Королевский шут (СИ)
— Считай, что впечатлил своей речью, Кошелёк… — хмуро ответил ему. — Общение продолжу, но пакостно.
— Не так всё плохо, — прервал наш диалог Сыч. — Будь собой и вызовешь не только присущее Перволюдям ощущение, что им всем должны, но и уважение. Я очень хорошо знал её мать — похожа. Саним в курсе, как я любил Девейю… Сильно. Поэтому и дочь воспитывал, как свою. Когда при родах умерла Королева, то…
— Так ты ей не признался? И об этом жалеешь? — догадался я, вспоминая его намёки о прошлой жизни.
— Ей. Незачем было — лучше оставаться другом, чем марионеткой. Хотя и были близки, но всё между нами было больше похоже на соперничество, чем на любовь. Девейя пыталась подмять, приручить, а я…
— Так, может, Греяна твоя дочура?
— Нет. Хотел бы, но подобное невозможно. Первочеловек может зачать лишь от Первочеловека. От нелюбимого… Понимаешь всю глубину трагедии и злой насмешки Творцов? Расскажи всё Фаннории — один не справишься.
— Справлюсь!
— Расскажи! Не получится тебя уломать — принцесса зайдёт с её стороны. Пойми! Теперь Греяну не остановить.
— Фанька ей глаза выцарапает! И права будет!
— Если не сдастся. Уверен, что у возжелавшей принцессы есть своя тактика уже.
— Шли бы вы все на хер со своими заговорами! — искренне сказал я обоим.
— Не поможет… Нужен совет — всегда можешь спросить, но эта битва не наша.
— А что “ваше”?! Смотреть со стороны?!
— Не горячись, Илий. У нас свои тяжёлые моменты, но о них не скулим на каждом углу. И ты постарайся.
Герцог Танлийский сделал паузу.
— Я позвал Санима не для этого. Есть интересная информация по Пириассу Харийскому. Поднял по его гнилостной натуре все дела.
— У меня тоже всё интересненько по финансовым потокам, — в тон ему ответил казначей.
— Не сомневаюсь. Первое… Герцог Харийский не всегда был им. Человек знатного рода, первый в списке наследников замка Хария. Отец — уважаемый, кстати, человек, умер внезапно несколько десятков лет назад странной смертью. Почему странной? По слухам, сразу после того, как исключил непутёвого сына из завещания. Бумаг, подтверждающих это не нашлось, а свидетели пропали. Дальше… Пириасс, промотав немаленькое состояние, ввязался в тёмные дела, избежав ареста, как и многие ему подобные, вступив в Армию Живодёров. Хорошее образование, подготовка и прочее, данное отцом, позволили Пириассу выйти на самый высокий уровень, дослужившись до герцога и заполучив замок твоей жены. И вот тут начинается самое интересное! Он не отказался от родительских земель, оставшись Харийским, став хозяином Ливай, хотя герцогство получил именно в Зарнии. Зачем? Странности стали нарастать. Под покровительством Веблии родовой замок, находящийся в полной разрухе, внезапно стал приносить баснословный доход. Там не сеют и не пашут, нет ремёсел, нет развития наук, но деньги текут рекой. Копнул своим ведомством поглубже… Бордель! Причём, охраняемый не хуже Босвинда! Вся мерзость, имеющая место быть в головах извращенцев, сосредоточена там. “Тугие кошельки”, не могущие получить полного удовлетворения для своих низменных желаний, стекаются туда. И знаешь, когда всё началось? Тогда, когда Первая Советница завладела Камнем Душ. Она сама частенько в Харию наведывается, но в оргиях участия почти не принимает. Что делает? Непонятно… А Пириасса продвигает выше и выше.
— Да, — продолжил Саним Бельжский. — Мои аналитики и их “помощники” пришли к такому же выводу. От себя добавлю, что Пириасс купается в деньгах, в несколько раз превышающих доход от борделя. Откуда они взялись?
— Веблия доплачивает! — с жаром откликнулся Сыч. — За что? Там — хорошо спрятанный в самом неожиданном месте Камень Душ! Зачем такая охрана? Откуда “золотой поток”? Почему регулярно посещает это злачное место? Вывод один, и вы оба понимаете, какой! Спрятан Камень! Кто подумает про бордель? Нужен план. Кортинара не привлекаем, но по возможности…
— Используем втёмную, — прервал я, сразу поверив двум неглупым людям. — Замок… эээ…
— Хария. Он и есть наша первоочередная задача. Без магической поддержки любое восстание против Ипрохана обречено на провал, — подытожил общие мысли казначей.
— Заодно и отомщу! — стиснув зубы, согласился с ним я. — Первоочередная…
41. "Сводники".
Эти перемещения между комнатами и замками, напряжённые разговоры и прочее, помноженное на недосып последних дней, вымотали похлеще Гона.
Оказавшись у себя, хотел было поговорить с Фанни о сегодняшнем, но она решительно оборвала меня на первом же слове:
— Быстро спать! Ты себя в зеркало видел?! Мне муж нужен, а не привидение в шутовском колпаке!
— И ты со мной? — благодарно поцеловал любимую, понимая, что глаза слипаются и сил ворочать языком, действительно, не осталось.
— Конечно… И тоже ТОЛЬКО спать! Ждать тебя ночами — работёнка ещё та, оказывается. Отдохнём и потом спокойно поведаешь свои тяжёлые мысли.
— Почему ты решила, что тяжёлые?
— По морде догадалась. Она у тебя всегда задумчиво-одухотворённой становится, когда про неприятности собираешься рассказывать. А мне гадости перед сном противопоказаны! Спокойной ночи!
Колокольчик потушила свет в комнате, и мы уснули сном младенца, крепко прижавшись друг к другу.
Утро получилось сложным. Без каких-либо купюр я поведал Фанни о Греяне и о том, что узнал о герцоге Харийском. Вопреки моим ожиданиям, она не стала, по своему обыкновению, “заводиться”, а молча встала и прошла в душ.
Выйдя из него и продолжая молчать, оделась, напряжённо размышляя. О чём? Могу только догадываться, но душевного спокойствия такой её настрой мне не давал.
— Хоть слово пискни! — не выдержав, попросил я.
— Пока не могу. Сама не знаю, как ко всему этому относиться. Принцесса… Ублюдок Пириасс… Безумно хочу прервать ваши встречи с ней, но Греяна — шанс изменить что-либо к лучшему. Герцог Харийский заслуживает смерти, и я сама не один раз представляла его оскоплённым на виселице, но это опасная затея! Не хочу потерять тебя, ради собственной мести! Силён гад! И сам по себе он боец отменный, магией напичканный, и по положению в обществе не последний человек. Илий… У меня такая буря из сомнений в душе сейчас, что не спрашивай пока ни о чём. Спасибо, что рассказал. Пойдём к ребятам, поговорим позже на "холодную" голову.
Несколько дней прошли в относительном затишье, если не считать репетиций, где творческие споры иногда переходили в не менее творческую ругань, но это нормально — каждый старался привнести что-то своё, всем сердцем болея за дело. Вечером мы обычно забывали все разногласия, снова становясь друзьями.
Пока мы с Фаннорией думы думали о будущем королевства и собственном месте в нём, Парб, неожиданно для всех, увлёкся живописью всерьёз. Он мог часами, пока не заткнём, болтать о каких-то техниках смешивания красок и нанесении их на холст. “Фактура”, “перспектива”, “композиция” — уже не были для Скалы матерными словами, а стали частью жизни, о которой говорил с восторгом и придыханием. Причина такой любви к искусству выяснилась довольно скоро — Парб умудрился втюриться в одну из студенточек-художниц. Вся беда в том, что чувства были однобоки. Наш великан терял рядом с девушкой любые признаки смелости, а она в упор его не замечала. Тогда Парб решился на отчаянный поступок — раз слов не хватает, то он выразит всю любовь к ней в картине. И понеслось!
Удивительно другое — казалось бы, огромные лапищи влюблённого друга ничего, окромя большой дубины держать не смогут, но он реально стал рисовать. Детские примитивные рисунки вскоре сменились неплохими картинками, а те, в свою очередь, интересными зарисовками, которые создавались практически у нас на глазах грифелем, терявшимся между его толстыми пальцами. Мне, чтобы такое сотворить, фиг знает, сколько времени учиться надо, и то не факт, что смогу, а Парб схватывал всё на лету, легко перенимая тонкости совсем не деревенского ремесла. Никогда бы не поверил, но видел сам — у парня талантище не только железо гнуть!