Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Елена во всем откровенна с вами? — произнес Эди, глядя «Иуде» прямо в зрачки. Ему хотелось понять, знает ли тот о ее чувствах к нему.
— Думаю, да, — ответил тот, выдержав этот взгляд. — Не беспокойтесь, Леночка будет также откровенна и с вами, так как доверяет вам. Понимаете, даже не удивилась тому, что вы неожиданно для нее оказались чекистом. Она лишь посерьезнела.
Поговорив с «Иудой» по этой ситуации еще некоторое время, Эди в сопровождении Карабанова вернулся к машине, где его ждали Юра и Елена.
— Как папа? — весело спросила Елена, едва Эди захлопнул дверцу машины.
— Уже скучает по своей любимой дочурке, — отшутился он, подарив ей при этом нежный взгляд.
— Спасибо, я знаю, — улыбнулась она, ответив ему таким же взглядом.
— Может быть, пообедаем где-нибудь, а то желудок начал ворчать? — предложил, улыбаясь, Юра.
— Я согласна, но только не в городе, — заметила Елена. — Лучше в гостинице, там хулиганов не бывает.
Чекисты не стали ее переубеждать и поехали в гостиницу.
После обеда Юра, сославшись на дела, уехал. Эди и Елена поднялись в свои номера.
Через минут пятнадцать Елена постучалась к Эди.
Дождавшись, когда он закроет за ней дверь, прижалась к нему, обхватив шею руками, и прошептала:
— Эди, я стараюсь быть сильной, но у меня ничего не получается, пожалуйста, не вините меня за это.
— Не буду и не хочу, — взволнованно сказал Эди, обняв ее за талию.
Позже, за чаем, Елена, делясь впечатлениями от встречи с отцом, неожиданно спросила:
— Эди, чего мне сразу не рассказали, почему папа в тюрьме и кем вы на самом деле являетесь. Я бы все поняла.
— Александр не решался, все ждал подходящего случая, — пояснил Эди, улыбнувшись.
— Что я должна буду делать? — спросила она, уставившись в него вопросительным взглядом.
— Пока все слышать, запоминать, не совать свой красивый носик не в свои дела, ничего из увиденного или услышанного никому, кроме меня, не рассказывать.
— Даже папе?
— А разве вы ему обо всем рассказываете?
— Нет, о наших отношениях я ему не говорила.
— Выходит, у тебя есть своя тайна. У него тоже была. Ведь до сегодняшнего дня он не рассказывал о своих секретах. И это потому, что так надо. Говорить и рассказывать можно, о чем только душа не пожелает, но только не о запретной теме. Вы поняли меня?
— Поняла. Выходит, что друзья папы не знают о второй стороне его жизни?
— Конечно! Иначе он не смог бы решать государственной важности задачи, — утвердительно произнес Эди и после этого поведал ей о некоторых других правилах поведения человека, взявшего на себя обязательства помогать органам государственной безопасности в борьбе с многоликим противником.
Их беседу прервал звонок Юры, который сообщил, что находится в вестибюле гостиницы и через несколько минут поднимется в номер.
Уловив из ответов Эди суть происшедшего разговора, Елена спросила:
— А Юра знает о папе?
— Нет. Он заботится о нем по моей просьбе. Так надо, чтобы не возникло подозрений у наших оппонентов, — сухо пояснил Эди.
— Извините. Я поняла, что уже нарушила одно из ваших правил — не совать нос не в свои дела, — промолвила, смеясь, Елена.
— Не совсем правильно, я говорил о носике, — пошутил он, нежно коснувшись кончика ее носа.
— Поняла, не буду, только возьмите меня с собой. Не хочу оставаться одна.
— Елена, сейчас разберусь, с чем пришел Юра, потом и решим. Пока вернись к себе в номер, — тепло промолвил Эди и поднялся, чтобы ее проводить.
— Хорошо, я имела в виду, если не помешаю, — сказала она, поднявшись на ноги, и, чмокнув его в губы, ушла к себе.
«Молодец, обучаема и вполне может справиться с поставленными перед нею задачами», — начал рассуждать Эди, возвращаясь к столу, но его мысли прервал стук в дверь и появление в номере Юры.
— Николай просил срочно передать, что Бизенко рассказал дочери о тебе и своем сотрудничестве с нами, — произнес он, закрыв за собой дверь.
— Я знаю. Она сообщила мне об этом, — спокойно отреагировал Эди, показав Юре рукой на стул.
— А Николай с Артемом так всполошились, что генералу помчались докладывать об этой новости.
 
— Когда?
— Меня отправили сюда, а сами пошли.
— А мы сейчас поедем в город. Мне надо позвонить в Москву, — так же спокойно заметил Эди.
— Позвонить можно и отсюда… — начал было Юра, но, глянув на Эди, на лице которого проявилось недоумение, сказал: — Нет проблем, когда скажешь, тогда и поедем. Потом, посмотрев на него, как бы решая, говорить или не говорить, добавил: — Может, все-таки успокоить ребят?
— Можно бы и успокоить. Но ты же говоришь, что они помчались к генералу?!
— А вдруг генерал еще не принял?
— Хорошо, набирай номер, — согласился Эди.
Неоднократные попытки Юры соединиться с Парамоновым результатов не дали, и, решив заехать к нему после звонка, они отправились на центральный переговорный пункт, предварительно предупредив Елену, чтобы не выходила из номера.
Когда после разговора Эди с Моисеенко они прибыли в комитет, на месте застали только Николая, который тут же начал рассказывать о том, что операторы зафиксировали, как в разговоре с дочерью «Иуда» сдал ей Эди. Артем, посчитавший это отступлением от договоренности со стороны «Иуды» и сигналом к возможному его предательству, решил доложить о ситуации генералу.
— Николай, мне кажется, вы с Артемом несколько перегрелись и забыли, что одной из стоящих перед нами задач является вербовка Елены. Сделать это без опоры на «Иуду» изначально гиблое дело. Об этом я докладывал руководству и получил санкцию на использование его в вербовке Елены. Можно же было, прежде чем бежать к генералу, позвонить мне и я бы все объяснил?
— Я предлагал, но Артем растерялся и говорит: давай скорее к генералу, а то вся операция поставлена под удар срыва, ну и мы пошли.
— И что из этого вышло?
— Ничего. Генерал подтрунил над нами и спросил: «Вы хотели, чтобы ее вербовали от имени историка-каратиста?» — а затем жестко потребовал от Артема не отвлекаться от работы с Бородиным, чтобы не допустить верхоглядства с его стороны. Да и мне досталось из-за материала на Постоюковых. Как говорится, попал под горячую руку.
— С Еленой все нормально. Она сама обо всем рассказала. Можно считать вербовку в принципе состоявшейся. Дело за выбором формы закрепления.
В этот момент зазвонил телефон.
Николай со словами: «Это генерал», — кинулся к аппарату.
Произнеся несколько раз «так точно», он знаком руки подозвал Эди к столу с телефонами и передал ему трубку, шепнув при этом: «Тарасов».
Эди тут же произнес:
— Здравия желаю, товарищ генерал.
— И тебе того же, майор, — шутливо ответил Тарасов, а затем спросил: — С Моисеенко переговорил?
— Переговорил. Сказал, деньги будут доставлены завтра известным вам человеком.
— Так и сказал?
— Да, так и сказал.
— Что вы думаете по этому поводу?
— Допускаю, что это может быть Марк или сын Сафинского. Ничего другого пока в голову не идет. Маловероятно, что сюда сам Моисеенко поедет.
— А если старший Сафинский надумает погостить в Минске у кого-нибудь из своих старых друзей? Вы же с ним тоже встречались?
— Да, встречался.
— Ну ладно, так и быть, посмотрим на нового кассира Джона. Но как резидент оценил твою здешнюю работу?
— Доволен, обещал отблагодарить. Интересовался, когда приеду в Москву. Я сказал, что, кроме его поручения, мне необходимо еще свои научные дела здесь завершить.
— И как он к этому отнесся?
— Предложил перенести их на потом и сразу же после суда прибыть в Москву, мол, есть очень серьезный разговор.
 
— Как думаешь, о чем будет этот разговор?
— Пока можно только предполагать, товарищ генерал, — ответил Эди.
— Хорошо, об этом потом поговорим. Скажи, по Шушкееву чем интересовался?
— Тем, как себя чувствует, скоро ли переведут в СИЗО, как настроен по отношению к «Иуде». Но я дал ему дозированную информацию, которую мог получить по этим вопросам мой герой. При этом подчеркнул, что Шушкеев простил «Иуду» и надеется на продолжение дружбы с ним. Сообщил, что он написал письмо, которое попросил меня отвезти в Москву. Данное сообщение Моисеенко сильно заинтересовало, и он предложил передать его человеку, который привезет деньги.