Гробовщик. Дилогия (СИ)

Вот тогда-то и прозвучало:
– Их! Надо! Остановить!
Сказано это было именно так: каждое слово в отдельности. Глупо, согласен. Такой пафос к лицу разве что пятикласснику. Ботану, с какого-то перепуга начитавшемуся Дюма.
Кораблёв, помнится, тогда аж захрюкал от смеха.
- Ван Дам, твою мать! Слай Сталонне! Ты себя в зеркале давно видел, герой боевика? Как ты внутрь попасть собираешься? С боем? Или в стелз войдёшь, аки нинзя хромоногая? Это же объект четвёртого уровня секретности! Кто говорит – десять этажей под землёй, а кто – и того больше! Ты же дальше первого рубежа охраны не пройдёшь!
- А зачем мне самому идти? – улыбнулся я. – Меня проведут. Вот продашь меня Щеглову в обмен на свой пиро…, как его там, меня под белы рученьки в лабораторию и доставят.
Какое-то время Кораблёв изучал моё лицо, потом махнул рукой:
- Ладно. Положим, попадёшь ты внутрь. А дальше?
- Не твоя забота, – сказал я. – Ты, главное – сторгуйся.
Вот с торгом чуть и не вышла закавыка. Дважды Болотный доктор через знакомых на Янтаре договаривался о встрече со Щегловым. И дважды она срывалась. Первый раз Кораблёв увидел отблеск оптического прицела на крыше одной из пятиэтажек недалеко от оговоренного места и благоразумно повернул моих «лошадок» обратно. Второй раз в лаборатории произошла какая-то авария и было не до него.
Время поджимало. Я начал было нервничать. Сколько ещё осталось дней до начала полевых испытаний? Два? Три? Не думаю, что тогда Щеглову будет до какого-то там мутанта.
Но, на третий раз встреча таки состоялась. Там-то, в небольшой рощице у окраины Припяти, и договорились о моей и продаже.
А в результате я связанный по рукам и ногам трясся в телеге, которой правил Болотный доктор.
– Ух ты, какие лошадки!
Где-то я уже слышал этот голос?
- Тпр-ру, холера!
А это уже мой возница. Эк у него грозно получилось.
Повозка резко затормозила.
Похоже, приехали. Я завозился, пытаясь приподняться. Надоело, лёжа на спине, созерцать облака в просветах верхушек сосен.
- Принимайте груз, – услышал я равнодушный голос Кораблёва. Как он нервничал, когда мы нынче утром обговаривали последние детали. А гляди же ты – держится.
Не успел я опомниться, как в меня вцепилось несколько рук. Я был рывком посажен, и, без паузы, стащен с телеги и поставлен на ноги. Я огляделся. У телеги стоял, поправляя упряжь на Здоровяке, Кораблёв. А рядом – Ба, знакомые лица! – топтались трое «камуфляжных». Баркас, Гога, Дюшес. Все трое из моего памятного сна про расстрел у болотной топи. Смотрят с любопытством. Ну-да. Для них это наша первая встреча.
- Знатная зверюга, – хохотнул Гога. Это он про меня. – Идти-то хоть сможет? Неохота такого борова на спине волочь.
Вопрос был адресован Кораблёву.
- Сможет, только медленно. И недалеко, – ответил тот и пояснил. – У него одна нога короче другой.
Баркас молча сплюнул. Дюшес поморщился.
- Могу подбросить, – сказал Кораблёв, кивая на подводу. – Только помогите загрузиться.
Только теперь я увидел у недалёкой сосны уложенные друг на дружку пять прямоугольных ящиков защитного зелёного цвета.
- Сам загрузишь, – грубо сказал Дюшес.
Гога ножом разрезал верёвки на моих ногах. На руках же, связанных за спиной, затянул потуже. Потом толкнул в спину:
– Топай, комбикорм.
Я послушно захромал по тропинке. «Камуфляжные» двинулись следом. В просветах между деревьями были видны контуры пятиэтажек. Сзади скрипела телега, в которую Кораблёв, сопя и чертыхаясь, грузил тяжёлые ящики.
9. Путь.
Проход по мёртвому городу занял около часа.
Ну что сказать о впечатлениях?
Серые, почти руины, выбитые стёкла, мусор. И изо всех трещин в асфальте, из щелей и ниш – кусты, молодые деревья или жесткая, как щетина алкаша, трава.
Сопровождающие мои шли молча. Двое, Дюшес и Баркас, по бокам, Гога – замыкающий. Шли по вешкам, поэтому никто особо не нервничал. Две «спящие» Жарки и огромная «Колючая» лужа были пройдены, будто их и не было. В нужный момент меня просто брали за шиворот и толчком задавали новое направление. Я немного забеспокоился, когда из-за угла того, что раньше было «Гастрономом», выплыла блуждающая «Карусель». Но приборчики ПДА на запястьях конвоиров дружно возопили, и мы сдали назад, пережидая опасность.
 
Неожиданно городские постройки кончились. На небольшом пятачке у шлагбаума я увидел здоровенный крест.
Ух ты! Неужели и сюда заносило легендарного Пахома Таймырского?
Дорога, то грунтовка, заросшая травой, то пласты метров по двести нетронутого асфальта, тянулась и тянулась, уводила от Припяти. И, чем дальше, тем сильнее я хромал. Отвык от пеших прогулок.
Когда впереди показался перекрёсток, я взмолился:
- Граждане конвоиры, давайте передохнём! Хоть с полчаса. А-то не дойду!
Я ждал пинка в спину, но, видимо «камуфляжным» были даны соответствующие инструкции. Услышав мои слова, они переглянулись, после чего меня усадили на землю спиной к толстой сосне и даже напоили из фляги.
Время от времени, я ловил их взгляды. Они явно чего-то от меня ждали. Но чего?
Блин! Я даже затылком приложился по сосне. Ну конечно! Меня поймали, спеленали, ведут неведомо куда, а я такой иду на поводке и ни сбежать не попытаюсь, ни даже выяснить, куда и зачем ведут! Тем более, что говорить, как только что выяснилось, я умею.
- Граждане конвоиры, – сказал я. – Можно задать вопрос? А что если я по пути от вас сбегу?
Никто не ответил, ну, тогда продолжим:
- А я вам за это укажу место, где артефактов видимо-невидимо. Там тебе и «Колючка», и «Болотный огонёк», и «Гоголь-моголь»…
Я бормотал и бормотал, перечисляя все, какие знаю, чудеса Зоны.
Наконец, Гога нехотя встал, подошёл, сунул под нос карту местности.
- Показывай, – с ленцой бросил он.
- Что это? – я повертел бумагу, посмотрел на свет, типа, нет ли водяных знаков.
- Как что? Карта.
- Я это не понимаю. Я только показать могу, – сказал я и махнул наугад рукой. – Вон туда идти надо.
- Далеко? – спросил Гога, скучнея, но уточнил: – Долго идти?
- Не, – я замотал головой. Потом посмотрел на солнце, которое стояло в зените. – К утру дойдёте.
Гога посмотрел на Дюшеса. Тот сплюнул и отвернулся.
- Это если без меня. А со мной, только к завтрашнему вечеру, – сказал я и снова попросил. – Отпустите меня, а? Я вам все приметы расскажу, все аномалии.
- Ты лучше скажи, как тебе удалось таких зверюг в упряжку запрячь? – спросил Гога. Лениво спросил, равнодушно. С таким расчетом, что если отвечу – хорошо. А нет – так и не очень-то и хотелось.
- Это не зверюги, – начал врать я. – Это напарники мои. Комар и Жора Речица. Про реинкарнацию слышал? Им ещё повезло, а вот что Зона из тебя сотворит, если ты меня не отпустишь! А что с вами бродяги местные сделают, если узнают, что вы меня обидели! Вам же шагу в Зоне ступить не дадут!
Баркас только криво усмехнулся на мою тираду. Дюшес вообще меня не слушал, кемарил, сдвинув кепку на глаза.
Один Гога не смолчал.
- Да клали мы на твоих бомжей. Им жизни осталось день простоять, да ночь продержаться.
- Это как? – попытался уточнить я.
- А так. Не будет скоро в Зоне никаких бродяг.
- И кто ж тогда будет?
- Будут вольные сталкеры.
- Добровольцы что ли? Это где же столько дураков найдут, готовых ни за что жизнью рисковать?
- Почему ни за что? Если нормальную цену будут за артефакты давать, желающие найдутся…
- Ох, Гога, что-то ты языком растрепался, – подал голос Дюшес.
- Так он же никому не расскажет, – хохотнул Гога. И мне: – Не расскажешь ведь, правда?
 
Я машинально кивнул.
День простоять, да ночь продержаться, это получается: завтра утром. Если сказано было не для красного словца, то погано. Времени совсем не осталось.
С перекрёстка мы двинулись влево. У какого-то предприятия, обнесённого ржавой железной сеткой, минули целую россыпь мелких «колючих луж». Будто недавно тут пролился целый «Колючий дождь» с каплями по полведра. Вешки и тут не подкачали, поэтому прошли, не задерживаясь. Потом справа потянулся молодой сосонник с деревьями чуть выше человеческого роста. Все они были, будто в вату, замотаны паутиной. Здесь мои сопровождающие слегка занервничали, ускорились, пихая меня в спину. Пару раз мне показалось, что несколько деревьев дрогнули, будто двигалось что-то или кто-то там, внутри, в этой паутине. И двигалось к дороге. К нам!