Прости, если сможешь (СИ)

— Аня, расскажешь? Я хочу знать, что ты тогда думала и чувствовала.
— Зачем тебе мои мысли и чувства? Чтобы потом побольнее пройтись по ним грязными сапогами?
— Наоборот. Я устал от слепой ненависти. Мне кажется, моё представление о том, что тогда произошло, может оказаться неверным.
— И что это поменяет?
— Для меня — многое.
— Ну хорошо. Наверное, если очень коротко описать, почему это произошло, то самым правильным объяснением будет: “я — дура”. Я ведь тогда сперва послушалась тебя и решила никуда не ходить. А потом Настя меня стала уговаривать. Теперь я понимаю, что она была необычно настойчивой. Она всегда ходила по клубам с нашими соседками по общаге, никогда меня не уговаривала составить ей компанию. А тут прямо как в горло вцепилась. Ну и я сдалась. Подумала, что такого, если я на пару часов пойду? Голова шла кругом от зубрёжки. Написала тебе, всех предупредила, что мне к 11 надо вернуться в комнату. Девочки подтрунивали надо мной, но никто не возражал.
Аня отвлеклась на минуту к плите, чтобы выложить сырники на тарелку и отправить жариться следующую партию. С виду она была спокойна, только голос был какой-то необычный, будто стальной.
— Коктейли были почему-то только алкогольные. Я выпила один, через время второй. Мы немного потанцевали, встретили Глеба. Я спросила, ты ли его прислал, он ответил, что да. Ну я успокоилась от этого. Знаешь, мне без тебя там было как-то не по себе. Второй коктейль был лишним, я это быстро поняла и засобиралась в общагу. Но Глеб на выходе нас перехватил, а Настя стала уговаривать ненадолго остаться, как будто решалась её судьба. Я её пожалела и согласилась посидеть немного за их столиком, пока она познакомится с его друзьями, а сразу после этого я собиралась уйти. Глеб обещал отвезти меня в общежитие. Я опять что-то выпила, вроде бы безалкогольное, мы снова танцевали, а потом пошли искать туалет. Состояние у меня было странное — тело как ватное, меня шатало, но сознание при этом было в порядке. Мы куда-то шли, по каким-то коридорам. Я в этом клубе никогда раньше не была и не знала, где там что. А потом вместо туалета мы оказались в номере. И даже в тот момент я ещё ничего не заподозрила! Понимаю, что дура. Но я думала, что ты меня доверил Глебу — и он за мной присматривает, а потому всё хорошо.
Она снова прервалась. А я пытался вспомнить тот вечер. Я ей звонил, набирал много раз. И сообщения писал, но она не отвечала.
— А почему ты трубку не брала? Я звонил тебе.
— Наверное, я тогда уже потеряла телефон. Когда собиралась уходить из клуба, он ещё точно у меня был. Я как раз открыла приложение для заказа такси. А потом я его уже не помню. Вроде бы положила в сумочку и больше не доставала, но в итоге его там не оказалось. Так вот, когда мы зашли в ту комнату, я впервые удивилась и происходящее показалось мне странным. Но я даже и мысли не допускала о том, что будет дальше! А потом он начал меня раздевать, и я уже всё поняла, но даже тогда поверить было невозможно, что это происходит. Это казалось совершенно нереальным, как будто происходило не со мной. Понимаешь, я же думала, что ты его послал, я ему доверяла! И это случилось так быстро. Я всё понимала, всё чувствовала, но сопротивляться не могла — тело было как ватное. Я кричала, пыталась его оттолкнуть, но ничего не получалось. Потом он оставил меня в покое, я лежала и слышала, как Настя кричала.
— Больно было?
— Очень. И страшно. Думала, умру на месте. Я понимаю, что в первый раз всем больно, но это было невыносимо, словами не описать. Мне казалось, что он разорвал меня на части. И была не далека от истины.
— Как же так получилось? Что он делал с тобой?
— Не знаю. Вроде бы ничего необычного. Может, случайно так вышло. Я ж не готова была вообще. Я не хотела!
— Чёрт! Ну как же так, Аня?
Она молчала. Стояла, обхватив себя руками. Плакала. Слушать было невыносимо. Как она это пережила?
— А потом?
— Он мне помог одеться и сильно ругался. Нас сразу вытолкали на улицу, посадили в машину и вывезли на трассу. По дороге Глеб нам угрожал. Сказал, что на видео будет, что мы сами пришли и не сопротивлялись, что всё было добровольно. Но это неправда! Я не хотела и пыталась сопротивляться! Он сильный, и я, видимо, выпила что-то не то. Он сказал, что мы не докажем, что это они, потому что они предохранялись, а на видео лиц не будет. И что если я посмею кому-то рассказать, даже тебе, то он выложит видео в интернет и тебя опозорит. Ну я и не стала на него писать заявление, хотя следователь меня уговаривал. Дура, да?
 
— Я бы его наказал. Но женщины не всегда находят в себе силы для этого. Аня, я даже не знаю, что сказать. У меня в голове это не укладывается. Пойми меня, в это всё трудно поверить! Глеб сказал, что ты сама на него вешалась, соблазнила его. Я думал, может, ты была пьяна и не ведала, что творила.
— Да глупости! Мы с ним только один раз потанцевали, он меня пытался прижимать к себе сильнее, чем следовало, а я пыталась отодвинуться, он не мог не заметить этого. Я не была пьяна! Я всё прекрасно соображала! Я даже думаю, а не подмешали ли мне чего-то в последний коктейль. Ну вот очень странное было ощущение. Не думай, я себя не оправдываю. Я знаю, что виновата, что пошла туда. Но я была одета обычно, вообще не вызывающе, я не красилась и вела себя, как всегда. Я никого не провоцировала и не соблазняла! Это всё враньё!
Она сильно нервничала и почти кричала.
— Аня, успокойся. Я не для того попросил тебя мне рассказать, чтобы тебя обвинять. Я просто пытаюсь разобраться. Согласен, поздно. Но нам это нужно. Нам в любом случае придётся с тобой общаться из-за Милы, и будет лучше, если между нами не будет недомолвок. У нас почти каждый разговор скатывается на обвинения на тему прошлого. Я понимаю, что то, что случилось, исправить уже нельзя, но сейчас у меня ощущение, что я вообще ничего не понимаю. Всё это какой-то бред. Как? Зачем? Почему?
— В самом конце Глеб сказал, что Настя помогла нам встретиться. И вот я много думала. Такое впечатление, что они заранее сговорились, что всё это было спланировано. Но зачем я ему? Он же может с любой, стоит только пальцем поманить. Почему именно я?
— Может, потому, что тебя иначе он заполучить не мог?
— Я была твоей невестой, а он — твоим другом. Разве так поступают друзья?
— А был ли он моим другом? Я сомневаюсь. С друзьями так точно не поступают.
Аня рассказывала страшные вещи. Мне почему-то легче было поверить в её предательство, чем в такую подлость со стороны друга. Даже когда я думал, что она его соблазнила, а он просто не устоял, я не был так зол на него. Теперь же я был просто в бешенстве. Я не понимал мотивов его поступков. Я вообще ничего не понимал! Можно было бы, конечно, предположить, что Аня сама не заметила, как соблазнила его. Но она всегда вела себя довольно скромно, это было на неё не похоже.
— А как ты в больнице оказалась?
— Не знаю. Нас выкинули на трассе и уехали. Я потеряла сознание и больше ничего не помню. Очнулась, когда меня уже зашили.
Про трассу — вообще за гранью. Она же могла умереть! С ней могло там что угодно случиться! Они могли нарваться на каких-то отморозков. Или именно на это он и надеялся?
В памяти всплыла его самодовольная рожа, когда он говорил, что переспал с Аней. Мало я ему тогда врезал. Я должен был его убить!
— Почему мне не позвонила сразу или родителям?
— Мне тогда хотелось сквозь землю провалиться, чтобы никто меня не видел. Спрятаться от всего мира. Я боялась с людьми разговаривать. Такое жуткое чувство было: грязь, отчаяние, безысходность, непонимание, как жить дальше. И я не знала, как тебе сказать, боялась твоей реакции. Но, конечно, надеялась, что ты меня пожалеешь и простишь. И одновременно боялась, что, если позвоню, ты меня слушать не станешь и бросишь по телефону. Да и звонить с чужого телефона было как-то трудно… В общем, я тогда была не в себе. Да и на защите тоже. И потом, когда мы уже встретились. Я бы рассказала, ты не думай. Я не собиралась тебя обманывать! Просто Глеб меня опередил. Я поняла, что это конец. Хотела уехать, стала собирать все вещи, чтобы уже не возвращаться. И опоздала на автобус. Ну и ты потом пришёл. А из больницы меня папа забрал сразу домой.