Не будите спящих красавиц (СИ)

— В начале месяца я женюсь, а в конце — развожусь. Это закон.
Я опешила. Так вот откуда шеф знал о конкурсе, а неземная красота и вовсе его рук дело. Сдержав злость, я сказала:
— Не понимаю, чем ты недоволен, дорогой.
— Чем? — взвился Вольдемар, — Да ты посмотри на себя.
Конечно, я не Анжелочка, признаю. Ее два высших образования, выпирающие из блузки, не идут ни в какое сравнение с моим училищем, но это не значит, что я — крокодил в пижаме. Мне захотелось выдавить его глаза, а вместо этого пришлось улыбнуться.
— А может, я смогу завтра заглянуть в сокровищницу и попробую исправить положение? — невинно предложила я.
— Боюсь, тебе это не поможет. Хотя, попытайся, — муж пожал плечами, — бери все, что захочешь. Только не покидай пределы дворца.
— С чего бы такая щедрость? — спросил ВГ.
Вольдемар, словно услышал, продолжал рассуждать:
— По закону имущество жены при разводе автоматически переходит в собственность мужа. А, судя по тому, что у тебя ничего нет, — он поморщился, — я женился исключительно по любви.
Молодой остановился у стены и вперил взор в репродукцию картины Васнецова.
— И чего она такая грустная? — спросил он невпопад.
— Она, наконец, поняла, что только в сказках козлы превращаются в людей. А в жизни они как были козлами, так и остаются, — не думая, брякнула я и добавила:
— У меня есть половичок.
Тут только Вольдемар заметил обновку на полу.
— Коврик! Реверсивный, — воскликнул он, — у меня такого нет. Так вот о чем толковал засланец. Михеич лопнет от зависти.
Супруг попытался оторвать половичок от паркета и не смог. Несмотря на кажущуюся ветхость, тот держался мертвой хваткой. Вольдемар выбился из сил, залез в постель, лег на свою половину и отвернулся.
— Спокойной ночи, — буркнул он.
Мне было его жалко, но прикроватную лампу я гасить не стала.
Следующим утром я забралась в сокровищницу. Ничего особенного — как и в стандартном помещении подобного назначения вокруг высились сундуки, набитые золотом, груды драгоценностей и сияющих ваз. Я подняла кубок, в котором отразилась моя бородавка на носу, и взвесила его в руке. Чистое золото, очевидно, что женитьба по любви была редким исключением, а не правилом. Вернув кубок на место, я осмотрелась по сторонам. В центре комнаты, где даже стены переливались самоцветами, низкий деревянный стеллаж выглядел более чем скромно. А предметы, аккуратно разложенные на нем, вызвали бы недоумение у всякого, кто не знаком с магическим искусством. Здесь была треуголка, которая внушала любому грандиозные планы, особенно, если владелец выходил в поле. Белая трость слепца, указывающая местонахождение кладов, мирно соседствовала с картой звездного неба. Незнакомые созвездия возносили на вершину славы любую посредственность. Корзинка, в которой пирожки оставались свежими, аппетитно пахла и предназначалась для визитов к бабушке.
Браслет хранился под стеклянным колпаком в центре композиции. Сделанный из дешевого стекляруса и разноцветного бисера, он был незаменим для путешествий и перемещал владельца в любую точку мира. Я благоговейно надела его на запястье и встряхнула рукой. Впереди часть стены исчезла, драгоценные камни каплями скатились вниз и образовали разноцветную воронку, куда я шагнула, захватив заодно и карту звездного неба.
Карту я потеряла, потому что в дороге крепко заснула. Тетка госпожи Полянской владела очень сильной магией. Она наложила на браслет заклятие против воров, которое я по незнанию активировала, покинув дворец без разрешения. Браслет можно было купить или найти, но, ни в коем случае, не украсть.
Шеф оказался добрым человеком и пожертвовал шкаф для хранения моего тела, в надежде, что заклятие будет снято. Антоха сбрызнул меня затвердителем, чтобы я не сползала вниз, а Анжелочка повязала шарфик, сильно смахивающий на пионерский галстук. Вначале шкаф оставался в кабинете главного, пока фирма почти не лишилась клиентов, затем был перенесен в подсобку Селивана к вящей радости домового. Шеф пытался мне помочь, но у него ничего не вышло. Как диктует протокол, в данном случае будильником может послужить лишь поцелуй любви, на который мне не приходится рассчитывать ввиду весьма специфической внешности.
 
Сторож регулярно протирает стекло и делится свежими новостями. Призраку Жоре так понравился часовой магазин, что он решил остаться там навсегда. А Леха и Антоха — один человек, но шизофреник. Да, Анжелочка выходит замуж за Вольдемара. Лишившись карты звездного неба, он избавился от дурного вкуса, который являлся побочным эффектом вышеназванного артефакта и по достоинству оценил прелести секретарши школьного друга, появившись в офисе в поисках браслета. Тут я могу ей только посочувствовать — реверсивный половичок так и остался в спальне на полу.
Иногда во время корпоратива шкаф выносят из подсобки, но не для того, чтобы подчеркнуть сплоченность духа в нашей команде. Просто шеф поглядывает на меня в процессе попойки, и как только я начинаю ему нравиться, сразу сворачивает мероприятие. Бывает, я выхожу из себя, причем в буквальном смысле. Я туманной дымкой взлетаю к потолку и парю над шкафом. Но чаще просто сплю без сновидений в ожидании своего принца.
  
Глава 1. Дорогой шеф и все–все–все
 
В тени раскидистых деревьев царила приятная прохлада. Редкие пятнышки света рассыпались по траве, похожие на яркие заплатки на бабушкином одеяле. Вкусно пахло свежескошенной травой с легкой горечью полыни и нотками дикого василька. Гроб висел между четырьмя мощными дубами на туго натянутых стальных цепях, выполненных из высококачественной стали. Горный хрусталь, хоть и холодил приятно кожу, на поверку оказался немного жестковат и неудобен.
От нечего делать я его слегка раскачивала, ерзая по твердой подстилке, пока вдалеке не послышался дробный конский топот и треск ломаемых ветвей. Я села, желая узнать, кто там у нас такой целеустремленный, а заодно и затекшие конечности размять. К счастью для меня, крышка от гроба стояла отдельно и не мешала маневрам.
Скачущий конь оказался стандартным — белым, а всадник — издали лица было не разглядеть — скорее всего, принц. Я быстро вернулась в исходное положение и закрыла глаза. Очень скоро топот приблизился, конь замедлил бег и остановился рядом, бряцая удилами. Мне жутко захотелось глянуть, хоть одним глазком, но я не рискнула нарушить романтичную обстановку. Испорченный настрой так трудно вернуть. Насмотрюсь еще после поцелуя.
Незнакомец подошел и склонился на до мной. Я видела смутный силуэт сквозь ресницы и с любопытством ждала продолжения. Принц медлил, я терпеливо замерла. Да еще этот дятел. Долбит и долбит. Словно других деревьев в округе нет, чтоб его. Стук сменился дребезжанием, и дятел голосом Селивана позвал меня по имени.
Неохотно я открыла глаза. Ни принца, ни коня, ни хрустального гроба. Это был просто сон, и он закончился на самом интересном месте. Я бы заскрежетала зубами от досады. Если бы могла. Дребезжали стекла шкафа, где хранилось мое отвердевшее тело. Под напором Селивана дверцы ходили ходуном. Я покинула оболочку, просочившись сквозь створки шкафа, и обратилась к бесцеремонному домовому:
— Ну, что случилось? Зачем ты меня разбудил?
Он, запыхавшись, словно пробежал два квартала, ответил:
— Там, это, Михеич на улице лежит.
— Помер? — с надеждой спросила я.
— Если бы, — замахал он руками, — в зюзю.
Этого и следовало ожидать. Михеич, наш шеф и владелец сыскного агентства под громким названием «Диоген» имел дурную привычку. После застолий со своими многочисленными друзьями он шел ночевать не домой, а в агентство, где для этих целей была оборудована специальная комната. Супруга Михеича не выносила запах перегара и легкую придурковатость пьяного мужа.
 
Я бесплотным призраком поплыла за Селиваном в направлении выхода. Шеф лежал на ступеньках, раскинув руки и ноги, как витрувианский человек. Свет от вывески щедро поливал поверженного в неравной битве со змием. Привычно, я забралась внутрь пьяного тела через правое ухо и осмотрелась. В этот раз душа Михеича прикорнула возле подмышки. Она свернулась калачиком и отказывалась реагировать на любые внешние раздражители. Стараясь ее не потревожить, я осторожно перехватила рычаги управления.