Каждому по делам его (СИ)

Тусовку решили устроить по старой памяти в домике Мэрилин Монро. Алёнка договорилась с Элизабет Тейлор о том, что мы его арендуем на один вечер. Та не отказала, но вытребовала для себя право привести на нашу тусовку «пару-тройку друзей». Ну а я подсуетился и выставил её как главную линию обороны, поручив ей согласовывать список гостей. Мол, челюсть у меня пока ещё болит, а Алёнке с организацией и готовкой забот выше головы – не откажи, помоги… Чем Элизабет с удовольствием занялась, мобилизовав себе в помощь Железного Арни. С последним мы особенно сильно близки не были, хотя общались вполне по-дружески. Он, как я понял, он уже нацелился на кресло губернатора Калифорнии, так что упустить момент как можно ярче засветиться рядом с «главным текущим инфоповодом» никак не мог. Но мне от этого было только легче.
Не смотря на все ограничения, народу набилось – куда там селёдки в бочке! Домик-то у Мэрилин был совсем небольшой. Да и дворик тоже… Как потом выяснилось, за право туда прийти чуть ли не драки разразились! Но мисс Тейлор и мистер Шварценеггер твёрдо держали оборону.
Однако, и так гостей набралось за две сотни. И очень разных. В том числе и таких, которых на моих прежних тусовках никогда не встречалось. Например, мы с Алёнкой, неожиданно для себя, познакомились с мэром Лос-Анджелеса Джеймсом Ханом и сенатором от Калифорнии 1-го класса Дайэнн Фанстайн. И не спрашивайте меня что такое сенатор 1-го класса и чем он отличается от 2-го или, там, 3-го. Я совершенно не в курсе… Причём, о совместной фотографии просили именно они. Ой, чёт я куда-то не туда свернул. Чую, доведут меня подобные связи до цугундера…
Не смотря на мои опасения – всё прошло очень мило. Народ вёл себя вполне корректно, я же, пользуясь тем, что о травме челюсти всем было известно – по большей части лишь улыбался и кивал. Ну и жарил шашлык – куда уж без этого.
Но на этом ничего не закончилось. На следующий день весь бульвар Уилшир, на котором был расположен наш отель, проснулся от рёва тысяч мотоциклов. Мы с Алёнкой, естественно, тоже. Услышав, что рёв смолк, я встал с кровати и подошёл к окну.
– Фью! – присвистнул я. – Ох ты ж ёлки…
– Что там? – настороженно вскинулась моя жена.
– Да тут, похоже, слёт байкеров. Весь бульвар заполонили. До Санта-Моники и даже дальше…
Алёнка удивлённо покачала головой и, откинув одеяло, скинула стройные ножки с нашей постели. Но встать не успела. Потому что на тумбочке зазвонил телефон, который она и подхватила.
– Да? Здесь… Сейчас дам, – и жена, округлив глаза, протянула мне трубку. Я молча взял.
Слушаю.
– Мистер Марков? – послышалось из динамика.
– Да.
– Прошу прощения, но-о-о… на ресепшен подошли люди, которые говорят, что они с вами знакомы, и что вы непременно будете рады их видеть, – голос рецепционистки звучал слегка испуганно.
– Кто?
– Они говорят, что их зовут Джим и Фил. И что они ваши друзья по Гонконгу.
– Эх ты! – удивился я. – Да, знаю. Так это они тут весь бульвар заполнили? Ну с друзьями.
– Д-д-да, наверное… – несколько заторможенно произнесла рецепционистка. После чего нервно закончила:- Мистер Марков, могу я попросить вас поскорее спуститься вниз и решить со своими друзьями вопрос о том, чтобы они разблокировали подъезд к отелю.
– М-м-м… хорошо, – кивнул я, снова выглянув наружу. Да уж набились – точно хрен кто сможет подъехать!
Кроме Джима и Фила в лобби торчало ещё около дюжины впечатляюще выглядящих байкеров. Ну почти. Среди десятка брутальных типов, упакованных в кожу и джинсу, как-то затесался некий лысоватый усатый дедок в очках и со странной нашлёпкой спереди на шее. Он ко мне и подошёл после того, как мы обнялись с Джимом и Филом.
– Говорят, парень, ты надел нашу жилетку? – сипло поинтересовался дедок, окинув меня испытующим взглядом. Я тоже внимательно осмотрел его и ухмыльнулся.
– Было дело, – и пояснил:- Нужно было прикрыть кобуру с отвёртками. Чтобы «копчёные» не заметили пока я к ним поближе не подобрался.
Дедок задумчиво выслушал мой ответ, после чего кивнул.
 
– Понятно… Только, вот какое дело, парень – нашу жилетку абы кто не носит. Ты уж извини, но мы за этим следим. И наказываем.
– Так я и не абы кто, – отозвался я. – И жилетку не в магазине купил. И не сам сшил. Вот он подарил, – я кивнул в сторону Джима. – А если мне человек от души подарок сделал, причём, человек, которого я уважаю, то, ты уж извини, мужик, не знаю кто ты есть – но я ни у тебя, ни у кого другого ничего спрашивать не буду. Сам решу, что с его подарком делать. Понятно говорю?
Дедок вновь окинул меня оценивающим взглядом, после чего… улыбнулся и протянул мне руку.
– Меня зовут Сонни Баргер. Я тут среди парней в авторитете немножко… Короче, они попросили меня перетереть с тобой насчёт того, как ты смотришь на то, чтобы к нам вступить. Тогда ты сможешь носить нашу жилетку по праву. Как на это смотришь?
– Меня Роман Марков зовут, – представился я в ответ. – К вам, говоришь?
– Ну да.
– И те пацаны, что вот сейчас на улице толпятся – тоже так считают?
– А то! – дедок ухмыльнулся. – Стали бы они иначе тут собираться?
Я задумчиво наклонил голову и потёрся щекой о плечо.
– Тогда за это стоит выпить. Есть где?
– А то! – повторил дедок, расплываясь в улыбке и, повернувшись к остальным, завил:- Я сразу понял – правильный пацан.
– Ну тогда мне нужен мотоцикл. И прикид.
– Так есть всё! – с энтузиазмом сообщил дед. – Мы тут скинулись и купили. И «Харлей», и шмотки для тебя. Не всё ж тебе в обносках после пацанов шастать…
В отель мы с Алёнкой вернулись только в два часа ночи. Ну да – она поехала со мной. Нашлись и для неё шмотки. Ну как нашлись… десяток девчонок-байкерш просто стянули с себя кто что – кто джинсы, кто жилетку, кто бандану – и одели мою любимую. Я, если честно, ошалел – при её-то категорическом неприятии чужой одежды натянуть вот это всё на себя… но альтернативой было – остаться в отеле. Так что она без звука натянула чужие шмотки и запрыгнула на заднее сиденье «Харлея», который мне подарили. После чего я поддал газку и выехал на бульвар Уилшир.
В отель мы вернулись буквально в умат… во всяком случае я. Ну так сколько народу выпить-то со мной хотело. Любимая сгрузила меня с сиденья мотоцикла, доволокла до лифта, подняла на этаж, допинала до номера и уложила на кровать. А потом полночи воевала с моим организмом, которому регулярно требовалось опорожниться. То через верх, то через низ… Сами понимаете – с утра я чувствовал себя ну очень смущённо. Потому как до этого ничего подобного не случалось. Никогда. Во всяком случае в этой жизни. А сейчас – на тебе!
– Алён… ты это… прости… – прохрипел я, когда моё слегка облёванное тело загрузили в ванну. – Не понимаю чего это на меня вчера нашло…
– Молчи уж, горе моё, – усмехнулось моё счастье, – всё, что мог – ты уже вчера натворил.
Я с минуту повспоминал, а потом недоумённо уточнил:
– А чего это я вчера натворил?
– Деньгами швырялся.
Я нахмурился.
– И чего? Ну проставился я вчера мужикам. Так они мне вон – и прикид подогнали и аппарат.
– Во-первых, ты проставился больше, чем на сто тысяч.
– Ох ё… – ахнул я. Впрочем, и народу-то там было – тысячи три, не меньше. А то и все пять. Потому что весь вечер подъезжали.
– А, во-вторых, ты реально швырялся деньгами. Пачками. В банковской упаковке.
Я, охренев, замер. А потом сипло спросил:
– Это как это?
– А вот так! Куда мы отсюда поехали помнишь?
– М-м-м… куда-то в сторону Сан-Бернардино… Но мы до него не доехали. Там какое-то ранчо было по пути. И стоянка грузовиков что ли… С баром… Не помню, как называется. Потом… не помню. Вроде как больше никуда не ехали. Там и пили.
– А как пили – помнишь?
– Ну-у-у… я платил. Вроде. Первый раз так точно. Пачку сотенных отдал.
– Во-от, – любимая усмехнулась. – И потом так же. В смысле по пачке. Там барменша местная – Ирма-Мишлен. Пухлая такая, как Бибендум. Её-то хоть помнишь?