Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Пенни, ты будешь рада увидеть свои новые покои. Мы закончили меблировку, и рабочие остальную часть того этажа тоже доделали.
Свет в её глазах угас:
— Уверена, они очень милые, Дориан, но я не буду там жить. Мордэкай решил разорвать нашу помолвку.
— Что!? — издал исключительный возглас Дориан. Он сумел вложить в одно слово десятисекундное восклицание шока и смятения. Лицо моего отца, сидевшего по ту сторону стола, показало удивление, но он промолчал. Он был достаточно мудр, чтобы подождать, и расспросить меня об этом позже. Дориан вернул себе дар речи, и продолжил: — Что ты сделал!? — спросил он. Естественно, он обращался ко мне. На миг я забеспокоился, что он может попробовать меня придушить.
— Воу! Успокойся, Дориан. Мы можем позже об этом поговорить, сейчас не время, — вмешался Марк, надеясь предотвратить неприятный спор. Дориан перевёл взгляд с Марка на меня, а потом обратно на Марка. Его лицо ясно сообщало нам, что нам нужно будет поговорить… и поскорее.
Пенни нарушила неудобную паузу:
— Мне понадобится спать где-то ещё, Дориан. Моему господину…, - она метнула в меня полный абсолютного презрения взгляд, — …требуется, чтобы я всё время находилась в пределах двухсот ярдов от его персоны.
Это меня взвело:
— Постой-ка, Пенелопа! — выплюнул я её имя подобно ругательству. — Двести ярдов — результат уз, о которых ты мне солгала, так что не пытайся переложить вину за это на меня!
— Признаю свою ошибку. Пожалуйста, простите меня, ваше сиятельство, — ответила она с издевательским почтением. — Как видишь, Дориан, я более недостойна находиться в благородном присутствии его благородия, поэтому мне потребуется другая комната.
Бедный Дориан попал между двух огней, и был не готов к этому:
— Ну, сейчас лишнего места почти нет. Я собирался предложить поселить Сайхана и Маркуса в вашем старом доме, но если он нужен тебе…
— Это слишком далеко для неё, — вставил Сайхан, — но для меня пойдёт.
— А что с другими комнатами? — спросила Пенни. Этаж, на котором были наши покои, также насчитывал несколько гостевых комнат.
— Все местные жители ночью спят в пределах крепостных стен. Эти комнаты заняты, хотя я полагаю, что смог бы переселить одну из семей в казармы… — предложил Дориан.
— Нет, ничего, — сказала Пенни. — Сайхан не против пожить в казармах — в конце концов, он же военный. Мы оба там можем остановиться, — заявила она. Брови Сайхана поползли вверх в ответ на это заявление.
— Я тоже не против казарм, — сказал Марк.
— Ты можешь пожить со мной, — сказал я. — В конце концов, у меня будет свободное место.
Когда все решили, кто где будет спать, люди потянулись прочь из зала, но у меня было ещё одно объявление:
— Прежде чем вы уйдёте… у меня есть для вас плохие новости.
— А не многовато ли плохих новостей для одного вечера? — ответил Дориан.
— Боюсь, что эта — ещё хуже. Королевство Гододдина вторгнется в Лосайон весной. Арундэл, Камерон и Ланкастер примут на себя большую часть их сил, — просветил я их.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Дориан, наморщив лоб.
— Благодаря одному из видений Пенелопы и кое-какой своевременной информации от Леди Вечерней Звезды, — кивнул я в сторону Пенни и Марка.
Все сразу заговорили одновременно, и я был вынужден кричать, чтобы меня услышали:
— Я знаю, что это неожиданно, но выслушайте меня! — призвал я к тишине. Когда они утихли, я начал выкладывать известные нам факты, каковых было немного — только время и место. Я также поделился моим разговором с Королём Эдвардом — им нужно было знать, что помощь не придёт. Когда я закончил, разговор снова стремительно скатился в хаос.
Вмешался Ройс. Хотя он и говорил спокойно, все замолчали, чтобы его выслушать:
— У меня есть предложение. Почему бы нам не пойти спать — утро вечера мудренее. Ты сказал нам то, что знаешь, но мы всё ещё не взяли это в толк. Нам следует подождать до утра, и начать планировать — тогда головы у нас прояснятся.
Это показалось мне хорошей мыслью, поэтому я поддержал его мнение. Вскоре люди потянулись прочь, и Пенни взяла Сайхана за руку:
 
— Я покажу, где казармы.
Уверен, старый ветеран смог бы найти казармы и без её помощи, но я ничего не сказал. Марк и Дориан направились к лестнице. Они бросали на меня взгляды, по которым я понял, что они планировали устроить мне допрос, когда я вернусь в свои покои. Я встал, и пошёл следом за ними, но меня остановил отец:
— Мне нужно поговорить с тобой минутку, сын, — сказал он.
Я сказал Дориану, что скоро буду, и повернулся, уделяя ему всё своё внимание. Я практически не сомневался, о чём он хотел поговорить. Мысленно я приготовился — моим самым худшим страхом всегда было разочаровать его. Он задумчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. У него был талант — говорить без слов. После длительного молчания он наконец заговорил:
— Ну?
— Что — ну? — ответил я. Я снова почувствовал себя бунтарским подростком, что было странно, поскольку у меня вообще-то не было бунтарской стадии. Я подумал, что если бы был бунтарским подростком, то ощущение, вероятно, было бы именно таким.
— Что мне сказать твоей матери? — спросил он.
— А почему она вообще не здесь?
— Потому что ты не потрудился остановиться по пути, и сказать ей, что вернулся. Тебе повезло, что я был здесь, иначе я всё ещё думал бы, что ты по-прежнему в столице, — с упрёком произнёс он.
— Прости, я не думал. У меня в последнее время было многое на уме. Я зайду утром, и повидаю её, — сказал я. Он уже заставил меня извиняться. Никогда не понимал, как это у него получается.
— Что происходит между тобой и Пенни?
— Я на самом деле сам это не понимаю, Пап. Она солгала мне про эти узы… — выдал я ему немного контекста. Я не думаю, что он вообще когда-либо прежде в точности понимал, чем являлись Анас'Меридум. Я также рассказал ему о голосах, и о каменной леди. Довольно скоро я стал спотыкаться в словах. Мне трудно было говорить о своих эмоциях. Они все казались такими мелочными, когда я облекал их для него в слова.
Я не мог рассказать ему о её видении. Поэтому мне также пришлось умолчать о причине моего желания порвать узы. Избегая этого всего, я в итоге по большей части говорил о своём опыте с голосами, или с началом безумия, как считали все остальные.
Он слушал молча, пока у меня не кончились слова, а потом он подождал ещё немного. Я начал уже гадать, кажет ли он вообще что-нибудь, когда он наконец заговорил:
— Я не буду тебе говорить, что делать с девушкой. В этом тебе придётся разобраться самому, хотя я уверен, что твоя мать много чего скажет по этому поводу, — тихо засмеялся он. — А вот насчёт голосов… на что они похожи?
Я описал их ему, как мог. По большей части они были ощущениями, без слов, почти продолжением моих чувств, кроме каменной леди. Её голос был таким же ясным, как голос моего отца. Я рассказал ему о её появлении во время церемонии связывания.
— Я мало знаю о волшебниках или магии, но я знаю кое-что про землю, — сказал он, подняв свои грубые, покрытые мозолями руки. — Я большую часть жизни работал с железом. Большинство людей думают, что оно твёрдое и непреклонное, и так и есть… если обращаться с ним как с чем-то, чему можно придать форму по прихоти. Железо требует терпения и силы воли. Нужно планировать и думать… оно не отдаст себя для ковки одной чистой силой. Каким бы сильным ты ни был.
Учитывая его обычную кажущуюся неторопливость, я не мог понять, какое это вообще имело отношение к случившемуся со мной:
— Пап, слушай, я не думаю…
— Дай мне закончить! Железо — дар земли. То, что я сказал, справедливо для кузнецов, но также справедливо и для каменщиков, и даже плотников. Всё это — дары земли. Я мало что знаю о богах, но о земле я немного знаю. Ей можно доверять. Если ты уверен, что ты слышал именно землю, — закончил он.
 
Мои собственные ощущения были схожи с тем, что он мне говорил, но я был слишком неуверенным, чтобы огласить их. Все были так уверены, что я сходил с ума, и каменная леди лишь ухудшила ситуацию.