Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Я не хочу уничтожать твои заготовки, — сказал я ему.
— Не… только часть шлака, оставшегося с тех пор, как мы делали те твои ожерелья. У меня, наверное, двадцать или тридцать фунтов осталось на переплавку, — предложил он.
Шлак представлял собой кусочки оправленного железа и окалины, оставшиеся после литья изделий. Он был практически бесполезен, если его не пустить каким-нибудь образом в дело.
Немного поискав, я нашёл кусок шлака размером с детский кулак. Он был очень растрескавшимся, и, вероятно, раскололся бы от первого же удара молотом, но для моего теста он мог подойти идеально. На этот раз я оставил себе тридцатифутовую безопасную зону, и спрятался за валуном, который мне указал отец. Я вливал в него силу, наверное, почти пятнадцать минут — безрезультатно. Я уже влил больше, чем, как я думал, было нужно для приличного взрыва, а он всё ещё держался. Это меня вполне устраивало, поскольку я планировал остановиться, и создать второе заклинание для выпуска энергии по команде, но я подумал, что прежде мне следует узнать, какая у него устойчивость. Я не хотел позже устраивать несчастные случаи, вливая в них больше энергии, чем они могли удержать.
Ещё пять минут, и он наконец раскололся. Получившийся взрыв лишил меня слуха и сотряс землю. Я весьма уверен, что валун спас мне жизнь. Когда я выглянул из-за него, чтобы взглянуть на последствия, я был в шоке. Земли на расстоянии в десять футов вокруг центра больше не было, вместо неё была глубокая впадина. Вокруг неё трава и почва были выжжены на ещё пятнадцать футов. Бок валуна, принявший на себя взрыв, почернел и покрылся дырками в местах попадания осколков.
Подбежала Пенни, и, казалось, что-то кричала мне, но я ничего не слышал поверх непрекращающегося звона у меня в голове.
— Что?! — крикнул в я ответ. Себя я тоже не слышал. Наконец она сдалась, и увела меня обратно в замок, где отыскала немного бумаги, чтобы на ней писать:
— Ты дурак? — написала она своим едва читаемым почерком.
— Возможно, — написал я в ответ, а потом добавил: — Но я точно глухой.
Она начала снова писать:
— А я — нет. Тебе не нужно писать мне свои ответы… идиот.
После этого наш разговор стал более красочным, но, если честно, мне это нравилось. Подозреваю, что ей — тоже, хотя она определённо волновалась, что я случайно убьюсь. В конце концов она меня убедила, что на сегодня хватит — по крайней мере до тех пор, пока не вернётся мой слух. Я сделал себе в уме зарубку — использовать на ушах звуковой блок, прежде чем продолжать эксперименты.
* * *
Во второй половине дня слух ко мне возвращался медленно. Я проверил свои барабанные перепонки, думая, что они могли быть порваны, но, к счастью, они были целы. Примерно в то время, как я снова смог различать голоса, прибежал Сэсил Дрэйпер, чтобы уведомить нас, что Дориан вернулся, вместе с герцогиней. Мы поспешно спустились, чтобы встретить её.
Мы поприветствовали её прямо за дверями донжона:
— Рад снова видеть тебя, Дженевив! — сказал я.
Она ответила, но я не совсем расслышал, что именно. Её голос был приглушённым и нечётким. Пенни увидела моё замешательство, и пришла на помощь:
— Она говорит, что прибыла сразу же, как только узнала! — крикнула она. После чего повернулась к Дженевив: — Простите, ваша светлость, он сейчас наполовину глух, вам придётся кричать, чтобы он услышал!
Герцогиня дёрнулась от громкости голоса Пенни — она не привыкла к тому, что на неё кричат. Однако она быстро оправилась и ответила:
— Я вижу, что тут есть какая-то история, которой вам придётся со мной поделиться!
Я засмеялся, увидев как они кричат друг на друга из-за меня:
— Идём внутрь, мне нужно с тобой кое-что обсудить.
Чуть позже мы сидели в передней гостиной моих покоев. Пенни нашла вина, чтобы предложить герцогине выпить, но Дженевив отказалась:
— Нет, спасибо, дорогая. Ещё рановато пить. Если у тебя есть чай, то он будет очень кстати, в пути у меня весьма пересохло в горле.
Я не стал терять времени, и пока Пенни пошла искать чай, я уведомил герцогиню о наших планах. Потребовалось немного времени, чтобы их все пересказать, но, к счастью, она была не такой глухой, как я.
 
— Я знаю, что это ставит вас в неудобное положение, ваша светлость, поскольку Джеймс ещё не вернулся, но мне нужна ваша помощь.
Она подалась вперёд, закричав в ответ:
— Джеймс не бросил бы тебя, Мордэкай. Мы не забыли, что ты сделал в прошлом году — если бы не это, сейчас никакого из нас здесь не было бы. Эта твоя дамба мне напоминает кое о чём, что ты попросил меня тогда сделать.
— Что именно? — спросил я.
— Ты хочешь, чтобы я снова помогла тебе провести черту, — ответила она. Она имела ввиду черту, которую она провела, чтобы помочь сотворить заклинание, которым я убил напавших на нас культистов. Это был трогательный способ напомнить мне о том, как мы в тот день работали вместе.
— Именно, — сказал я.
— Что тебе нужно? — добавила она.
— Люди, — просто сказал я. — Все работоспособные мужчины и женщины, которых вы можете послать. Нам нужно построить эту дамбу как можно быстрее, и не хватает у нас прежде всего сильных спин и верных рук.
— То, что ты просишь, сложно осуществить. Сейчас — середина осени, все мои люди заняты сбором урожая. Я могу выделить большую часть гвардейцев, чтобы тебе помочь, хотя они и будут ворчать, занимаясь черновой работой, — сказала она, задумчиво сжав губы.
Я уже размышлял на эту тему:
— Мне понадобятся все. Я собираюсь скупить всю еду и зерно, какие только смогу заполучить, прежде чем начнётся зима. Я полагаю, что смогу позволить себе достаточно, чтобы не дать нам умереть с голоду до первого весеннего урожая, — сказал я. Год был исключительно урожайным, поэтому я уже привёл в движение планы, по которым Роуз должна была скупить как можно больше еды, прежде чем зима перекроет дороги.
Дженевив Ланкастер нахмурилась, обдумывая мою идею:
— Ты знаешь, сколько это будет стоить? Тебе придётся кормить более тысячи ртов, пока не будет собран первый урожай в следующем году.
— Гораздо больше, — уведомил я её. — Я также нанимаю всех доступных мужчин, поэтому я планирую купить достаточно, чтобы накормить хотя бы две тысячи.
— Это будет стоить несколько тысяч марок. Даже при всех наших с Джеймсом сбережениях мы останемся без гроша, если пойдём на такое, и это если предположить, что короля не оскорбит покупка тобой ценных припасов в то время, когда они нужны ему самому, — нахмурилась она.
— Если честно, мне плевать. Мы с Королём Эдвардом всё равно сейчас не в лучших отношениях. Если мы не переживём эту войну, то это вообще будет не важно.
Пенни вернулась, неся поднос с чаем и набором сладкого печенья. Я не мог не задуматься, откуда она его взяла. Когда я отправлялся на охоту за едой, у повара сладостей никогда не было. Она поставила поднос, и предложила Дженевив чашку, которую та с благодарностью приняла. Пенни села рядом со мной, но ойкнула, и чуть не спрыгнула с дивана. Я тайком положил ладонь ей под зад перед тем, как она села. Она зыркнула на меня, и уселась немного подальше, ничего не сказав. Она скорее всего не хотела оскорблять герцогиню.
Дженевив подняла бровь, бросив на меня взгляд поверх своей чашки. Мне показалось, что я углядел намёк на улыбку на её лице, но она не стала комментировать мои проделки.
— Хорошо, Мордэкай, я помогу тебе снова «провести черту». Ты получишь всех работоспособных мужчин, которыми я могу пожертвовать. Женщины Ланкастера тоже не будут сидеть сложа руки — мы соберём то, что сможем, пока их мужья работают над твоей дамбой.
 
— Мы вас не разочаруем, ваша светлость, — с благодарностью сказал я.
— Ты никогда меня не разочаровывал, Мордэкай. Ты всегда был моим любимым племянником. Что бы нас ни ждало, победа или поражение, я всегда буду тобой гордиться, — с затуманившимися глазами сказала она. Дженевив быстро отпила чаю, прежде чем поставить чашку и встать: — Мне пора идти.