Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Леночка, все будет нормально, — успокоил ее Эди, обратив внимание на то, как она встрепенулась, услышав такое нежное к себе обращение. — Я прав, Юра?
— Конечно, адвокат практически обо всем договорился, но нужно и твое, как говорится, веское слово.
— Будет и слово. Вот сейчас разместимся и сразу поедем договариваться о дне и часе.
— Я смогу поехать с вами? — поинтересовалась Елена, посмотрев на сидящего за рулем Юру.
— Пока рано, надо еще решить некоторые оргвопросы. Понимаете, это же тюрьма, — заметил Юра, внимательно всматриваясь в дорогу.
— Она понимает и будет терпеливо ждать, пока мы не организуем все как надо, — ответил за нее Эди, нежно коснувшись руки Елены.
— В таком случае, Эди, мы сейчас расселимся и сразу же поедем к адвокату, а Елене в это время предлагаю отдохнуть у телевизора.
— Нам не мешало бы сначала позавтракать, а то скоро желудок начнет возмущаться, — пошутил Эди.
— Чай, кофе и всякие там бутерброды в номерах уже имеются. Добротный белорусский обед будет к полудню, конечно, если вы не настаиваете, — в тон ему сказал Юра.
— Не настаиваем, так как знаю, что сейчас некогда рассиживаться в ресторане. Адвокат может свалить куда-нибудь по своим делам.
— Все верно, ведь адвокатов, как и волков, ноги кормят, — теперь уж в свою очередь пошутил Юра.
— Не только ноги, но и язык, привязанный к изощренным мозгам, — поддержал его Эди.
За такими разговорами они скоро подъехали к гостинице и через десять минут разместились в соседних номерах. Еще через тридцать минут, легко перекусив, Эди и Юра поехали на встречу с Николаем, а Елена осталась в номере, проинструктированная Эди, чтобы не покидала его и никому не открывала.
Покрутив по городу, они остановились недалеко от дома, в котором находилась конспиративная квартира, где Эди побывал в первый день своего пребывания в Минске.
— Парамонов ждет вас, — заметил Юра.
— Юра, не забывай, что Елена очень наблюдательная девушка. Поэтому продолжай тыкать мне, иначе, какие мы с тобой дружбаны, — улыбнулся Эди, протягивая ему привезенный из столицы сувенир.
— Понял, товарищ майор, буду тыкать, — смущенно промолвил Юра, с благодарностью приняв от него фарфоровую тарелочку с миниатюрной росписью видов Кремля.
Николай встретил Эди с распростертыми объятиями и, не давая ему на первых порах и рта раскрыть, делился впечатлениями о своей работе с «Иудой», не забывая при этом подчеркивать, что именно Эди удалось перевербовать такого ценного агента.
Когда он несколько успокоился, Эди вручил ему кувшинчик работы гжельских мастеров, чем вконец растрогал его и он тепло промолвил:
— Спасибо, это, наверно, у тебя в крови — быть внимательным к людям.
— Сегодня появилось окно, вот и решил… Что, не понравился? — как бы оправдываясь, начал Эди.
— О чем ты? Наоборот, удивился, что вспомнил обо мне в той суматохе… Минайков почти каждый день звонил по «Иуде», но и рассказывал о том, как тебя в оборот взяли шпики. Скажи, тяжело пришлось?
— Да, — ответил Эди и хотел было спросить о делах в Минске. Но Николай, разведя руки в стороны, восхищенно бросил:
— Молодцом, ничего не скажешь. Сумел таких зубров разведки обдурить! Тарасов разговаривал с Маликовым и, кажется, с кем-то из зампредов. Они высоко оценили твою работу. Мой босс же просто влюблен в тебя. Сказал, чтобы я сегодня же привез тебя в контору для разговора.
— Назначено конкретное время? — перебил его Эди, чтобы поменять тему.
— Да, скоро надо будет ехать. Туда же подтянутся Артем и Аленкинский.
— Понятно, скажи, что по встрече «Иуды» с дочерью?
— Все готово, вопрос лишь в том, когда, где и в присутствии кого дать им пообщаться. По этому поводу Тарасов хочет услышать именно твое мнение. Он так и заявил, что последнее слово за майором.
— Если надо, скажем, — промолвил Эди, — здесь вроде все ясно. — И, сделав небольшую паузу, задумчиво спросил: — Николай, расскажи, как себя чувствует Шушкеев и удалось ли проработать с МВД ситуацию с ним и по «Иуде»?
— Нелегал поправляется и все более поглядывает на улицу… Активно устанавливает контакты с медперсоналом. Даже сумел подружиться с «одноклассницей» Юры. В общем, время зря не теряет, — усмехнулся Николай. — С руководством МВД все решено. Сейчас я с Бородиным и нашими следователями пытаюсь найти нужный алгоритм решения проблемы. Твое возвращение очень кстати, а то, честно признаюсь, утомил меня не в меру этот Аленкинский своей демагогией.
 
— И чего он хочет? — улыбнулся Эди.
— Не понимает, что надо пока придержать обвинение «Иуде» по валюте. Утверждает, что натовские разведчики догадаются о нашей игре.
— С ним тоже понятно, — в шутливой форме заметил Эди. — Лучше скажи, есть ли что по квартире Шушкеева?
— Есть, — встрепенулся Николай. — Нашли крупную сумму американских долларов и золотых монет царской чеканки, спрятанных в коробке из-под обуви, и, самое главное, тайник с классическим шпионским набором. Обнаружили только со второго захода с помощью ребят из лаборатории. Те просветили всю квартиру и указали на подоконник. Мастерски гад все сделал, без техники ничего не получилось бы. Понимаешь, ну ни одной зацепки, а ларчик-то, как выяснилось, открывался просто — обычной булавкой, которую он хранил, думаешь, где? Сроду не догадаешься.
— Почему же, — перебил его Эди. — Надо полагать, пристегнутой где-нибудь на занавеске, чтобы она всегда была под рукой и в то же время незаметной. Ведь это булавка, а не гвоздь.
— Правильно рассуждаешь, — заметил Николай. — Так же рассудил и начальник лаборатории, когда мы нашли приколотую к занавеске булавку. Он сказал: давайте искать отверстие, куда ее вставить, и нашли, но только с лупой.
— К сожалению, пока не можем предъявить Шушкееву эту находку и припереть его к стенке, — обронил Эди. — Руководством принято решение посадить его за валюту.
— Его уже допрашивали по валюте и золоту.
— И что?
— Сначала утверждал, что ничего об этом не знает. Но, когда ему пояснили о наличии на купюрах и обертке отпечатков его пальцев, заявил, что это его накопления, а монеты он просто нашел.
— Странно, по логике шпиону следовало бы быстрее признаться по валюте и золоту и сесть в тюрьму, чтобы органы не продолжали его дальше раскручивать.
— После демонстрации пальчиков он так и начал делать. Вот только не называет людей, с кем совершал золото-валютные операции.
— Хорошо, за это и посадим. Тем самым будет выполнено требование руководства.
— Надеюсь, оно понимает, что мы раскрыли агента-нелегала противника? Это им не антисоветчика какого-нибудь гребаного на чистую воду вывести и в тюрьму упрятать, а матерого шпиона в сети поймать, — выпалил Николай, горячась.
— Понимает, но, решая задачу по продвижению противнику крупной дезинформации о противоракетной обороне страны, вынуждено молча, без лишнего шума сажать Шушкеева за валюту, а «Иуду» — за нанесение ему ножевого ранения. Такой подход диктуют правила игры, и ты об этом не хуже меня знаешь, мой дорогой товарищ, — произнес Эди.
— Знаю, но послушаешь Аленкинского и начинаешь сомневаться, — удрученно выдавил из себя Николай.
— Подобные ему чудаки в нашем ведомстве встречаются на самых разных уровнях, — заметил Эди. И, рассказав ему о Бузуритове, продолжил: — Но, слава богу, их ничтожно мало и, главное, есть такие, как Иванков и Тарасов, не потерявшие под тяжестью своих погон человеческих качеств и знающие, что делать в той или иной ситуации.
— Ты меня успокоил, — обронил Николай.
— Я рад, ведь нам надо двигаться дальше, — улыбнулся Эди.
 
— Конечно, будем идти вперед, как говорят, не боги горшки обжигают, — хихикнул Николай.
— Не они, а мы, — рассмеялся Эди, довольный тем, что сумел подзадорить своего товарища, а затем, сделав небольшую паузу, как бы раздумывая над следующими словами, сказал: — Ты, наверно, уже знаешь, что я привез для Шушкеева письмо, которое мне необходимо ему передать лично?