Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Принятые нами меры, по всему, создали у противника видимость отсутствия у КГБ информации о шпионаже «Иуды» и принадлежности Шушкеева к нелегальной разведке, — добавил Эди. И, видя, что генерал вновь кивнул в знак согласия с ним, продолжил: — Результаты общения с Моисеенко, Марком и Сафинским, письма с тайнописью «Иуде» и Шушкееву дают серьезное основание полагать, что противник на самом деле поверил в свой успех. Поддержать такие заблуждения можно только в случае, если Шушкеев будет осужден за валюту, а «Иуда» — за нож и ранение.
— Логично, логично, — произнес генерал, изучающее разглядывая Эди.
— Тем временем можно будет решить несколько важных сопутствующих задач.
— Каких именно? — спросил Тарасов, окинув взглядом всех сидящих за столом чекистов.
Эди, сделав секундную паузу, как бы собираясь с мыслями, стал перечислять:
— Во-первых, мы можем продолжить разработку Шушкеева в тюрьме с тем, чтобы углубить знания о нем и его легенде, возможности его последующего использования в мероприятиях контрразведки. В этих целях как серьезный аргумент можно будет использовать тот факт, что разведцентром было принято решение о его ликвидации через «Иуду», которое не утратило своей актуальности и в настоящее время. В тайнописи Джона в адрес «Иуды» об этом написано недвусмысленно.
Во-вторых, у Золтикова можно забрать «окно» и передать его Андрею. Эту задачу можно решить путем компрометации Золтикова перед поляками через «Иуду».
В-третьих, необходимо продолжить углубленную проверку и подготовку самого «Иуды» на перспективу. При этом провести согласованную с ним вербовку его дочери для использования при разработке сотрудников резидентуры противника в Москве.
В-четвертых, Глущенкова с учетом ситуации, в которой он ныне оказался, и того, что ему не доверяет «Иуда», о чем он говорил и писал своим хозяевам, можно в перспективе вообще вывести из игры и списать на его счет провал Золтикова и передачу органам власти шпионского кейса.
— Вот вам, полковник, и план дальнейшей работы, — шумно выдохнул Тарасов. — Детализируйте и перекладывайте все эти предложения вместе с Парамоновым на бумагу и к вечеру мне на стол — буду их согласовывать с Москвой. Вот только тезисы об использовании решения разведцентра о ликвидации Шушкеева в наших интересах и вопроса легализации кейса нечетко прозвучали. Поэтому, майор, давай-ка по ним еще раз отдельно.
— Дело в том, что в письме «Иуде» Джон даже упрекает его, что он не смог ликвидировать Шушкеева, и не исключает новой попытки это сделать. Более того, рекомендует поручить его ликвидацию мне. Вот я и предлагаю использовать это письмо, чтобы просветить Шушкеева об истинных намерениях разведцентра в его отношении.
— Но как вы это собираетесь сделать? — заинтересованно спросил генерал.
— Я могу просто перепутать письма и вручить нелегалу письмо, адресованное «Иуде».
— А «Иуде» — адресованное Шушкееву? — рассмеялся Тарасов.
— Товарищ генерал, «Иуде» надо показать оба письма, чтобы он окончательно убедился в истинном отношении к нему его бывших хозяев. Ведь Джон пишет, что он отдаст его с потрохами Шушкееву.
— Хорошая задумка, принимается. Но что ты задумал с Глущенковым сотворить? — вновь рассмеялся Тарасов.
— В том же письме Джон поддерживает опасения «Иуды» относительно благонадежности Глущенкова, отмечая при этом его фанатичность, неразборчивость в связях, излишние траты на себя, бросающиеся в глаза окружения, что чревато провалом. Требует организовать за ним наблюдение. Если к сказанному приплюсовать то, что произошло с ним на днях в Ленинграде, то получается целостная картина опустившегося типа, который может вольно или невольно предать. Поэтому на него вполне можно будет списать многие беды, постигшие связи «Иуды».
— Интересная мысль и вполне реализуемая, — заметил Тарасов, — надо только не торопиться, чтобы не вызвать на этом горячем этапе вопросов у Джона и Моисеенко, а чего это вдруг один за другим начали валиться связи «Иуды». Готовить мероприятие будем, а реализовывать станем, когда созреет вся ситуация. Это понятно? — спросил генерал, теперь уже обращаясь к Николаю.
— Так точно, — ответил тот, — включим в план дополнительных мероприятий по делу.
— Таким образом, товарищи, мы выходим на некоторую стадию, которую можно смело назвать заключительной с точки зрения пресечения подрывной деятельности выявленной нами агентурной группы противника, — задумчиво промолвил генерал. — Определяем в места лишения свободы «Иуду» и Шушкеева, где они будут под нашим неусыпным контролем. Продолжаем работу по остающимся пока на свободе их связям. По «окну», предварительно взяв его под свой контроль, поработаем вместе с ПГУ. У них по нему уже есть свои интересы. Да и по Шушкееву ситуация может вызреть интересная, если он клюнет на акцию майора. В таком случае нам придется поработать, засучив рукава, чтобы додавить его и получить информацию по всей цепи от центра подготовки, по каналу проникновения в страну, оседанию на жительство и до непосредственной деятельности. Это было бы очень кстати. Естественно, от твоей встречи с Шушкеевым, майор, многое зависит. Поэтому, Николай, обеспечь майора всем тем, что ему для этого понадобится.
— Будет сделано, товарищ генерал, — отчеканил тот, сделав какую-то пометку в лежащей перед ним тетради.
— Теперь о встрече «Иуды» с дочерью, — неожиданно произнес генерал. — На первый взгляд вроде простое мероприятие — дал им возможность пообщаться, и все. Но не совсем это так. Вспомните, какой аргумент сработал на то, чтобы он согласился с нами работать. — И, сделав многозначительную паузу, всматриваясь в лица слушающих его чекистов, продолжил: — Вот именно, боязнь потери дочери, забота о той, судьбу которой уже исковеркал. Поэтому я хочу знать, какой ты, майор, видишь эту встречу?
Эди, убедившись, что генерал закончил, произнес:
— На мой взгляд, сначала с «Иудой» надо мне встретиться и обговорить все наши вопросы, показать письма Джона, рассказать о том, как Моисеенко и Сафинский организовали ремонт в его квартире, что они присматриваются к его дочери на предмет вербовки. Поделиться идеей об использовании ее для связи с ним, когда его отправят на отсидку. Одним словом, закрепить установившиеся между нами доверительные отношения. Потом уж дать ему пообщаться с ней в той же камере, чтобы иметь возможность осуществлять слуховой и видеоконтроль их беседы.
— Как с присутствием на встрече третьего лица? — спросил Тарасов.
— Полагаю, что им надо дать возможность побыть вдвоем, — ответил Эди. — Иначе они буду закрепощены, и мы не сможем расширить свои знания об этой семье, хотя вполне допустимо, что «Иуда» догадывается, что камера плюсовая [132].
— Логично, логично, — согласился генерал. — Хорошо, давайте так и поступим. Но, майор, надо учитывать, что за тобой будут охотиться люди вора, с которым ты в СИЗО встречался, и беглого бандита Зубра. Мы, конечно, со своей стороны предприняли меры предосторожности и плотно работаем с милицией, чтобы не допустить всяких там непредвиденных ситуаций. Будь ты один, я бы не очень-то и волновался, но девушка — это, как говорится, слабое место. Лучше предупредите ее, чтобы без вас она никуда не выходила из гостиницы.
— Понял, товарищ генерал, будем осторожными, — отчеканил Эди.
— Теперь о визите к Шушкееву. Надо иметь в виду, что вокруг него могут крутиться люди наподобие тех, что следили за тобой в поезде. Кстати, они числятся техническими сотрудниками международной миссии «Врачи без границ». С документами у них все в порядке, не придерешься. Кстати, остановились в той же гостинице, что и ты. По состоянию на тридцать минут назад номер не покидали. Вопрос. Как, майор, ты думаешь попасть к Шушкееву? Снимать охрану или инструктировать ее на закрытие глаз при твоем появлении около палаты мы по известным причинам, не можем.
— Я думаю воспользоваться реквизитом семерки и позаимствовать медицинский халат и чепчик у одноклассницы Рожкова, которая работает медсестрой в хирургическом отделении больницы.