Драго Том 1 (СИ)

Как я вчера об этом вообще не догадался и не заметил очевидного?
«Идиот» — сообщил ответ внутренний голос, вложивший в ответ интонации Папанова из Бриллиантовой руки.
Причем сказочный идиот — в кои-то веки я оказался с внутренним голосом согласен.
— Разреши посмотреть? — вместо приветствия поинтересовался я, взглядом показав на камень.
— Пожалуйста, — коротко ответила Николетта.
Моим поведением она было немного удивлена, но виду постаралась не показать. Но только старалась — ее, как и вчера, предательски выдал мгновенно заливший щеки румянец.
Подойдя ближе, не глядя в глаза пытающейся скрыть волнение девушке, я присел на край стола прямо перед ней. И наклонился, рассматривая кулон — для чего даже взял его в руки, приближая к глазам. Это был «синий яхонт» — ограненный голубой сапфир. Сам по себе довольно редкий камень, но кроме всего прочего этот сапфир был инклюзом — с каплей воды внутри. Не думаю, что камень естественного происхождения — в естественной среде такие крайне редкие, и этот скорее всего дело рук одаренного ювелира.
И от камня, даже без ушедших способностей, я чувствовал покалывание силы.
Плохо. Очень плохо.
Но понятно, почему я не догадался. И понятно, почему Доминика не догадалась о том, что я не догадался. Сыграло то, что в мире одаренных я был своим меньше полугода — и некоторые очевидные, простые и абсолютно элементарные вещи для меня — темный лес. Если бы я рос среди одаренных, вся прелесть простоты и опасности ситуации с обучением Николетты стала бы понятна для меня еще вчера. Но я (Олег) рос в протекторате, не касаясь магии даже краем. И понял происходящее только сейчас.
«Мы так и томились бы в плену, если бы на третий день индеец Зоркий Глаз не заметил, что в тюремном сарае нет одной стены».
Ощутив на лице дыхание девушки, я поднял глаза и встретился с ясным взглядом Николетты. Которая снова заливалась румянцем до самых кончиков ушей — на ее светлом, незагорелом лице это было прекрасно видно.
Сейчас то она с чего смущается? — подумал было я, и сразу после этой мысли понял всю пикантность ситуации. Мы ведь сейчас… Не мы, а я, вернее, от расстройства наплевав на все нормы пионерского расстояния мало того, что сел к ней практически вплотную, так еще наклонился и держу в руке ее кулон таким образом, что ворот блузки открывает мне довольно интересное зрелище.
Хм, максимально сконцентрировавшись на деле я даже и не обратил сразу внимание, что в именно из такой позиции прекрасно видна небольшая девичья грудь, уютно устроившаяся в чашечках бюстгальтера.
Николетта, кстати, эмпат, и наверняка прекрасно уловила изменения моего восприятия ситуации — от полной сосредоточенности, до… полной сосредоточенности чуть на другом. Почти полной — потому что мой прокол с амулетом, который так явно демонстрировался мне во время первой встречи в декольте девушки, это… это полное фиаско, если говорить мягко.
— Кхм, — кашлянул я, отводя взгляд от выреза блузки и отстраняясь. Причем без особого смущения — оставив это Николетте.
Соскочив с края стола, я сел в ближайшее гостевое кресло напротив девушки.
— Привет.
— Добрый день, — сдержанно поздоровалась Николетта.
— Этот амулет… он у тебя откуда?
— Мне его дала сеньора Романо.
«Сеньора Романо?» Ну, в принципе, почему бы и нет — мы же не в семейном кругу, сугубо деловое общение. Даже несмотря на то, что в помещении активны блокираторы, отсекающие возможность чужого внимания.
— Сразу после твоей инициации?
— Вероятно. Я плохо помню, что было в последующие три дня после… инцидента.
— Ты знаешь, что это за камень?
— Я догадываюсь.
— Догадываешься? — фирменным жестом, которому научился у семейства Юсуповых-Штейнберг, вздернул я бровь.
— Только в общих чертах — о том, что он блокирует стихийную силу от проникновения в мой Источник.
— Временно, — добавил я.
— Временно блокирует мою силу, — добавила Николетта.
— Твоя… сеньора Романо, конечно, знает толк в… — с долей сарказма произнес было я, но одернул сам себя.
 
Умник блин выискался. Доминика Романо — не будучи, на минутку, одаренной, смогла приглушить не просто стихийную силу, а заглушить Огонь в инициированном Источнике.
Другое дело, что…
Так.
Другое дело, что…
Тут я крепко задумался. Потому что вне плоскости моих новых серьезных проблем, причину которых создал мне механизм блокировки кулоном-инклюзом, была еще одна. Не проблема, вернее, скорее дилемма — этическая.
Дело было в том, что у Николетты Источник инициировался. Уже инициировался, все сделано и все произошло — уже все закончилось, без вариантов. Назад не отмотаешь.
Когда я проходил инициацию, я делал это в стихийном круге Места Силы, и сам вступил в аватар стихии. Который, с горем пополам, сумели создать братья Дорошкевичи, Борис и Бо́рис.
Я сделал это в полагающееся время, в полагающемся месте. Николетта же… она, оказавшись на грани, потеряла контроль над телом и разумом и стала аватаром сама. Именно поэтому, превратившись в аватар стихии, она выжила во время инициации. И ее самые неприятные воспоминания от произошедшего — это страх перед несостоявшимися насильниками и убийцами, неудобства осознания себя на выжженной земле после того как все сгорело, и частичная потеря памяти.
Николетта, в возрасте девятнадцати лет, самостоятельно прошла стихийную инициацию. Это крайне редкая ситуация. Невероятно редкая, я бы даже сказал — о подобном практически не слышно с начала двадцатого века, когда одаренные только-только брали власть на планете.
Но редкая, очень редкая, или крайне редкая ситуация — это уже неважно. Передо мной сейчас девушка, стихийная инициация которой уже состоялась. Но сейчас в Николетте нет ни капли стихийной энергии — она ее просто не собрала. А ее энергетический каркас сейчас… его, для простоты, можно представить не как сетку энергетических каналов, а как большой резервуар. Допустим, бочка. В которую воткнули затычку — и роль этой затычки как раз выполняет синий яхонт. Он преграждает путь энергии. Причем энергии давящей — было бы Николетте меньше лет, у нее было бы время. Сейчас у нее меньше недели — и, если Источник не заполнить, он просто начнет необратимо изменять девушку изнутри.
Синий яхонт же пока преграждает путь давлению. Только… пример с бочкой не очень удачный, потому что он останавливает давление не изнутри, а снаружи. Как батискаф охраняет подводников на глубине Марианской впадины. Энергетические каналы девушки сейчас завязаны на этот сапфир, в котором — я теперь уверен, капля не обычной воды, а настоящей стихийной энергии Воды.
И когда этот блок, сдерживающий нарастающее давление на Николетту стихийной силы, которой стремится заполнится ее Источник, убрать… сила под накопившемся давлением хлынет по ее энергетическим каналам очень быстро, неудержимым бурным потоком. И тогда останется два варианта.
Первый — Николетта справляется с контролем стихии, все хорошо, все счастливы.
Второй — Николетта не справляется с контролем стихии. И эффект «выбитой пробки», вернее разрушенного батискафа, будет таков, что если Николетта не справится, то… как там Доменика вчера по-итальянски сказала, что все «пойдет по бороде»?
Всплеск возмущенной энергии будет может быть даже похлеще того, что произошел во время стихийной инициации Николетты. А самый главный нюанс всей ситуации в том, что на этих выжженных гектарах земли окажется не только пепел от сгоревшей Николетты, но и мои бренные останки. Просто потому, что как учитель я в момент касания стихии должен быть рядом с ней. Более того, касаться стихии, одновременно убирая блок, мы с Николеттой должны вместе, связанные ментальной связью.
 
Но. Это все серьезная, но техническая проблема — справимся, не справимся.
«Да справимся, я тебе гарантирую»
«И с чего такая уверенность?» — даже споткнулся я на середине мысли.
«Потому что если не справимся, нам амбец», — доверительно сообщил внутренний голос, причем сделал это с интонациями Валеры. По наглому, эгоистичному и высокомерному принцу я совсем не скучал, но надо признать, что его общества мне определенно не хватало.