — сказал Гэри. — Предполагая, что у них похожая плотность, они должны быть примерно одинакового размера. И если так, то кривизна у них должна быть похожей, поскольку они должны быть сферами сходного размера.
Наши миры были аналогами друг друга в разных измерениях. Судя по тому, что рассказал мне Мэттью, они скорее всего должны быть почти идентичными практически во всём.
— Так они не похожи? — спросил я.
— Нет, — сказал Гэри. — Не похожи. Но то, как именно они не похожи, настолько специфично, что вызывает у меня подозрения.
Я ждал, зная, что он продолжит.
— Основываясь на кривизне, площадь поверхности вашего мира ровно в два раза меньше моего, — объявил он.
Это меня удивило, но мне было интересно, почему это удивило Гэри. Насколько я знал, он не был в курсе того, что нашим мирам полагалось быть почти идентичными.
— Ну, мир меньше. Чего в этом необычного?
Гэри нахмурился:
— Не прикидывайся простачком. Даже для тебя это должно быть необычным. Исходя из простой математики, это значит, что объём вашего мира должен быть на одну треть меньше моего. И сила тяжести должна соответствовать, если только миры не имеют значительной разницы в плотности.
Это я уже понял, но я знал относительно мало про то, что считалось «нормальным», когда речь заходила о плотности мира.
— Признаюсь, это кажется странным, но разве не может быть так, что наш мир просто значительно плотнее — достаточно, чтобы увеличить силу тяжести?
— Нет, — сказал Гэри. — Не может. Предполагая, что физика в вашем мире похожа на физику в моём — не может. Плотность твердотельных планет в солнечной системе должна лежать в пределах небольшого диапазона. А ваш мир, получается, лежит далеко за пределами этого диапазона. Также странно то, что общая площадь поверхности ровно наполовину меньше, чем в моём мире. Слишком много совпадений. Не знаю, как именно, но что-то в этих числах неслучайно.
С минуту я напряжённо размышлял. Делая кое-какие расчёты в уме.
— Если бы твой мир был разделён надвое, то площадь поверхности не поделилась бы пополам. Она была бы меньше. И сила тяжести уменьшилась бы в два раза, а не была бы постоянной. Возможно, ты слишком упорно ищешь смысла там, где его нет.
— Вот именно поэтому это всё и кажется бессмыслицей! — с чувством сказал Гэри. — Будь это что-то настолько простое — если бы кто-то смог разделить мир надвое, но сохранить площадь поверхности каждой половины идентичной, — то внутри миры должны получиться частично полыми. И опять же, как ты и сказал, сила тяжести была бы в два раза меньше.
Вернувшись к своим чертежам, я позволил своему взгляду пробежаться по странице. У меня не было времени размышлять о тайнах бытия.
— Если числа не совпадают с ожиданиями, то вывод прост. Твои предположения были неверны. Может, у нас мир просто меньше, и гораздо плотнее, чем те миры, что бывают в вашей вселенной.
После этого он ушёл, но я видел, что он не был готов принять такое простое объяснение как неоспоримый факт. Да и я, если честно, тоже так не думал. Его слова крутились на задворках моего разума, и хотя в конце концов они укатились ниже уровня сознательных мыслей, они всё ещё меня доставали — как зудящее место, которое нельзя почесать.
Глава 30
На следующее утро я попросил Пенни прийти в мастерскую, чтобы снять точные мерки с оставшейся у неё руки. Затем остаток утра я потратил, придавая форму металлической структуре, которая будет ей новой рукой.