Лепила (СИ)
И вот наш отпуск подошел к концу, мы в последний раз перед возвращением на службу переночевали на нормальных кроватях и после завтрака двинулись обратно в пункт постоянной дислокации полка. Дорога предстояла простая, примерно милю по широкой мощеной камнем улице до городских ворот, дальше свернуть и полторы мили до места. Движение на улице было не слишком оживленным, я начал перебирать в голове выученное за последние дни, перегружая знания из долговременного архива в обычную память, чтобы можно было пользоваться, и раскладывая информацию по полочкам. Конь ровно шел рядом с конем Мило, можно было отвлечься от дороги. Так мы доехали до ворот внутренней городской стены, где все еще пребывая в задумчивости, я не сообразил придержать коня, и он столкнулся с конем какого-то расфуфыренного представителя местной знати. Обычно на лошадей можно полностью положиться в дороге, встроенный автопилот уверенно ведет их в обход ям и прочей опасности, но тут была другая ситуация. То ли мой конь хотел показать конкуренту, что он здесь главнее, то ли еще что, но факт остается фактом, два коня столкнулись и начали выяснять отношения. Мы оба сразу осадили их назад, я уже собирался принести извинения за свою рассеянность, но тут дворянчик открыл рот и разразился ругательствами, нехорошо поминая моих предков. Это было открытое оскорбление.
— Ван Батен, остынь, — Мило выехал вперед и встал между нами, — Молодой человек не прав, сейчас он извинится, ты тоже извинишься за несдержанность, и конфликт будет исчерпан, добро?
— Не выйдет, ван Вингерден, — ответил дворянчик, — я не быдлу оскорблять меня действием. Вот выпорют его, тогда конфликт будет исчерпан.
— Ты кого пороть собрался, ван Батен, — Мило недобро прищурился, — лейтенанта Орочьего Легиона? Совсем ума лишился?
— Пардон, не узнал вас без мундира, лейтенант, — дворянчик издевательски усмехнулся, — Соблаговолите ли вы принять мой вызов? Ван Вингерден, — оно повернулся к Мило, — если я его убью в ходе поединка, это ведь не будет нарушением закона?
— Не будет, — ответил Мило, скривившись, и, повернувшись ко мне, спросил, — Майк, принимаешь ли ты вызов барона Кая ван Батена?
Мне ничего не оставалось, как отвесить церемонный поклон и ответить, как меня учили старшие товарищи, — Барон Кай ван Батен, лейтенант Орочьего Легиона Майк имеет честь принять ваш вызов. Виконт Мило ван Вингерден, согласны ли вы выступить в качестве моего секунданта?
Мило так же церемонно поклонился в мою сторону и произнес: — Лейтенант Майк, я почту за честь быть вашим секундантом, — повернувшись к барону, Мило продолжил:
— Кай, устроит ли тебя обычное место завтра через час после рассвета? — и, дождавшись ответного кивка, добавил, — Выбор оружия и типа поединка за нами. Я сообщу о нем до полудня.
Между делом я внимательно рассмотрел барона. Ниже меня ростом, худой, выглядит явно моложе своих лет, длинные темные волосы, удлиненное лицо, тонкий нос, карие глаза. Лицо достаточно приятное, хоть и не красавец. А еще смутила яркая аура зеленого оттенка. Маг жизни. Одежда яркая, пышная, классическая демонстрация успешного успеха, аж зубы сводит.
Мы церемонно раскланялись и, пропустив барона вперед, проехали через ворота. Собравшаяся небольшая толпа начала с недовольным видом расходиться. Не случилось здесь кровопролития, какая досада.
Дальнейшая дорога прошла без приключений, разве что Мило пару минут бурчал что-то недовольно себе под нос. По прибытии в ППД мы первым делом доложили начальству о прибытии, переоделись в форму и, узнав, что капитан Берг уже прибыл, пошли докладывать о грядущей дуэли.
— Мы с Каем очень дальние родственники и были друзьями в университете, — рассказывал по дороге Мило, — потом дороги разошлись, я остался на кафедре, ему предложили практику в Серате, это на севере. Когда жизнь профессора артефакторики мне надоела, подался в Легион, с ним изредка связь поддерживал. Поссорились мы лет пятнадцать назад из-за наследства. Там нечего было делить, в сущности, кроме глупого принципа. Потом помирились, но дружба уже не вернулась.
Университетский профессор. Теперь понятно, почему Мило так замечательно умел учить и объяснять, как и понятно, почему у него такая богатая научная библиотека.
Капитан выслушал доклад о предстоящей дуэли и освободил нас от обязанностей на первую половину завтрашнего дня, назначив вторым секундантом Далера, который в этот момент ввалился к капитану на не совсем твердых ногах, распространяя вокруг себя ядреный дух алкогольного перегара.
До полудня оставалось еще часа четыре, и мы втроем направились в тренировочный зал, определяться с оружием и типом поединка. Поскольку оба дуэлянта маги, можно было выбрать либо бой без магии на холодном оружии, либо чисто магический поединок, либо смесь магии и холодного оружия. Противник был в магическом плане заметно сильнее меня, поэтому я выбрал бой без магии, в качестве оружия взял шпагу с кинжалом, решив вести бой до первой крови. Размявшись и переодевшись в защитный колет с маской, примерно полчаса я тренировался меняя противников (Далер притащил полдюжины офицеров для этого дела), убедился, что на обычной дуэли мне мало что грозит, вбитая в университетской сборной техника была на голову выше, чем у местных, после чего покинул зал и пошел заниматься основными обязанностями, которые никто не отменял.
Предстоящая дуэль меня нисколько не беспокоила, ночью спал, как убитый, с утра поднялся еще до рассвета, умылся, привел себя в порядок, оделся, прихватил оружие, и пошел к конюшням, где пришлось несколько минут подождать Мило и Далера.
«Обычное место» представляло собой примыкавший к городской стене недавно скошенный не слишком большой луг у реки в паре миль от ППД. Мы прибыли чуть раньше назначенного срока, но долго ждать не пришлось, трое всадников буквально через минуту показались вдалеке на дороге, двигаясь в нашу сторону.
Секунданты отошли в сторону, чтобы окончательно согласовать детали, через пару минут они вернулись и церемонно спросили нас, желаем ли мы примирения. Я ответил, что если мой противник не против, я готов на мирное разрешение конфликта, но барон категорически отказался уладить все миром. После этого секунданты объявили, что бой будет вестись до первой крови, без применения магии, оружием выбраны шпага и кинжал. Мы скинули камзолы, оставшись в рубахах, поправили на руках перчатки, взяли в руки шпаги и кинжалы, церемонно друг другу поклонились и встали друг напротив друга. Я сделал несколько пробных шагов по траве, поднявшееся солнце уже успело просушить росу на траве, сапоги по ней не скользили.
Отсалютовав барону, я встал в стойку. Отсалютовав мне в ответ, барон сразу ринулся в бой, я же держал дистанцию, оценивая его стойку и передвижения. Три укола не достигли цели, я даже не пытался парировать его клинок. Потом резким выпадом он сократил дистанцию, я парировал его клинок в четвертой позиции, снова восстановив дистанцию. Ошибки техники были уже очевидны, и хотя барон не слишком был мне симпатичен, убивать его не хотелось. Повода не было. Еще выпад, блокирую в шестой, новый выпад, блокирую в четвертой с одновременным уколом в бицепс. Резко разорвав дистанцию, я отсалютовал барону шпагой и слегка поклонился. Поединок закончен, я победил. Вдруг барон взревел и кинулся вперед в длинном выпаде, я отбил его клинок во второй позиции и отпрыгнул вбок, подальше от его левой руки с кинжалом. Секунданты что-то закричали, но барон их не слышал, ярость исказила его лицо, тут мне стало страшно. Отбросив кинжал, он левой рукой запустил мне под ноги какую-то волшбу, стебли травы вмиг опутали мои сапоги, не давая сдвинуться с места, еще один удар я отбил в восьмой позиции, понимая, что сейчас он меня прикончит. Шпага барона отскочила от воздушного щита, тут он ухмыльнулся и метнул в щит файербол, щит с треском исчез. Ответный файербол, как и пара пущенных со стороны секундантов, разлетелся о щит вокруг моего противника, не причинив ни щиту, ни барону никакого ущерба. Не придумав ничего лучше, я запустил в барона недавно придуманное, но еще не опробованное плетение. Слабо насыщенное энергией, плетение беспрепятственно прошло сквозь щит и вошло в тело барона. Лицо его резко побледнело, он замер на секунду, после чего рухнул на землю, вся его волшба развеялась, трава, успевшая сильно попортить мне сапоги, завяла и опала. Я подошел к барону и проверил пульс на шее. Барон был мертв.