Здесь вам не клан 3 (СИ)

На полу — блестящие рунические лужи.
Миг — и лужи скатываются в шары по приказу извне. Хитрозаточенные артефакты штурмовиков, я даже не знаю, что это за хрень.
Дверной проём был затянут оранжевой плёнкой, но сейчас там болтается грязно-рыжая бахрома.
Справа — труп штурмовика.
Широкая арка связывает прихожую с гостиной. Вот здесь — картина маслом. Разбитое вдребезги окно, сквозь которое в комнату врывается ветер. Мёртвый штурмовик у радиатора отопления. Второй труп — на роскошном угловом диване, залитом кровью. Телевизор с сумасшедшей диагональю на стене треснул от попадания пули. Журнальный столик встречает меня живописными осколками.
Из гостиной я попадаю в коридор.
По правую руку — длиннющий книжный шкаф. По левую — две межкомнатных двери. Коридор упирается в санузел, а если свернуть налево, то, вероятно, я увижу кухню.
В коридоре ещё один покойник.
Тихие голоса слева.
Спальня.
Вот здесь — настоящая бойня. Два мертвеца у окна, один под ногами. Я узнаю Трофимова. А вот и оперуполномоченный Парамонов — с перерезанным горлом на двуспальном траходроме. Всё залито кровью.
Спальня большая. Гораздо больше, чем у простых смертных. Ступенчатый потолок с круглыми плафонами, источающими молочно-белый свет. Кровать под балдахином, расположена в самом центре. Пара кресел, прикроватных тумб, здоровенный гардероб во всю стену. Выход на балкон с панорамным остеклением. За разбитыми стёклами — предрассветная Москва.
Люди, стоящие посреди комнаты, оборачиваются на звук моих шагов.
Я их знаю.
Девушка — Ким Брукс. Вся из себя в обтягивающем чёрном. Парень... ну, я рассчитывал встретить юного мещанина Глеба Токарева, но реальность превзошла ожидания. Передо мной стоял сильно постаревший... Локис Петраускас. Тот самый тип из сданного в архив дела № 10-А-126. Я узнал его сразу по заострённым чертам лица, тяжёлому взгляду и брутальным усам в виде подковы.
Фишка в том, что литовцу нечего делать в Москве.
На протяжении многих лет этот чувак скрывается от правосудия в параллельных вселенных.
— Ты...
Видимо, на моём лице промелькнула тень узнавания.
Петраускас и бровью не повёл.
— Опусти ружьё, — сказала Брукс. — Поговорим.
Против двоих хрономагов у меня шансы нулевые. Поэтому разговор — единственное разумное решение. Так что я забрасываю дробовик на плечо, но не спешу от него избавляться.
— Вижу, ты покопался в архиве, — сказал Петраускас. Голос у литовца был слегка надтреснутым, старческим. — Знаешь, кто я такой.
— Знаю. А что с Токаревым?
— Нет никакого Токарева, — ответила Брукс. — Мы ввели в заблуждение арманаторы канцелярии.
— Ты работаешь на «Эскапизм»? — задал я прямой вопрос.
— Мы оба, — хмыкнул литовец.
— Послушай, — Брукс отозвала парные ножи, которые до этого держала в руках. Клинки исчезли в мире идей. — У нас мало времени на объяснения. Скоро сюда заявится тьма народа во главе с Волковым. А нам нужно подредактировать реальность таким образом, чтобы всё спихнуть на Токарева.
— И как вы это провернёте?
— Просто, — отрезал Петраускас. — Я совершил путешествие во времени, внёс изменения по схеме МОРа и породил новую версию истории на узком отрезке. Мои действия вызвали приезд группы захвата. И твой приезд, парень, чего не было в изначальной редакции. Понимаешь? Чтобы снять с тебя подозрения, я прыгну в прошлое и начну убивать. Те же трупы, но они появятся раньше.
— Так просто?
— Нет,- хмыкнул литовец. — Всё совсем непросто. Текущая реальность изменится. Поскольку я перебью всех раньше, чем МОР успел дать задание тебе, будут отредактированы твои воспоминания. Автоматически. Всё, что случилось после твоего захода в здание, будет забыто. Как и наш с тобой разговор.
— Как и встреча со мной, — улыбнулась Брукс. — Таким образом мы перестрахуемся. Обманем криминалистов. Если же тебя захотят допросить, менталист увидит, что ты поднялся на этаж, а здесь — куча мертвецов.
— Притянуто за уши, — я покачал головой. — Они не поверят.
— Почему? — насторожился Петраускас.
 
— Я должен был слышать выстрелы. Или видеть тех, кто спускается вниз. По лестнице или на лифте.
— Мы это предусмотрели, — улыбнулась Ким. — Не обижайся.
Обидеться я не успел.
Ким и Петраускас растаяли в воздухе.
И тут же меня накрыло болью. Нога, плечо. Сами по себе возникли огнестрельные раны. Штанина пропиталась чем-то горячим и липким. Та же фигня — с курткой и свитером.
Выронив дробовик, я повалился на кровать.
Краем сознания отметил исчезновение двух трупов и изменение положения третьего. Попытался зацепиться за ускользающие события последних минут, но всё рассыпалось, подобно песчаному замку.
Перед глазами всё поплыло.
Я потерял сознание.
***
Не люблю я просыпаться в больничках.
Чувствуешь себя... хреново, мягко выражаясь. Ноют заживающие раны, во рту всё пересохло. Пахнет антисептиками. Интерьер не радует разнообразием. Голые стены, квадратные лампы, тумбочка, кровать...
И посреди этого — я.
Беспомощный и ничего не понимающий.
В дурацкой пижаме.
Так, надо разобраться, что произошло. Меня вызвали на задержание хрономага. Вот я еду в машине с тремя канцеляристами. Мы входим в здание. Горзаев остаётся снаружи. Трофимов идёт первым, я слышу выстрелы. Поднимаюсь на площадку пятого этажа — вижу труп штурмовика из группы захвата. На ступеньках валяется помповое ружьё.
А дальше...
Провал.
Я тщетно напрягаю извилины, пытаюсь найти причинно-следственные связи между ноющим плечом, больничной палатой и выездом в Москву. Что-то произошло в этом доме...
Но что?
Приподнимаюсь на локте, игнорируя боль. Обнаруживаю на тумбочке стакан с водой и хрустальный графин. Тянусь к стакану, хватаю, проливая содержимое, жадно выпиваю тремя глотками. Мне показалось, или это не совсем вода? Словно... эликсир.
Привкус сладковато-приторный.
По телу прокатилась волна свежести. Приятный холодок сменился бодростью и ясностью мысли. Провал в памяти не исчез, но мне значительно полегчало. Я даже не заметил, как дверь тихонько отворилась, и в палату вошёл Тимофей Волков.
— Очухался?
Волков забавно смотрится в белом халате.
Это я сразу отметил.
— Вроде того.
Болевые ощущения в плече и ноге исчезли. Я уселся, скрестив ноги. Волков движением фокусника вытащил откуда-то сбоку деревянный стул, поставил рядом с изголовьем кровати и присел, задумчиво глядя на меня.
Несколько секунд молчим.
— Ты провалялся в отключке пять часов, — сообщил следователь. — Это ответ на невысказанный вопрос.
— По правде говоря, у меня больше вопросов.
— Валяй, — куратор откинулся на спинку стула.
— К примеру, что со мной случилось. Где я. И какого хрена у меня отсутствует фрагмент памяти.
— Всё у тебя на месте, — заверил Волков. — Ты же понимаешь, в сложившихся обстоятельствах мы не могли не провести ментальное дознание.
— И?
— Тебя подстрелили. Два пулевых ранения. Одно в бедро, второе — в плечо. Чудом не зацепили лёгкое. Ещё пара сантиметров — и мы бы с тобой не разговаривали.
— Я не помню бой.
— А ты напрягись.
Ладно.
Прокручиваю до того момента, когда оказываюсь на пятом этаже. На сей раз добавляется несколько коротких вспышек. Коридор, трупы. Прихожая. Комната, смахивающая на спальню. Выстрелы, обжигающая боль, падение...
— Хрень, — вырывается у меня. — Никаких деталей. Всё ускользает.
— Менталист вытянул из тебя чёткую последовательность образов, — пожал плечами Волков. — Единственное, что меня смущает... Ладно, много чего смущает. Во-первых, кроме тебя никто не выжил. Во-вторых, если всё слетело с катушек, почему ты не применил хрономагию? В-третьих, чертовщина с баллистикой. Криминалисты так и не дорубили, с какой позиции по тебе стреляли. Вроде, со спины... Но я не верю, что кибермансер твоего уровня войдёт в спальню без оружия, оставив спину неприкрытой. Кстати, об оружии. Ни одного выстрела не сделано, пистолет в кобуре. И вот здесь — самое интересное. Твоя память даёт сбой. Обычно такое происходит при заброске эмиссара в чужое тело.