Гробовщик. Дилогия (СИ)
Наконец последний болт был выкручен. Баркас, стараясь не шуметь, потянул крышку на себя и поставил её в сторону. Им открылся вентилятор с огромными лопастями, а за ним проход: здоровенная жестяная труба, метра полтора диаметром.
Выдохнули. Вытерли пот. Бек достал было сигарету, но Баркас отрицательно покачал головой. Показал пальцем на свой нос. Втянул воздух. Бек сплюнул, вернул сигарету в пачку.
Встал на карачки, посветил на недалёкий вентилятор фонариком. Оглянулся на Алесю, смерил взглядом подтянутую фигуру Баркаса.
– Гранату бы туда, – буркнул себе под нос. – Для верности.
– Так пролезешь, – тихо усмехнулся Баркас.
– Вот и ползи тогда первым! – зашипел Бек.
Баркас фыркнул, отодвинул его от входа, встал на четвереньки, потом и вовсе распластался на покатой жести и ужом проскользнул в треугольный проём между лопастями.
За ним без труда преодолела вентилятор и Алеся.
Замыкал Бек. К его удивлению и для него места между лопастями оказалось предостаточно. Громко сопя, он в полной темноте бодро работал локтями и коленями, пока не получил чувствительный пинок по голове от подошвы Алесиных ботинок. Притормозил, прислушиваясь.
Через пару метров труба превратилась в прямоугольный жестяной желоб, а ещё метров пять спустя, Баркас ощутил под руками ребристую решётку вентиляционной отдушины. Сдвинул её в сторону. Шепнул назад:
– Дай фонарик.
И когда получил желаемое, посветил в открывшийся тёмный проём. Повертел фонариком влево, вправо и вдруг, одним движением нырнул вниз.
Как ни старался Баркас, приземлиться бесшумно не удалось. Эхо зашуршало в обе стороны короткого коридора, в который он попал. Слева, метрах в пяти‑шести, виднелась дверь нараспашку, а за ней – нижняя лестничная площадка. Справа коридор обрывался большой дверью с кодовым замком. Дверь была приоткрыта…
Темной тенью порхнула сверху Алеся. Мягко приземлилась, щурясь, как от яркого света.
Последней из проёма в воздуховоде показалась голова Бека.
– Как тут? – громким шёпотом спросил он.
Баркас, подсвечивая фонариком, махнул, мол, вылезай, и приложил палец к губам – тихо!
Пока Бек, стараясь не шуметь, выбирался из проёма, он прошёл к комнате с приоткрытой дверью, заглянул, подсвечивая фонариком. Сзади громыхнуло. Это Бек поскользнулся на плитке пола и упал на колени. Снова эхо заметалось в коридорчике.
– Тише ты! – шикнул Баркас, оборачиваясь.
– А вот и компрессорная, – прошептал Бек, подходя нему и заглядывая через плечо. – Удачно попали.
Баркас первым вошёл в это помещение.
Трубы, трубы, какие‑то желоба, толстенные кабели… Он споткнулся, направил фонарик себе под ноги. Там лежала большая пластмассовая кукла без глаз. Посветил вокруг: игрушечная машинка, на которую наступил кто‑то тяжёлый, несколько книжек без обложек, ржавый трёхколёсный велосипед с одной педалькой… Ещё куклы: безголовые, безногие, безрукие. Сидели на трубах, неловко раскинув ручонки, валялись на полу, несколько штук болтались в воздухе, будто бабочки, нанизанные на острые проволочные крюки.
– Мама моя, – пробормотал Бек сзади.
– Валить надо, – сказал Баркас, направляя выше луч фонаря.
Перед ними в ряд стояли шесть полуметровых круглых жестяных коробов с решётками, сквозь которые виднелись шестиконечные полукруглые лопасти.
– Ну, и который из них левый?
– Проверяем все! – скомандовал Баркас, передал фонарик Алесе и потянулся к защёлке, которая запирала решётку первого вентилятора.
– Подсвети, – Бек шагнул ко второму коробу.
Закладка была в четвёртом. Мятый целлофановый мешок, сложенный вчетверо. Бек протянул руку, чтобы взять его, как вдруг:
– Шлёп‑щёлк! Шлёп‑щёлк! – раздалось из коридорчика, по которому они пришли в эту комнату.
Все замерли. Бек приложил палец к губам, шагнул к ней, схватил за руку, в которой был фонарик, выключая свет. Баркас на цыпочках подбежал к ним, на ощупь нашёл плечо Бека.
– Уводи нас, – шепнул Бек.
Девушка потянула их за собой. Шаг, другой, третий. Поворот, ещё один, ещё…
Внезапно как‑то разом посветлело. Бек посмотрел на потолок. Там набирала ярость большая неоновая лампа.
Осмотрелся по сторонам. Помещение было то же. Жестяные короба, трубы, провода, кабели. Древний слой пыли на всём этом. Исчезли лишь куклы с машинками.
– Мы уже там? – еле слышно спросил Баркас.
– Да, – негромко ответила девушка, прижимая заляпанный кровью платок к носу. – Можете не таиться.
– Откуда здесь свет? – спросил Бек.
Баркас шагнул было к двери в коридор, но Алеся скомандовала:
– Стой!
И пояснила:
– Выйдешь, назад можешь не вернуться.
– Я так понимаю, что там в коридорчике детёныш Контроллёра? – сказал Бек.
– А мы, по ходу, забрели в его игровую комнату, – продолжил за ним Баркас.
– Что будем делать?
– У нас всего два выхода, – пожал плечами Баркас. – Сидеть тут и ждать, пока он или она наиграется. Или свернуть этой твари шею и сбежать.
– А шею сворачивать обязательно? – поморщилась Алеся.
– Обязательно, – сказал Баркас твёрдо. – И как можно скорее. Иначе она папочке нажалуется и нам придётся уходить под канонаду. Ей даже бежать к родителю не понадобится. У них, наверняка, ментальная связь. И будет нас снаружи ждать сводный оркестр зомбаков во главе с разгневанными супругами. Как тебе такая перспективка?
– Курить здесь можно? – спросил Бек, доставая мятую пачку.
Девушка кивнула.
– Ты закладку вынуть успел? – спросил Баркас.
– Когда? – возмутился, затягиваясь, Бек. – Так всё закрутилось.
– Значит тогда так, – стал планировать Баркас. – Докуривай. Потом Алеся нас выведет. Ты – хватай то, что там этот кровосос схоронил, а я разбираюсь с детёнышем. Маякнуть он папаше наверняка успеет, но вот каким путём мы станем выбираться – нет. И контроллёр будет ждать нас на лестнице, а мы, тем временем вылезем через шахту воздуховода.
– Толково, – кивнул Бек, в промежутке между длинными затяжками.
Он повернулся к девушке, мол, ты как? Возражений нет?
– Готова? – вслух спросил он.
Алеся помедлила, закусив губу, кивнула.
– Вот и ладушки, – сказал Баркас, вынимая нож, из ножен на поясе. – Тогда выводи нас наружу.
– Не дай Бог, Пыж наш выход проспит! – добавил он. – Голубям на корм пущу!
29. День шестой. Вторник. Зинка
Снова темно и только свет от фонарика и тени от кукольных тел, подвешенных на проволочные крючки.
– Стойте здесь, – шепнул Баркас, забирая фонарик у Бека. – Я быстро.
Он на носочках подбежал к полуприкрытой двери, прислушался, нервно поигрывая ножом, резко метнулся в коридор…
А потом Алеся и Бек услышали его ошеломлённое:
– Зинка? – и бросились следом за ним.
Секунду они наблюдали в свете фонарика испуганную мордашку давно не стриженной девочки лет восьми в каких‑то обносках, со скакалкой в руках. А потом на них обрушился детский визг. Не снаружи – в коридоре по‑прежнему было тихо. Визг звучал внутри головы, вызывая дикую головную боль и тошноту. Девочка щурилась от света, прикрывала глаза руками и пятилась от них в сторону лестницы, а Баркас всё стоял и стоял, безвольно опустив руку с ножом, и глядя на её лицо, освещённое фонариком.
– Да что с тобой? – заорал Бек, толкая Баркаса в спину. – Давай уже – кончай её. Она же сейчас всю нечисть сюда призовёт!
В ответ тот развернулся и взмахнул ножом.
– Только пальцем её тронь!
Бек едва успел отпрыгнуть назад.
– Ты одурел?
Он обернулся к Алесе.
– Он что – под контролем?
Девушка отрицательно помотала головой, морщась от непрекращающегося мысленного визга.
– Нет, я бы почувствовала.
С громким щелчком сработало реле в распределительной коробке и под потолком замигали, разгораясь, лампы дневного освещения.
– Твою мать! – заорал Бек, доставая пистолет из кобуры. – Похоже, кто‑то из родителей всполошился!