Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Мэттью увидел мои колебания:
— Это не яд. Я пока ещё не готов становиться графом.
— Ха — будь это яд, я вполне мог бы его и выпить, чтобы избавиться от этой работы, — проворчал я. Сделав маленький глоток, я мгновенно сморщился от горячего, горького вкуса. — Зачем ты это пьёшь?
— Это кофе, — поведал он мне. — Он крепкий. Поможет тебе проснуться.
Я отпил ещё, но горечь действовала мне на нервы:
— И тебе это нравится?
Он осклабился:
— Керэн нравилось пить его со сливками и сахаром, но я предпочитаю пить как есть. Мне нравится острая горечь.
Столового сахара у нас не было. Он имел свойство быстро заканчиваться — а вот мёд у нас был. Я добавил его в кофе, и смешал с порцией сливок. К моему удивлению, получившийся вкус оказался приятным и мягким. Я понял, почему этот напиток, должным образом приправленный, мог кому-то нравиться.
— Ты его привёз из другого мира? — Мой сын мог перемещаться между гранями бытия — и, вообще говоря, только он один обладал этой способностью.
Мэттью кивнул:
— У меня его уже мало осталось. Надеюсь найти это же растение здесь, у нас — иначе мне придётся снова пересечь границы миров.
Это заставило меня не вовремя сглотнуть, и я закашлялся:
— Обратно в мир Керэн? Тебя же там едва не убили.
— Не конкретно в её мир, а в другой аналог — более безопасный.
— Не знаю, что и думать об этом, — пробормотал я, хотя с каждым глотком всё больше понимал, почему такие действия могли казаться ему необходимыми.
Тут, протирая на ходу глаза и имея в целом растрёпанный вид, вошла Мойра. Увидел нас двоих, она сперва обратилась к брату:
— Ты ему сказал?
Я поставил кружку:
— А чего это вы двое задумали?
— Расслабься, Пап, — сказала моя дочь. — Мы на твоей стороне.
— На моей стороне… в чём?
— В войне, — проинформировал меня Мэттью.
— Когда это успела начаться война? — спросил я.
— Кончай тупить, — сказала Мойра. — Он имеет ввиду войну между нами и АНСИС. Мы знаем, что ты не считаешь её завершившейся.
Я закрыл глаза. Время для таких вещей было ещё слишком раннее — и я видел, куда мог привести этот разговор. Для меня он мог обернуться лишь неприятностями. Что бы они ни планировали, в этом наверняка будет какая-то опасность — опасность, которой я их подвергать не хотел. А моя жена будет этого хотеть ещё меньше. И кто бы кого ни переспорил, виноватым в результате окажусь я. Заставлю их отступиться — и придётся волноваться о том, что они провернут свой замысел тайком, или взбунтуются; дам им добро — и окажусь в немилости у Пенни.
— Это не опасно, — добавила моя дочь.
Она что, читала мои мысли? Мойра развила кое-какие прискорбные таланты во время поездки в Данбар. В первом бою против нашего нового врага она широко применяла свой особый дар по манипулированию разумами других людей. В результате этого она теперь стала чрезвычайно опасна — как для себя, так и для остальных. Она также могла, прилагая должные усилия, обойти ментальные щиты других волшебников. Я подозрительно зыркнул на неё.
— Я не читала твои мысли, — ответила она, будто в ответ на мои невысказанные опасения. — Если бы я попыталась вторгнуться тебе в голову, ты бы почувствовал, однако твои блоки почти не скрывают твои настроения и эмоции. Наша идея нисколько не опасна, и Маму не расстроит.
Вздохнув, я сказал:
— И что вы придумали?
— Мы знаем, что ты пытаешься выяснить, остались ли ещё их паразиты, чтобы не допустить повторения ситуации вроде гражданской войны в Данбаре, — объяснил Мэттью. — Но бродить по миру в надежде углядеть их — бесполезная трата времени. Ты — всего лишь один человек.
«Гражданской войной» мы окрестили схватку с АНСИС в Данбаре. Древний враг Ши'Хар представлял из себя искусственное разумное существо, созданное человечеством в другом мире. Оно явилось в наш мир, и начало самовоспроизводиться и, что хуже, начало с подчинения Короля Дарогэна, властвовавшего в соседней нации Данбар. Моя дочь ответила на это, подчинив себе часть населения, и случившееся в результате сражение было кровавым и неприглядным.
 
Она победила, заплатив за это высокую личную цену, и сумела спасти меня из заточения. Потом я зачистил остатки устроенного ею бардака, расплавив и затопив лавой скрытые помещения под городом, в которых базировался АНСИС.
К сожалению, АНСИС был в чём-то подобен болезни. Достаточно было выживания одной частички, чтобы создать новую колонию, или инфекцию, или как там ещё это можно назвать. И если такая частичка выжила, заметить её трудно. Насколько я знал, лишь волшебник мог заметить разницу между нормальным человеком и человеком, вынужденным носить в себе паразитические машины — отсюда и мои частые путешествия.
— Надеюсь, ты не просишь меня позволить вам двоим начать участвовать в патрулях, — ответил я.
— Была такая мысль, — сказал мой сын, — но проблему это на самом деле не решает. Даже если мы все пойдём в патрули, нас лишь горстка — ты, я, Мойра, Прэйсианы, Гарэс Гэйлин, Керэн… группа маленькая, а мир — слишком большой.
Мойра кивнула:
— Но есть и другие варианты, помимо одних лишь волшебников. У драконов тоже есть магический взор.
Я поднял ладонь:
— Узами связаны лишь несколько драконов, и в основном — с волшебниками. Единственные, кто не связан с волшебниками — это те, что принадлежат вашей матери и Королеве. Предлагаешь попросить Её Величество летать по округе в поисках АНСИС?
— Нет, это — лишь пример, — ответила Мойра. — Суть в том, что у любого заклинательного зверя есть магический взор, и при наличии достаточно сложного разума они могут заметить управляемых АНСИС людей не хуже, чем мы.
Это уже приходило мне в голову, но я не спешил с предложением этой идеи. У неё был ряд ограничений, главным из которых был тот факт, что у нас был лишь один маг-Сэнтир, способный создавать таких заклинательных зверей — сама Мойра. За день она могла создавать лишь определённое число сложных заклинательных разумов, и для выживания им требовался эйсар. Все они будут медленно угасать с течением дней, что резко ограничивало их численность, которую она могла поддерживать.
Но даже так, несколько дюжин таких существ были бы гораздо эффективнее того, что делал я.
— Ты действительно хочешь тратить всё своё время на это, каждый день? — спросил я её.
— Вообще-то, — вставил Мэттью, — она может гораздо больше, чем ты осознаёшь.
Выгнув бровь, я с любопытством посмотрел на него:
— Ты что-то знаешь.
Моя дочь встала, и прямо у меня на глазах разделилась на двух идентичных людей. У обеих был уникальный эйсар, но если одна обладала телом из плоти и крови, то другая состояла полностью из магической энергии.
— Папа, познакомься с Мёйрой, — сказала та из них, которая была вещественной.
Сохраняя неподвижность, я перебрал имевшиеся на руках факты. Одной из запретных техник, к которым моя дочь прибегла в Данбаре, было создание заклинательных двойников. Это не было злым по сути своей, в отличие от вселения и контроля над разумом, однако всё же приносило с собой ворох этических и моральных проблем. Заклинательный двойник представлял из себя лёгкий способ создания сложного заклинательного разума — вместо создания чего-то уникального маг-Сэнтир просто копирует себя. Самой большой проблемой было то, что они обе оставались связаны с одной и той же эйстрайлин, вместилищем души, или источником жизни. Они черпали жизнь из одного и того же источника, и в конце концов, если только они не сумеют поддержать идеальную гармонию, одна из них перетянет контроль на себя, и убьёт другую.
В Данбаре ей пришлось сделать это не один, а целые сотни раз. Так она мне сказала. Что хуже, некоторые из её заклинательных двойниц взяли под контроль эйстрайлин в телах своих носителей, в которые они вселились, по сути убивая их, и крадя их жизнь. Таким образом они могли оставаться в живых бесконечно долго, но каким-то чудом все её двойницы сохранили достаточно нравственности, чтобы вернуться к своей создательнице после окончания битвы. После чего они сражались внутри неё, решая, кто из них выживет.