Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Так думай, ты же носишь шапку пятьдесят девятого размера, — рассмеялся Эди.
— Хорошо, сейчас пойду думать, а то, не дай бог… — не договорил он, а затем, сделав непродолжительную паузу, продолжил: — и папаху заберут.
— Вот теперь слышу, что начал быстро соображать, — заметил Эди. — Ты продолжай в таком же духе, а я с хозяйкой квартиры пойду «лебедей» Григоровича смотреть.
— Понял. Мы тем временем посмотрим ее гнездо.
— Удачи, но не забудь, что там может околачиваться аспирант.
— Я знаю, где и когда он гуляет, так что не проморгаем. Кстати, опять Маликов напомнил о тебе. Видимо, ему хвоста тот, с кем ты встречался, накрутил за Бузуритова.
— Когда вернусь, позвоню. Конечно, если не поздно будет.
— Ты все равно позвони. Я сюда раскладушку принес.
— Понял, так и сделаю, — сказал Эди и положил трубку.
К тому времени Люба приготовила кофе и предложила ему выпить перед театром.
— Спасибо, Любонька, за заботу, а то я совсем отвык от женского внимания в последнее время, — тепло произнес Эди, подвигая к себе чашку.
— Вам все некогда, дела да дела, — кокетливо промолвила она, улыбнувшись во весь рот, отчего обнажился ровный ряд белых зубов и на щеках проступили ямочки.
— Вот закончим это дело, и тогда можно будет восполнить потери, — мечтательно заметил Эди, отпив кофе.
— Знаете, что сказала Ольга, когда я попыталась ее в таком же духе успокоить?
— И что эта «мур-мур» сказала? — улыбнулся Эди.
— Промяукала, мол, не надо откладывать на завтра свои желания, так как неизвестно, каким будет это завтра, — захихикала Люба, закрыв лицо руками, что означало ее смущение.
— А она молодец. Как говорят на Востоке, шербет надо есть тогда, когда слюнки потекут от его вида, — поддержал он игривое настроение девушки.
— Я запомню эту мудрость и при случае напомню ее вам, — прыснула Люба.
— Напомни, Любонька, обязательно напомни, — сказал Эди, поднимаясь, чтобы идти в театр.
— Удачи, смотрите только не влюбитесь в девушку, а то вы с такой нежностью говорите о ней, — посоветовала она, вставая, чтобы закрыть дверь.
— Мне ее просто жаль. Она заслуживала лучшей доли, чем быть дочерью предателя, — шепотом произнес Эди перед тем, как шагнуть в коридор.
Глава XXIII
Эди пришел к театру раньше назначенного времени, чтобы иметь возможность оглядеться. Для этого прошел на площадь перед ним и, присев на одну из свободных скамеек у фонтана, стал ждать Елену. Скоро он увидел ее среди людей, идущих от станции метро. Она была не одна — рядом шел Даниил и о чем-то говорил, активно жестикулируя руками. Как только они вышли на площадку, он взял ее за руку и остановил, но девушка вырвалась и, уже не обращая внимания на его слова, продолжила движение.
Эди, не зная, как ему быть в этой ситуации, еще некоторое время продолжал сидеть. Но, дождавшись, когда она поравнялась с ним, сразу встал и шагнул к ней.
Елена сразу заметила его и, улыбнувшись, спросила:
— Я опоздала?
— Нет, я раньше пришел, — ответил Эди, видя углом зрения, как Даниил мгновенно шагнул в толпу и прошел мимо.
— Спасибо, я давно хотела посмотреть этот балет, но как-то не получалось.
— Очень рад, что угодил, — сказал Эди и предложил пройти в театр.
После этого она неожиданно для Эди взяла его под локоть и весело промолвила:
— Пойдемте, папин добрый друг.
«Интересно, почему она ни словом не обмолвилась о Данииле. Может быть, решила, что я не заметил ее борьбу с ним», — подумал Эди, шагая с ней рядом.
— А где мы будем сидеть, надеюсь, не на галерке? — пошутила она, легко повиснув на его руке.
— В партере, в седьмом ряду.
— Ну, вы просто молодец. Как это вам удалось?
— Тут моей заслуги нет. Просто кассирша предложила горящие билеты.
— А она красивая?
— Вообще-то ничего, но не в моем вкусе, — пошутил Эди, протискиваясь вперед.
— Эди, зачем меня обманывать насчет горящих билетов. Разве вы не видите, что все эти люди спрашивают лишние билетики?
— Им надо было в гостиницу «Россия» идти, а не здесь толкаться, — выдавил из себя Эди, наконец проложив ей дорогу к входу.
Спустя десять минут они уже были в зале.
В антракте Эди угостил Елену бокалом шампанского и шоколадом, что вызвало у нее воспоминания о трехлетней давности посещении Большого театра вместе с матерью и отцом. И она вновь загрустила.
После театра они походили по Красной площади и по предложению Эди поужинали в ресторане «Метрополь», где она рассказала о сегодняшнем приставании к ней Даниила, предлагавшего не ходить в театр, а поехать с ним на Воробьевы горы, где они могли бы хорошо провести время. На вопрос Эди: может быть, у Даниила серьезные намерения? Она резко бросила:
— Не верю я ему. Он как банный лист. И все норовит ко мне домой попасть.
— Но вы только что сказали о приглашении на Воробьевы горы? — сыронизировал Эди.
— Сначала туда, а потом — домой, — сказала она, вскинув брови.
— Видно, хотел в домашней обстановке поговорить?
— Не верю я ему, он просто неискренен. Вы знаете, о чем он у меня спрашивал?
— Нет, конечно, ведь вы же не рассказывали, — произнес Эди, сделав вывод, что действия этого парня можно будет использовать, чтобы отказаться от выполнения просьбы его отца относительно ремонта в квартире «Иуды».
— О вас спрашивал, о вас. Мол, кто этот парень, с которым ты собираешься в театр.
— Это вы ему сказали о театре?
— Да, чтобы отстал от меня.
— Извините, что его еще интересовало относительно меня?
— Спрашивал, что вы рассказывали о себе и папе. Оказывается, он знает папу.
— Елена, неудивительно, что он или еще кто-нибудь знает Александра. Ведь ваш отец известный в Москве человек.
— Понимаете, я почувствовала, что он знает больше о папе и обо мне, чем говорит. Меня это сильно насторожило.
— Мне тоже непонятен его чрезмерный интерес к вашей семье. Я уже говорил вам, что с ним надо быть аккуратней. Скажите, а вы ненароком не рассказали ему о чемоданчике и сберкнижке?
— Не-ет, что вы! Конечно нет. Я сказала, что вы друг папы, но подробностей ваших с ним отношений не знаю.
— И это его удовлетворило?
— Куда там… начал убеждать, что он волнуется за меня из-за того, что вы уголовник.
— Откуда же он знает, что я находился в изоляторе?
— Об этом и я его спросила. А он, мол, земля полнится слухами, так что остерегайся его. Но я, конечно, ему сказала, что не собираюсь никому доверяться.
— Вот это правильно. Во всем остальном вместе разберемся, я обещаю вам.
— Знаете, я верю вам. И очень хочу вместе с вами поехать к папе, — промолвила она, нежно коснувшись его руки.
— Елена, обещаю вам сделать все от меня зависящее, но сейчас поедемте, я провожу вас до дома, уже поздно.
Скоро они вышли из ресторана и на такси поехали в Кунцево. По просьбе Елены они за пару кварталов отпустили машину и пешком пошли к дому. На подходе к нему трое молодых людей пристали к ним, требуя денег на выпивку. Когда же Эди потребовал отстать, то один из них вынул нож и пошел на него, угрожая порезать на мелкие кусочки. Двое других, изготовившись к нападению, стали заходить с боков. Елена крикнула им, чтобы перестали, одного даже назвала по имени. Но это не помогло. Тогда Эди отодвинул ее в сторону, сказав, чтобы не вмешивалась, и с металлом в голосе произнес:
— Прекратите, еще не поздно отказаться от своих намерений.
— Падла, давай по-хорошему деньги или скидывай джинсу, а не то мастерну.
— Братан, чего с ним балакать, давай с ходу залетного фраерка на кукан посадим, — в один голос проскрипели его сотоварищи.
Услышав блатную речь, которая напомнила ему о днях и ночах, проведенных в изоляторе, Эди буквально озверел, что выразилось в молниеносных ударах ногами и руками в живые мишени.
В этот момент неожиданно на поле боя появилось двое рослых мужчин, которых Эди принял за подмогу своим поверженным противникам, и двинулся на них. Но они, переглянувшись между собой, тут же ретировались. Один из них уважительно произнес: «Парень, все о’кей, мы не с ними. Наоборот, прибежали, чтобы помочь. Но, как видно…» — не договорил он и, махнув рукой, последовал за своим товарищем.