Гробовщик. Дилогия (СИ)

– Ну тогда я сам, – решился Пыж, но на плечо ему легла тяжёлая рука Баркаса.
– Пусти! – рванулся Пыж. – Тебе жалко, да? А даже если я в аномалию, тебе какое дело? Тебе же легче, вам всем легче!
– Дурак, – спокойно, даже как‑то – дружелюбно, сказал Баркас. – Это ты так храбришься, пока целый. А как вены у тебя почернеют и начнут, как стекло, крошиться, или если желчь из ушей потечёт, да такая, что щёки до костей проест, или когда «чёрный бамбук» из‑под мышки прорастёт, как я у одного бродяги лично видел – тогда ты по‑другому запоёшь. Слыхал, как воет человек, который лицом в «колючую» лужу угодил?
– Лицом? – переспросил Бек. – Это как же его угораздило?
– Помогли, – коротко бросил Баркас. Потом пояснил. – Долг на нём висел.
– И всё равно, – упрямо мотнул головой Пыж. – Ты мне не отец и не командир. И моё слово с твоим – одинаковое. И ты не имеешь права меня не пускать. Как и тогда ты не имел права мне морду бить, когда я хотел вернуться, чтобы помочь Алесе.
– Ты думаешь, я о тебе заботился? Да пропади ты пропадом! – пожал плечами Баркас. – Просто я не хотел, чтобы она ещё и твою задницу спасала.
Он, похоже, как и Бек, тоже избегал называть девушку по имени.
– Что же ты сейчас не пускаешь? Если, как ты говоришь, пропади я пропадом? – спросил Пыж.
– Так это для меня, – сказал Баркас и посмотрел в сторону Алеси.
– Себя не жалко, её пожалей, – добавил он, понизив голос.
– Ну, сейчас‑то меня спасать не придётся! – сказал Пыж.
– Уверен?
– Уверен! – упрямо набычился Пыж.
– А вот я – нет, – Баркас продолжал говорить спокойно и дружелюбно. – И не потому, что ты салага и в неприятности, как муха в мёд, влипаешь. А потому, что, когда мы первый раз шли, там не было никакого свечения.
Бек подскочил.
– Это точно?
– Абсолютно.
Пыж даже попятился назад, нашаривая на поясе кобуру.
– Ловушка?
– Скорее – приманка, – раздалось у него за спиной. Пыж вздрогнул, развернулся и выдохнул с облегчением.
– И охота вам ругаться? – продолжила подошедшая сзади Алеся. – Всю округу всполошили.
– Полей мне, – попросила она, протягивая Пыжу флягу с водой.
Тот с готовностью полил ей в собранные в горсть ладони, вернул флягу, потом указал на дальний ангар, но вопроса задать не успел.
– На дне океана обитает рыба‑удильщик, или, как его ещё называют – морской чёрт, – заговорила девушка. – У этой твари от верхнего плавника есть отросток со светящимся мешочком на конце. И когда любопытные рыбки подплывают к этому чуду, ведь на большой глубине свет – настоящее чудо… Так вот, когда они подплывают, их сжирают. Живьём. Я не знаю, что за «чёрт» сидит в том ангаре, но идти туда, как глупая рыбка на свет, по‑моему глупо.
Пыж покраснел, отвёл глаза.
Налетел ветер, недалёкий лес зашумел, заскрипел, зашатался. Далеко слева набухали фиолетовой серостью облака.
– Уходить надо, – сказал Бек. – Ты как?
Алеся, молча, кивнула.
Быстро собрались. Алеся снова пошла первой. Замыкал Пыж. Он на секунду задержался, глядя на ангар, могший стать для него смертельной ловушкой… Посмотрел вперёд: не видит ли кто?
Потом подхватил с земли обломок кирпича и изо всех сил запустил в сторону тёмного проёма, в котором всё ещё угадывалось золотистое свечение. Не добросил, конечно. Кирпич, ударившись об островок асфальта, брызнул в стороны осколками. И часть из них, похоже, попала в спящий «Трамплин». Чем ещё объяснить, что несколько обломков кирпича вдруг ускорились и, пулями влетели прямо в распахнутую дверь дальнего ангара? Секунда, две, потом – хлоп! И вот уже нет никакого проёма. Выход перекрыло что‑то вроде кирпичной стены, которая померцала, как горячий воздух над асфальтом в летний полдень, да и застыла, будто всегда здесь и была. Дверь в соседнем ангаре, просевшая и перекошенная, вдруг сдвинулась с места и, оставляя на земле глубокую борозду, поползла, распахиваясь шире. И уже внутри этого проёма замерцало золотистое сияние.
Пыж в полголоса выматерился, зябко повёл плечами и побежал догонять группу.
14. День второй. Пятница‑проказница (окончание)
 
Туча наползала не спеша, клубясь и сверкая молниями. Поэтому, когда она закрыла всё небо, и налетел первый шквал, все четверо уже сидели под надёжной защитой крытого слюдяной жестью крепкого кирпичного сарая на окраине Ольшанки.
И не просто сидели – обедали. Баркас приготовил на походном примусе восхитительное варево из трёх брикетов концентрата и банки тушёнки. Суп получился необыкновенно вкусным и сытным. Таким, после которого любого потянет в сон. Решили отдыхать парами. Пыж и Бек тут же разбредись по углам сарая. Один улёгся на грубо сколоченную скамейку, другой – на ворох каких‑то тряпок и, пару минут спустя, засопели в два носа.
Баркас, не спеша, погасил примус, вымыл дождевой водой котелок, вернул его в рюкзак Бека. Всё это время Алеся стояла снаружи, прислонившись спиной к стенке сарая, подставляла руки под струи дождя и улыбалась своим мыслям.
Баркас тоже вышел, стал рядом, закурил, выдувая дым в сторону.
– Ответишь, если я спрошу? – начал он.
– Смотря, что спросишь, – не поворачиваясь, сказала Алеся.
Она уже не улыбалась. Подумала и сказала:
– Три вопроса.
Теперь уже Баркас задумался.
– Зачем мы тебе? – наконец задал он первый вопрос.
– Я никого не держу, – ответила девушка, пожимая плечами.
– Но и без нас ты бы прекрасно обошлась.
– Как показала прошлая ночь – врядли.
Благодаря длинному языку Пыжа Баркас уже был в курсе ночного происшествия в Петриковичах.
– И ты не боишься, что кто‑нибудь из нас?.. – начал было Баркас, но, к своему удивлению, запнулся и как‑то неуверенно продолжил. – Тут народ грубый. Опять же под смертью каждый день. Вдруг захотят… Ну, в общем, попользоваться тобой. Силой.
– После того, как я вам жизнь спасла? – спросила Алеся насмешливо.
– Ты не думай, – стал оправдываться Баркас, злясь на себя. Как мальчишка, ей Богу! – Я добро помню. И долг отработаю. Но вот они… Или другие встретятся. Тут такие отморозки попадаются…
– Ну так ты меня, в случае чего, и защитишь. Ведь защитишь? – и снова в голосе девушки прозвучала насмешка.
– Да, – кивнул смущённый Баркас. Зачем он только начал этот разговор?
«Ты ещё покрасней, как прыщавый юнец!» – сказал он себе.
Полыхнула молния. Где‑то далеко проворчал что‑то неразборчивое гром. С крыши тянулись и тянулись тонкие ручейки дождевой воды.
– Ещё вопросы будут? – прервала его мысли Алеся.
– Зачем тебе Гробовщик? – задал Баркас второй вопрос.
– Он мне кое‑что обещал. И не выполнил обещание, – ответила Алеся.
– Он тебе что‑то должен? – обрадовался Баркас. – Так это мы запросто. Долги выбивать я умею…
– Это не он мне, а я ему должна, – оборвала его девушка. – Он мне жизнь спас. Мне и моему брату. А мы его бросили (об этом подробнее читайте в первой книге «Гробовщик» – автор ). Бросили, хотя он, наверное, лучший человек, из тех, что я видела на этой Земле.
Алеся виновато опустила голову. Сказала:
– Всё. Вечер ответов на вопросы закончился.
– Ты ответила только на два, – осторожно напомнил Баркас.
– Позже, – махнула девушка рукой. И с вымученной улыбкой добавила. – Буду должна.
На щеках её блестели слёзы. А может это были капли дождя.
– Можно тебя попросить? – вдруг спросила она.
– О чём? – спросил Баркас.
– Назови меня по имени.
Баркас отвел взгляд, мысленно костеря себя за это. Пробормотал:
– Ну, Алеся.
– Ещё раз, – потребовала девушка.
– Алеся, – уже твёрже сказал Баркас.
 
– Вот видишь, как просто, – улыбнулась девушка и ушла в сарай.
Минутой позже дверь снова заскрипела, и наружу вышел заспанный Бек. Закурил, закашлялся, сплюнул в лужу.
– Ты вот что, – сказал он тихо. – Я тут случайно услышал ваш разговор. Так что ты по поводу её даже и не думай. Убью.