Где же ты, любовь?

— Скорее всего.
— Думаю, что они выберут вас.
— Вы полагаете?
Майкл был удивлен, что лорд Мельтон так хорошо осведомлен о его планах.
— Дураки будут, если не выберут. Вы именно тот человек, который должен представлять их в парламенте.
— Спасибо.
Лорд Мельтон улыбнулся:
— Вы понимаете, что я имею в виду скорее вашу личность, чем политику.
— Благодарю вас за это.
— Когда услышал, что вы вернулись в Англию, подумал, что вы как раз тот человек, который нужен «Буре». Вы напишете для нас серию статей.
— Не думаю, что смогу это сделать.
— Почему же?
— Начнем с того, что я не писатель и вряд ли кому-либо будет особенно интересно читать мои статьи.
Лорд Мельтон снова улыбнулся:
— Какой вы скромник! Но у вас отличная репутация благодаря вашим подвигам на войне. Кроме того, в Англии нет ни одного школьника, который не знал бы, что вы отказались от Креста Виктории, потому что другие двенадцать человек, которые были с вами, не могли его получить.
— Я не хотел бы, чтобы об этом постоянно твердили.
— Никто и не собирается этого делать. Я просто пытаюсь вам доказать, что публика будет с интересом читать все, что вы напишете. Чтобы быть до конца откровенным, Филдинг, я хочу получить от вас шесть статей и готов заплатить за них сразу же, по сто гиней за каждую. Они должны идти под одним заголовком: «Почему Британия теряет хватку».
На мгновение воцарилась тишина. Затем Майкл решительно встал с кресла.
— Спасибо, лорд Мельтон, было очень любезно с вашей стороны предложить мне сотрудничество с вашей газетой, но я отвечу — нет.
Густые брови лорда Мельтона удивленно поползли вверх.
— Нет?
— Нет!
— Почему?
— Во-первых, как я уже сказал, я не писатель. А во-вторых, мне не нравится тема.
— Это интересно. Большинство людей, я думаю, согласятся с тем, что Британия теряет свою власть над миром.
— Большинство людей не видит дальше своего носа.
— Неужели?
— Лорд Мельтон, можно я буду с вами откровенен?
— Конечно!
— Я осуждаю подобные настроения в газетах. Нам постоянно твердят, что все идет не так, как надо, постоянно тычут нас носом во все ошибки, которые мы якобы вечно совершаем.
— Людям нужно во что-то верить. Они хотят, чтобы им указывали правильное направление, требуют чего-то действенного, а их пичкают критикой.
— Дайте человеку идеал, и он умрет за него. Я понял это во время войны.
Майкл говорил увлеченно, и в нем было что-то очень притягательное. Однако лорд Мельтон, недоверчиво покачав головой, сказал:
— Все это звучит очень хорошо, мой мальчик, но мы, британцы, — народ усталый. Газеты — это всего лишь зеркало, они отражают то, что есть в сердцах и умах читателей. «Буря» пишет только правду.
— Не всю! — почти прокричал Майкл и продолжил уже спокойнее: — В этом мире я уверен только в одной вещи — в моей вере в наш народ. Мы интуитивно чувствуем, где добро, а где зло. Эта интуиция не подводила нас в прошлом, не подведет и теперь.
Лорд Мельтон пожал плечами:
— Возможно, вы и правы…
— Я знаю, что прав! Вот почему я уволился из вооруженных сил. Думаю, что лучше смогу послужить своей стране в политике.
— Многие верили, что смогут сделать в политике хоть что-нибудь, — проворчал лорд Мельтон, — и всех их без исключения ждало разочарование.
— Не смогу я — придут другие, которые добьются успеха. — Майкл стоял на своем. — До свидания, и еще раз благодарю за предложение.
— Минутку, — остановил его лорд Мельтон, — я бы хотел, чтобы вы еще раз подумали над моим предложением. Я знаю, что вы совсем не богаты. Вам нужны деньги. Почему бы не получить их за статьи?
Майкл постоял неподвижно, затем рассмеялся.
— Над чем вы смеетесь? — удивился лорд Мельтон.
— Странно, — ответил Майкл, — но я сейчас вспомнил один эпизод из Библии.
Лорд Мельтон слегка усмехнулся и процитировал:
— И дьявол взял его и повел на гору…
— Именно, — кивнул Майкл.
— Ну что ж. Ладно, — протянул лорд Мельтон. — Идите к дьяволу своим путем. Но мой путь куда удобнее, уверяю вас.
— Может быть, — ответил Майкл, — но я попытаюсь следовать своим.
 
Мужчины обменялись рукопожатиями. Трудно было определить, рассержен ли лорд Мельтон отказом или нет. Проиграв в своей жизни столько битв, уже не испытываешь горечи поражения. Он позвонил в колокольчик, стоявший перед ним на столе, дверь открылась, и на пороге вырос Тоби Даусон.
Спустившись на первый этаж, Майкл покинул дом, прошел через небольшой переулок и вошел в парк.
Летнюю жару смягчал легкий ветерок. Отыскав свободную скамью в тени большого дерева, Майкл присел на нее и задумался.
День уже клонился к вечеру. Детей, игравших в парке, увели домой. Любители пикников собирали остатки от своих трапез, свистом подзывали собак, носившихся друг за другом, и надевали на них ошейники.
А Майкл сидел до тех пор, пока солнце не зашло и Лондон не стал расплываться в голубоватых сумерках.
Когда стемнело, он встал и, медленно покинув Грин-парк, вышел через торговые ряды на набережную. В тени моста он остановился. По реке неспешно тянулась баржа, тяжело груженная углем.
Слева от него ступени спускались к воде. На нижней ступени кто-то сидел.
Сначала Майкл подумал, что ему это привиделось, потом вдруг показалось, что это мальчишка.
Он снова поглядел вниз. Быстрая реакция, которая вырабатывается только у того, кто долгое время жил среди опасностей, помогла ему в мгновение ока перемахнуть через ограду и сбежать вниз.
Он поймал мальчика за руку, когда тот уже был готов прыгнуть в воду. От внезапного толчка ребенок поскользнулся и словно мешок с тряпьем упал на ступени.
— Ты не должен этого делать! — приказал ему Майкл.
В ответ он услышал только горькие рыдания.
— Ну-ка перестань, — приказал Майкл, — я помогу тебе выбраться отсюда. Полицейские могут приехать сюда с минуты на минуту.
Он взял мальчика за руку, потянул за собой и только тогда понял, что это не мальчик, а женщина.
Свет уличного фонаря упал на ее лицо, и Майкл увидел, что это совсем молодая, мертвенно-бледная женщина. Подхватив ее на руки, Майкл перелез через железные ворота, опустил ее на тротуар и осторожно прислонил к перилам.
Он увидел, что из ее закрытых глаз продолжают литься слезы. Она даже не пыталась вытирать их, ее руки безвольно повисли вдоль тела.
— Перестаньте плакать, — строго сказал Майкл.
Она его послушалась и через минуту открыла глаза и посмотрела на него. В ее взгляде были отчаяние и страх.
— А теперь расскажите мне, в чем дело, — попросил Майкл.
— Не могу, — ответила она, — не могу. Зачем вы мне помешали?
— Если бы не помешал я, то вас заметил бы кто-то еще, — ответил Майкл. — Если вы решили умереть, то это не самое лучшее место.
— Но я хотела… — пробормотала она и осеклась.
Она выглядела разобиженным ребенком, так что Майкл не смог сдержать улыбки.
— Что случилось? — ласково спросил он.
— Я не могу рассказать вам! Пустите меня.
— А я не могу вас отпустить, — твердо заявил Майкл. — Вы промокли и измучены.
Говоря это, он взглянул на ее ноги и лужу вокруг них. Она тоже посмотрела вниз и удивилась:
— Я промокла?
— Да, промокли, — сказал Майкл, — но могли бы быть еще мокрее.
Эти слова как будто разбудили в ней воспоминания. Она снова заплакала.
— Пожалуйста, позвольте мне уйти!.. Пожалуйста, позвольте мне умереть!
Она словно завороженная смотрела на реку.
— А теперь послушайте меня, — сказал Майкл. — Если вы так хотите убить себя, есть средства и получше, чем прыгать в реку. Не помешай вам я, это сделала бы полиция. А теперь я собираюсь отвезти вас домой. Там вы чего-нибудь выпьете горячего и переоденетесь. А уж потом мы сможем обо всем поговорить. Хорошо?
 
В ответ снова послышался тоненький плач.
Майкл, не говоря ни слова, взял женщину за плечи и подвел к краю тротуара. Там он подождал, пока появится такси, и подозвал его.