Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

К счастью, было похоже на то, что каждое отдельное оружие не могло стрелять вечно, без остановки. После минуты или двух стрельба прекращалась, и он снова начинал бежать трусцой. Он предполагал, что оружие перегревалось от постоянного использования, но не мог быть уверенным.
Так он бежал пару миль, а потом начал заворачивать обратно на север. Вскоре после этого он наткнулся прямо на одного из тортасов, стрелявшего по нему ранее. Присутствие машины он не ощущал до тех пор, пока не стало почти слишком поздно. Его магический взор в этом мире был слишком ограниченным. Пробежав через рощицу деревьев на небольшой возвышенности, он вышел в двадцати ярдов от боевой машины.
Как и все машины, она не колебалась. Торс мгновенно повернулся, и вращающиеся стволы смазались в единое пятно, стреляя по нему.
Вместо того, чтобы использовать землю, поскольку на это не было времени, он создал более мягкий щит, который был рыхлым и эластичным, с твёрдым, прочным слоем в задней части. В прошлом он делал что-то подобное, чтобы смягчать падение, и он вспомнил, как его предок, Тирион, делал что-то похожее в бою.
Сработало.
Внешний слой лишал пули части энергии, позволяя лежавшему дальше более твёрдому щиту останавливать их, не создавая опасности отката. Потеря сознания в этой ситуации была бы смертным приговором.
Направив свой специализированный жезл с рунным каналом на тварь, он спалил её электронику, и снова побежал.
Помимо того, что оно вызывало физическую усталость, его путешествие почти превратилось в своего рода бег с препятствиями. Где-то на задворках его сознания он испытывал тихий ужас, но не давал этот голос пробиться на передний план его мыслей, где принимались все решения. Ограничив использование щитов лишь необходимостью, он стал гораздо лучше беречь эйсар в этом лишённом магии мире, а когда тот всё же заканчивался, Мэттью вытаскивал одну из своих железных сфер, и начинал подпитываться.
Час спустя всё начало приедаться. Даже его страх иссяк, или, быть может, просто сдался от необоримой тщетности попыток накачивать его адреналином. Он знал, что это была опасная стадия, он уже слышал про неё от отца. О таких моментах, когда становишься слишком онемевшим, чтобы бояться — в такие моменты его отец часто терпел наихудшие поражения, или допускал крупнейшие ошибки.
Но у Мэттью не было выбора, или не было иных вариантов, на которые он согласился бы. Ему нужно было двигаться дальше. Поэтому он двигался, пытаясь не позволять всё росшему чувству уверенности влиять на его решения.
И тут это произошло — переполнявшее его ощущение неминуемой гибели. Отпрыгивать было некуда, нигде не было безопасно. Везде вокруг него была смерть, и никаких вариантов бегства не оставалось.
Было тихо, и его нормальное восприятие не замечало никакой явной опасности, но он знал, что скоро умрёт, если ничего не сделает. Предупреждение пришло достаточно рано, чтобы был время на выбор, но он знал, что времени оставалось меньше минуты. «Наверное, ракета», — подумал он.
Ему нужен был Тессеракт Дураков. Либо так, либо ему придётся вернуться в свой собственный мир, и признать поражение.
Он вытащил кольцо-ворота, и, активировав его, засунул внутрь свою неосновную, левую руку. Он вновь почувствовал, что если деактивирует Тессеракт Дураков, то потеряет руку, вероятно — из-за какого-то пламени. Убрав её, он применил заклинание, которым часто пользовался у себя в мастерской, чтобы защищать руки от мощного жара. Снова засунув руку, он получил иную вспышку предвиденья. Рука уцелеет, но он всё равно позже её потеряет.
Что бы на той стороне ни было, он не знал, как полностью от этого защититься. Было только два варианта — потерять руку, или оставить попытки вернуть яйцо Дэскаса. Медлил он лишь мгновение. Быстро протараторив команды, он отключил Тессеракт Дураков, и сжал посох в более короткий жезл, чтобы его можно было вытащить через кольцо-ворота.
Его рука ощущала странное тепло, но боли не было. Это уже было необычным само по себе, поскольку в нормальных обстоятельствах он вообще не чувствовал перепадов температуры через своё заклинание для защиты от тепла.
 
Взяв посох в руку, он выбросил кольцо-ворота. Оно теперь было бесполезно, поскольку второе кольцо так и осталось там, откуда он забрал посох. Второй раз он это трюк использовать не сможет. Не теряя зря времени, он снова распрямил посох, и повторно активировал Тессеракт Дураков. Его окутала защитная тьма, когда транслокационные грани отрезали его от внешнего мира.
Ожидая, он вызвал маленький светляк, чтобы осветить куб изнутри, и осмотрел свою левую руку. Та выглядела нормальной, и не болела. Подвигав ей, он не мог найти никаких изъянов или иных ран. Он почти сомневался в том, что что-то пошло не так, но та странная теплота и уверенность его видения заставили его поверить, что это было ложной надеждой. Что-то с рукой было не так, и позже он поплатится за свой выбор.
На этот раз он использовал для внутреннего измерения более крупный вариант, чтобы избежать тех разрушительных эффектов, которые были в прошлый раз. Тессеракт Дураков был активен лишь минуту, поэтому он надеялся, что взрыв будет маленьким, примерно того же масштаба, как и тот, который уничтожил мастерскую у него дома.
Мэттью произнёс команду для инверсии, и секунду спустя деактивировал тессеракт, доверяя своему предвидению предупредить его, если это действие окажется фатальной ошибкой.
Область вокруг того места, где он стоял, была изорвана и опалена. Часть травы всё ещё горела, и вокруг него осталось несколько маленьких кратеров. «Точно ракеты», — подумал он. Мэттью пошёл дальше.
Следующий час прошёл без дальнейших атак, и он задумался, то ли они решили не тратить зря боеприпасы, то ли исчезновение Тессеракта Дураков из эпицентра термоядерного взрыва заставило врагов чесать затылки. «Если у них вообще есть затылки».
Как бы то ни было, передышка пришлась кстати.
После того, как он некоторое время двигался на запад, он наконец решил, что в целом находится в нужном месте, чтобы направиться на юг. Если он не слишком ошибся с подсчётом расстояния, то теперь подойдёт к лаборатории в Уиттингтоне с другой стороны. После столь долгих путешествий с Гэри ему стало по-настоящему не хватать безошибочного знания места и направления, которыми обладал андроид.
Его рука начала чесаться, но он пытался игнорировать эти ощущения. Поделать с ними он всё равно ничего не мог.
Местность, по которой он двигался, была слегка лесистой, но земля была ровной, и подлесок был либо небольшим, либо вообще отсутствовал, из-за чего идти было легко. Бежать трусцой он уже перестал. В отсутствие уз с драконом постоянно поддерживать такую скорость было просто слишком утомительно.
«К тому же, я не хочу совсем задыхаться, когда доберусь до вечеринки», — подумал он. Долгая задержка между атаками дала его чувству юмора возможность восстановиться. «Папа гордился бы. Он, наверное, всё время отпускал шуточки, пока сражался с тёмными богами».
Или, возможно, он просто добавлял юмора, рассказывая об этом своим детям годы спустя. Точно Мэттью узнать это никак не мог. Сам же он не мог представить, что будет позже приукрашивать свои собственные приключения смехом.
«Если, конечно, я выживу».
Он остановился, чтобы перевести дух, попил припасённой в рюкзаке воды, и съел твёрдый кусок хлеба, который будто застревал в горле. Желудок его бунтовал. Постоянная опасность и стресс оставили его не в том настроении, чтобы переваривать пищу, однако Мэттью проигнорировал жалобы желудка, и всё равно затолкал в себя хлеб.
 
Эйсар его был в хорошем состоянии. Он сумел впитать из железных сфер достаточно, чтобы заполнить резерв полностью, но его тело было совсем другим делом. Из-за последствий боевого стресса его руки и ноги начали дрожать, а усталость вышла на новый уровень, о существовании которого он даже не подозревал. Будучи совой, он думал, что уже узнал всё возможное об усталости, но постоянное напряжение последних нескольких часов оставило его истощённым.