Гробовщик. Дилогия (СИ)

Вместо этого он достал из рюкзака салфетку и вытер ею перепачканную щёку девочки. А та бодро поедала хлеб с тушёнкой, запивая всё минералкой, забавно морщилась, когда газированные пузырьки щекотали в носу.
Алиса медленно жевала бутерброд с колбасой и смотрела в одну точку перед собой. Она очень устала. Один только разговор с этой «тётей Ритой» вымотал её до предела. А ещё, она, похоже, догадывалась, кто мог прислать Полтораша. И если она права, то – хорошего мало. Тот, на кого она думала, ничего не делал просто так.
Бек прикидывал, не разжечь ли в соседней комнате костёр. Очень хотелось горячего чая. Останавливало, что не только свет, но и запах дыма разнесётся по окрестностям и привлечёт незваных гостей. Вообще, он планировал сначала свалить от больницы и её обитателей подальше, а уж потом располагаться на ночлег. Всё испортил проклятый Полтораш, забери его Иблис. Что этому сыну шайтана нужно?
А ещё Бек боролся со страстным желанием спросить про встречу на болотах и про птицу, которая тащила эту тварь неведомо куда.
Пыж ел и не чувствовал вкуса еды.
Полтораш здорово его напугал. Сначала он долго топал на лестнице, поднимаясь на третий этаж. Затем с гадким звуком скрёбся в закрытую дверь:
– Открывай, как там тебя…
Когда же Пыж так и не ответил, сжимая автомат в мокрых от пота руках, предупредил:
– Вот только посмей мне хоть раз стрельнуть!
А потом одним ударом разбил всю его баррикаду. В проем, правда, сразу не сунулся. Пыж бы с перепугу весь рожок в него всадил.
Вместо этого Полтораш, на несколько минут затих, а потом буднично так спросил:
– Что, так и будем стоять?
И тут же, без передышки, длинное щупальце с острым когтём на конце метнулось к Пыжу, обвилось вокруг автомата, вырвало из рук и с добычей сгинуло в дверном проёме.
– Пусть пока тут постоит, – пояснил голос. И знакомый силуэт в плаще, с капюшоном на голове, шагнул в квартиру и, как ни в чём не бывало, предложил притащить из соседних квартир, какие найдутся, стулья и кресла.
– Ребята вернуться усталые, – пояснил Полтораш. – А ты им каждому по стулу. Да ещё бы стол найти человеческий. Чтоб не как животные с пола ели. Будет тебе за это благодарность и уважение.
Стулья нашлись, как и стол. Они расставили всю эту мебель в комнате для наблюдения. Несколько раз Пыж пытался узнать, что вообще Полторашу от него нужно, но тот или не отвечал, либо говорил, что мол, не люблю по сто раз одно и то же рассказывать. Вот соберётесь все вместе, тогда и узнаешь.
Перекусили.
Пыж ел, стоя у окна. Он сходил за автоматом, что так и стоял, прислонённый к стенке возле входа в квартиру. И теперь тот висел у него на плече.
Полтораш, расположился в драном кресле. Выжрав две банки тушёнки и почти полбуханки хлеба из запасов Пыжа, он пришёл в благостное состояние духа, вытащил из кармана дождевика окурок сигары, добыл огонь из потёртой зажигалки и закурил, выпустив облако едкого дыма. А потом спокойно так сказал, что если за Пыжом сюда не вернуться – он его убьёт. Не из злобы или неприязни. А потому, как знает он про него, про Полтораша, непозволительно много…
Ужин, между тем, заканчивался.
Бек выпил последние несколько глотков минералки, отставил пустую бутылку в сторону, подошёл к окну и закурил сигарету, пуская дым наружу. Рядом встал Пыж, тоже с сигаретой.
Баркас снова стал вытирать мордашку девочки, а Алеся подошла к столу и стала сортировать недоеденное: что в мусор, что завернуть и – в рюкзак.
– Ну‑с, накормили вы меня от души, напоили – тоже, – сказал Полтораш, доставая из кармана очередной (где он их только берёт?) окурок сигары. – Теперь к делу.
– Тебе, – обратился он к Алесе, стоявшей к нему спиной. – И тем, кто с тобой, надлежит, не позднее завтрашнего полудня, быть на минус втором этаже четвёртого энергоблока. А если точнее: в комнате управления резервным циклом охлаждения.
Алиса замерла, но оборачиваться не стала.
– А что будет, если я, допустим, не…, ‑ начал было говорить Бек, Порлтораш его прервал.
– Рискни, – не дал он задать вопрос. Обвёл всех взглядом. – Учитывая того, кто меня послал, могу сделать прогноз: кто не пойдёт – пожалеет. Ой, как пожалеет!
 
– И кто же тебя послал? – спросил Баркас.
– А ты еще не догадался? Вон она, – кивнул Полтораш в сторону девушки. – Уже все поняла. Да? А если поняла, то озвучь своим непонятливым друзьям, кто ж это такой вас под четвёртым энергоблоком ждать будет?
– Монолит, – коротко сказала Алеся.
31. Вторник. Последний рассвет
Пыж проснулся, когда начало светать.
Подошел к стоявшему на часах Беку.
– Иди, ложись, – сказал, становясь рядом и закуривая первую за день сигарету.
– Сегодня всё закончится, – сказал Бек. – Она уйдёт, а мы – останемся. И как теперь жить?
– А как ты до этого жил? – спросил Пыж.
Помолчали.
– Эти же, – Бек мотнул головой в сторону окна. – Нас ни за что в покое не оставят.
– Я решил – в Зоне останусь, – сказал Пыж. – Буду жить здесь, сколько получится.
– «Сколько получится», – передразнил его Бек. – Кактус ты зелёный, мексиканский. Вот, к примеру, зуб у тебя заболит – куда денешься? А ведь бывают боли и посильнее зубной. Аппендицит, там, или камень в почке. Я лично видел, как от почечных колик человек по стенкам бегал да пристрелить просил. Случись с тобой такое, что будешь делать? А даже если ты здоровый, как бык – всё равно ведь засветишься! Раз, другой. Надо же тебе что‑то есть, патроны опять же, хабар сбыть. Да душ хотя бы принять, чтоб не вонять козлом. А потом вычислят тебя, засадят ампулу с транквилизатором промеж лопаток, вывезут за пределы Зоны и как начнут потрошить!
– Что ты предлагаешь? Может, к Болотному доктору? Он же тебя в повара звал? Может и мне какая работа подвернётся? Баркаса тоже как‑нибудь пристроим…
– Ты про Кораблёва? Нахрена мы ему сдались? Он скоро и речь человеческую позабудет.
– Так он же…
– Что? Помог нам? Так это не нам, а ей, – он кивнул на спящую в кресле Алесю. – Нам бы он руки не подал, сколько камушки не кидай. Ты же посмотри, у него на дебаркадере ни одной человеческой души. Если бы он так по общению истосковался, что же он не подобрал себе команду за столько‑то лет…
– И что остаётся? Какой выход?
– Монолиту в ноги бросится.
Пыж улыбнулся, думая, что Бек шутит, но тот был серьёзен.
– Ты ещё ладно, может, и сумеешь схорониться, а мы с Баркасом меченные. Нас в два счета в угол загонят. Тем более, Баркас теперь с дитём. Так что, если правда хоть половина того, что про Монолит говорят, нужно его просить, чтоб хотя бы отметины с нас снял. А лучше – чтоб потеряли нас эти уроды, что нас сюда послали. На веки – вечные. Чтоб и имена наши в их памяти стёрлись. Вот только что он взамен попросит? Он ведь никогда ничего даром не даёт, это я точно знаю.
Он помолчал, докуривая сигарету, загасил о стену и выбросил окурок в окно.
– Полтораша бы расспросить, – сказал он. – Вот где его носит?
Действительно, пообещав вернуться часам к семи утра, Полтораш ушёл по каким‑то своим делам.
Бек лёг на пол, подложив под голову рюкзак, и через минуту уже стал похрапывать.
Пыж сел на подоконник и стал слушать ночь. Старые здания покряхтывали от времени и неухоженности: то там треснет, то там хрустнет, то ветер зашепчет так похоже на человеческую речь…
Он вдруг подумал, что ни разу не влюблялся.
Верка Петрова – не в счёт. Была у него в классе длинноногая и пышногрудая девица. И как‑то сложилось, что принято о ней мечтать и время от времени говорить в компании одноклассников, что вот ей бы он – «вдул». Хотя ему никогда не нравились эта «доярка» – так он про себя называл Петрову. Позже, в училище место эротического идола заняла Ленка Рыжова. Тоже длинноногая, грудастая. И тоже – не особо желанная.
 
Нет, женщины у него были. Случайные связи, в основном, по пьяни, когда уже внешний вид не играл роли, когда на утро оставался сам факт и никаких воспоминаний, как у него, так и его случайной партнёрши…