Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Но стоит ли все время вспоминать, ведь это же может разрушить человека?
— Наоборот, оно укрепит его и закалит, — сказала она, понуро опустив голову.
— Но может и озлобить, что не прибавит счастья ни ему, ни тем, кто с ним рядом находится.
— Мне очень больно было видеть, как папа плакал, вспоминая прошлую жизнь, в которой ему и его родителям пришлось очень тяжко. И все это оттого, что палачи глумились над ними, — произнесла она, проглотив внезапно подкативший к горлу ком.
После этого Эди рассказал ей о своем детстве и закончил тем, что сказал:
— Но то время вместе с теми, кто вершил судьбы людей на свое усмотрение, ушло за горизонт. Боль, конечно, осталась. Она часто дает о себе знать и призывает быть бдительным, чтобы не допустить подобного впредь. И потому я согласен с вами, что помнить надо. Но стоит ли терзать себя?..
— Эди, простите меня, я же не знала, что и вы прошли через тот же ад, — промолвила она, с силой прижавшись к его плечу, и всю остальную дорогу вплоть до номера молчала. Не среагировала даже на этажную, которая, оглядев ее с ног до головы, обронила: «О, таких здесь еще не было». Лишь отсутствующим взглядом посмотрела на дежурную и шагнула в открытый Эди номер.
Обеспокоенный долгим ее молчанием и чтобы как-то вывести из этого состояния девушку, Эди спросил:
— Елена, приготовить кофе?
— Я сама, только скажите, где что находится, — ответила она, глянув на него полными слез глазами.
— Не надо, лучше садитесь вот сюда, — предложил Эди, показав на кресло у столика.
Послушавшись его, она молча села в кресло и стала наблюдать за тем, как он заваривал кофе, расставлял чашки и блюдца. Когда же Эди, поставив кофейник в центре столика, сел напротив нее и стал разливать кофе в чашки. Елена неожиданно коснулась его руки и промолвила:
— Во мне сейчас живут два чувства — одинаково сильно хочется и плакать, и радоваться. Плакать оттого, что осознаю себя одинокой. Радоваться тому, что рядом вы, человек, который стал мне очень дорог.
Я боюсь и внутренне дрожу от одной мысли, что вы покинете меня. Пожалуйста, папин друг, не лишайте меня надежды.
— Елена, я знаю, вы сильная и умная девушка… — начал Эди.
Но она прервала его взволнованным голосом:
— Я не хочу быть ни умной, ни сильной. Я хочу быть слабой и любимой. — После этих слов она подошла к ошарашенному от ее настойчивости Эди и, взяв за руку, повела в спальню.
Он осознавал, что переходит грань дозволенного неписаными чекистскими правилами, как и то, что может потерять влияние на нее в случае отказа подчиниться ее страсти. Но, еще не зная, как поступит, безропотно ступал за ней… Только оказавшись у кровати, остановился и, нежно обняв ее, произнес:
— Леночка, мы не должны этого делать! Иначе я не смогу взглянуть в глаза твоему отцу, ведь он все поймет.
После этих слов она неожиданно заплакала и, покрыв его лицо страстными поцелуями, села на край кровати.
— Я вам не нравлюсь и потому отвергаете?! — всхлипывая, проронила Елена.
— Разве это возможно?! — воскликнул Эди, присаживаясь с ней рядом. — Вы красивы и стройны, как богиня. Я счел бы за счастье обладать вами. Но мы должны быть сильными, чтобы не расстроить вашего отца и моего друга. Ему и так трудно приходится.
— Я завидую папе, что у него есть вы, — промолвила она, подняв на Эди глаза в слезах.
— А я ему, что у него есть такая дочь-умница, — сказал он, подушечками пальцев смахнув с ее щек капельки слез. — Спасибо, что поняли и помогли мне справиться с собой.
Елена заглянула ему в глаза и тепло спросила:
— Эди, вы не обманываете, что хотите меня?
— Нет, не обманываю. Просто пытаюсь быть верным своему слову, которое дал Александру, заботиться и помогать вам.
— Хорошо, — сказала Елена, как-то по-детски всхлипнув, — я верю вам. А потом, печально улыбнувшись, обронила: — Но уезжать сегодня от вас не буду. Так что пойдемте пить кофе. Потом будем спать солдатиками. И, резко встав, направилась в зал.
Эди, еще некоторое время посидел в прежней позе, а потом последовал за ней. Елена сидела в кресле и пила остывший кофе.
— Может, подогреть? — спросил он.
— Не надо, мне сейчас больше холодный нужен, — ответила она, явно намекая на только что отбушевавший в ней порыв страсти.
— Елена, обещаю после Минска угостить вас горячим кофе, конечно, если вы не предпочтете ему холодный, — улыбнулся Эди и потянулся к своей чашке.
— Чего же вы сами такой пьете? — подначила Елена.
— Мне тоже сейчас нужен остывший, — отшутился Эди, давая понять, что воспринял ее иронию, и демонстративно пригубил чашку.
— Неужто? — обронила она, недоверчиво нахмурив брови, из-за чего на переносице образовались две чуть заметные складки, которые, должно быть, означали, что она сердится.
— Да, именно так, — отреагировал Эди, еле справившись с готовыми растянуться в улыбке губами.
То ли заметив его борьбу с нахлынувшей эмоцией, то ли еще находясь под впечатлением его слов об остывшем кофе, Елена, неожиданно широко раскрыв свои бесконечно голубые глаза, в которых он боялся утонуть, вопросительно произнесла:
— А насчет горячего кофе после Минска вы, конечно, пошутили?
— Нет, Леночка, не пошутил, — ответил он и увидел, как потеплел ее взгляд.
— Верю и буду ждать этого дня, железный папин друг. И потому сегодня солдатиком спать не будем. Вы сначала покажете мне приемы, которыми расправились с теми хулиганами, а потом проводите меня домой. Хорошо?
— Хорошо, как скажете, так и сделаю, только переоденусь, — сразу согласился Эди, приятно удивленный происшедшей с Еленой метаморфозой, и опять чуть не рассмеялся, но теперь уж оттого, что услышал аллегорию «железный человек» от нее. Раньше, когда подобное говорил Артем, он не реагировал на его возгласы, относя это к своему физическому состоянию. Но услышать такое из уст красивой девушки, определенно иронизирующей над его поступком, ему не доставило никакой радости.
— Спасибо, папин друг, но только я вам составлю компанию, — промолвила она, окинув его испытующим взглядом.
— В джинсах вам будет неудобно, примерьте мой спортивный костюм. Он находится в сумке, что стоит у шкафа в прихожей. Он вам будет велик, но вы закатайте штанины и рукава.
— Ур-ра! — воскликнула Елена и, сорвавшись с кресла, бросилась в прихожую.
«Пацанка, тебе бы еще в куклы играть, а не мужчину соблазнять», — мысленно произнес Эди и пошел в спальню.
Когда он, переодевшись в кимоно, вышел в гостиную, Елена стояла там, расставив свои длинные ноги на ширину плеч и сжав кулачки, а также изобразив на лице серьезную мину, показывая тем самым, что готова к тренировке. Увидев эту позу и свисающую, словно балахон, с ее узких плеч майку, закатанные по колено штанины, он усилием воли подавил в себе рвущийся наружу приступ смеха и знаком руки предложил начать занятие.
Отработав в течение часа базовые приемы, они приняли душ, а затем, выпив чай, поехали в Кунцево. До квартиры добрались быстро и без приключений. По просьбе Эди она показала ему квартиру, после чего он предложил провести небольшой ремонт на кухне и балконе, объяснив, что ей не нужно будет платить за него. Елена согласилась, но с условием, что во время ремонтных работ она будет находиться дома вместе с ним, так как боится оставаться одна со строителями.
Затем она приготовила кофе и накрыла столик у дивана. Некоторое время они смотрели вместе телевизор… Когда Эди демонстративно посмотрел на часы, давая тем самым понять, что ему пора возвращаться в гостиницу, Елена молча проводила его до двери. И перед тем, как ее открыть, прильнула к нему всем телом, обвив шею руками, и взволнованно прошептала ему в ухо:
— Я очень сильно хочу, чтобы вы остались, но понимаю.
— Спасибо, Леночка, что вы такая сильная, — прервал Эди и, легко взяв за локти, нежно чмокнул ее в пылающие губы, отчего она еще теснее прижалась к нему и долго, страстно его целовала… Потом неожиданно отступила назад и промолвила: