Прости, если сможешь (СИ)

Я наклонился, набрал в ладони снега, слепил шарик и бросил его в Диму. Он заметил меня и попытался попасть снежком в ответ, но я ловко увернулся.
— Анна Петровна, за мной Макс приехал.
Она обернулась ко мне и едва заметно кивнула.
— Мы можем подвезти тебя домой.
— Спасибо, я на метро.
— Как хочешь. На машине может и не быстрее, но точно теплее. А ты всё-таки только после болезни.
У меня не было особого плана. Головная боль на воздухе слегка отпустила, но я старался не напрягать себя мыслями, действовал и говорил что-то скорее интуитивно.
— Я могу тебе привезти Милу на выходные, если хочешь.
Кажется, она немного изменилась в лице. Во взгляде появилась сталь и недоверие или удивление.
— Хочу, конечно. Ты оставишь у меня её на два дня?
— Я пока не решил. Возможно, я в субботу схожу куда-то вместе с детьми, а потом привезу тебе Милу до воскресенья.
Про себя подумал, что, пожалуй, это хорошая идея. Я так устал за последние дни, что парудесятков часов и ночь без плача мне были явно необходимы. Со мной сегодня явно происходило что-то странное, потому что дальше я ляпнул то, что никак не собирался:
— Если хочешь, идём в субботу вместе с нами.
Кажется, я подсознательно боялся, что дочь без неё со мной идти откажется. И это уже было очень похоже на капитуляцию.
— Анна Петровна, пожалуйста, соглашайтесь! Очень вас прошу!
— Ну раз просишь, то я, пожалуй, соглашусь.
Она обняла его и прижала к себе. Дима тут же обхватил её в ответ. Всё-таки она была удивительной женщиной. Она источала тепло, которое поневоле притягивало даже меня, несмотря на ненависть к ней.
Аня отвлеклась перекинуться парой фраз с родителями, приехавшими за другими детьми, а затем попрощалась с нами и пошла в сторону метро. А я так и стоял, глядя ей вслед, и почему-то не торопился уезжать. Вывел из ступора меня Дима.
— Дядя Макс, поехали скорее, там Мила без меня плачет.
— А с тобой она плакать не будет?
— Нет, я же её брат.
— А накормить её сможешь? — вспомнилось, что Полина жаловалась, что Мила ничего не ест.
— Вчера смог. Думаю, и сегодня справлюсь. Куда мы в субботу пойдём?
— Не знаю пока. Ты куда хотел бы?
— А выбрать можно всё, что угодно? Я тогда с Милой посоветуюсь, и мы вместе решим.
Этот маленький взрослый человечек вызывал во мне всё больше восхищения. Сестра молодец — хорошо его воспитала, даже не ожидал. Почему-то я думал, что он такой же капризный и привередливый, как сынок моего компаньона.
  
Глава 24
 
Аня
Молодой юрист, который согласился помочь составить иск, мне понравился. Он только недавно закончил университет и работал помощником адвоката по семейному праву. А в свободное время бесплатно консультировал людей, которые не могли позволить себе оплатить услуги адвоката. Сказал, что заинтересован в том, чтобы набить руку и набраться опыта.
В течение двух дней я постепенно записывала все свои мысли по поводу сложившейся ситуации. Конечно, не всё можно было приложить к делу и не обо всём мне было легко рассказывать молодому парню, но я боялась упустить что-то важное, а потому расстаралась.
Юриста звали Пашей, вернее, он представился как Павел Евгеньевич Буряк. Он внимательно меня выслушал и пообещал помочь. Назначил мне встречу через неделю — за это время он должен был изучить обстоятельства и составить текст иска, а я должна была собрать ряд справок и свидетельств по списку, который он мне задиктовал. Паша вселил в меня уверенность на неплохие шансы.
С нетерпением я ждала субботы. Считала дни и часы. Представляла себе предстоящую встречу с дочерью, продумывала, что и как ей буду говорить, куда мы с ней пойдём, во что будем играть, что готовить. Заранее купила все продукты, чтобы потом не тратить на это ни минуты нашего с ней времени. Пересмотрела книжки и приготовила несколько, чтобы почитать ей перед сном.
Макс не звонил, но теперь каждое утро мы встречались с ним на крыльце школы, когда он привозил Диму. Просто здоровались. Но я ловила на себе его странные взгляды. Не понимала, что он задумал на сей раз, — и меня это беспокоило.
 
Дима рассказывал, что с Милой справиться у Макса и няни до сих пор не получилось. Единственным человеком, кто был способен её накормить и успокоить, был Дима, и то удавалось это ему не всегда. А ещё сказал, что няня решила уволиться, потому что не нашла с Милой общий язык, и они искали новую.
Неделя без моей малышки показалась мне годом ада. Всё время болело сердце, глаза были на мокром месте. По ночам я крутилась, мне снилось что-то тревожное. Юрист посоветовал не спорить с Максом, не устраивать конфликтов. Я вынуждена была терпеливо ждать обещанных выходных.
От Димы я знала, что Мила всё это время практически не выходила на улицу. Поэтому я предложила в субботу встретиться в парке, чтобы дочь подышала свежим воздухом. Накануне потеплело, снег начал таять, везде была каша из снега и воды. Макс пытался было возмутиться, что по такой слякоти гулять в парке — сплошное извращение, но в итоге согласился.
Договорились на 10 утра, но я пришла намного раньше. Дома всё валилось из рук, ждать назначенного времени не было никаких сил. Ещё издали я заметила машину Макса и пошла в её сторону. Он припарковался, первым из машины вышел Дима, за ним выпрыгнула Мила. Какое-то мгновение она крутила головой по сторонам, а потом, увидев меня, с радостным воплем бросилась в мою сторону. Я тоже не смогла устоять на месте и побежала ей навстречу. Я подхватила мою девочку на руки, прижимала и целовала её так, будто мы не виделись с ней целую вечность. Макс подошёл к нам и остановился чуть в стороне.
— Мамочка, любименькая моя мамочка, пожалуйста, не отдавай меня больше папе. Пожалуйста! Я обещаю, что буду всегда-всегда слушаться и кушать кашу. Я не буду просить у тебя никаких игрушек, буду сидеть в садике допоздна и не буду плакать. Только пожалуйста, забери меня от папы! Я не хочу с ним! Он мне не нужен!
Что я могла ей сказать? Разве ж объяснишь ребёнку про суд и апелляцию? Про несправедливость и подлость? Думаю, Макс всё слышал. Он вытащил сигарету, затянулся и демонстративно отвернулся.
Мы немного погуляли по парку. Мила вцепилась в мою руку, а отцу давать свою ручку отказалась категорически, зато с удовольствием взяла за руку Диму. Лишь спустя время она согласилась отпустить меня и побежала с братом смотреть, как воробьи и голуби купались в луже.
— Макс, скажи мне правду, зачем тебе это? Зачем ты издеваешься над дочерью? Неужели месть мне тебе важнее её нервов и благополучия? Она же твоя дочь!
— Честно говоря, я не предполагал, что она так тяжело воспримет разлуку с тобой.
Его голос был очень усталым. Видимо, он действительно с ней измучился.
— Она моя дочь! Мы прожили с ней вдвоём почти пять лет! Это совершенно естественно, что ребёнок так привязан к матери! Тебе это любой детский психолог скажет. Неужели ты считаешь, что мало наказал меня в прошлом?
— Конечно, мало! Ты предала меня, ты сломала мне жизнь!
— И поэтому теперь ты хочешь сломать жизнь своей дочери? А ты не подумал, что ты сделал с моей жизнью?
— Ты получила то, что хотела. Ты знала, что так будет, когда шла трахаться с Глебом. Неужели ты думала, что я смогу простить тебя?
— Наверное, это глупо, но, представь себе, когда я тогда лежала в больнице, я надеялась, что ты меня поймёшь и пожалеешь. А ты выслушал Глеба, посмотрел смонтированное видео и даже не поинтересовался моей версией событий. Это ты меня предал! Потому что любящий мужчина никогда не поступил бы так, как поступил ты!
 
— Чтооо? То есть по-твоему это я во всём виноват?
Макс пытался держать себя в руках. Мы были в общественном месте. И хотя поблизости никого не было, он вёл себя довольно корректно, не привлекая к нам внимания, и не перебивал меня. Мне показалось, что он не только нападал, но и слушал меня. А потому решилась высказать ему то, что накипело.