Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Бузуритов? — шепотом спросил Артем у своего зама, который, махнув головой из стороны в сторону, тут же выпалил в трубку: — Есть, сейчас передам, — и показал Эди рукой, что ему надо подойти к аппарату.
Эди перехватил у него трубку и бросил в нее короткое:
— Слушаю.
— Это помощник Иванкова, соединяю с ним.
В следующую секунду донеслось:
— Майор, действуй, как договорились, и не оглядывайся назад. По результатам доклад лично мне. Все понятно?
— Так точно, товарищ генерал, — четко произнес Эди и, дождавшись коротких гудков, вернул трубку Минайкову.
Артем, по тону понявший, что Эди разговаривал с зампредседателя, нетерпеливо спросил:
— Ну что?
— Сказал, что нам надо работать, не оглядываясь назад. Вопрос с микрофоном отпал. Надо получить пленку и звонить резиденту.
— Вот дела пошли, — растерянно обронил Артем и придвинул к себе чашку с кофе.
— Тебе давно говорили, пей кофе, а ты не хотел, — пошутил Владимир, в свою очередь подмигнув Эди.
Но не успел Артем пригубить кофе, как раздался стук в дверь и вслед за этим в кабинет неторопливым шагом вошел мужчина небольшого росточка. В глаза бросились округлый живот под белоснежной рубашкой, туго затянутый на жирной шее синий галстук и короткая под ежик стрижка, удачно скрадывающая глубокие залысины.
«Наверно, это и есть тот самый грозный Бузуритов, от упоминания которого у Артема начинается трясучка», — успел подумать Эди до того, как Минайков резко встал, громко скомандовав: «Товарищи офицеры!» После чего Артем и Эди поднялись, как и положено по уставу, по стойке «смирно».
— Садитесь, садитесь, товарищи, я на секундочку, надеюсь, не помешаю, — мягко промолвил вошедший, растянув в улыбке тонкогубый рот. — Не дождался, когда вы, товарищи чекисты-коммунисты, пожалуете ко мне, и решил сам зайти, ведь дело-то срочное. Как говорится, если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. По-моему, я не ошибся, товарищ Атбиев?
— Вроде нет, — коротко ответил Эди, присаживаясь на прежнее место.
— Вот и хорошо, — так же успокаивающе заметил Бузуритов, с выдохом присев на стул рядом с Артемом. — Товарищ Минайков, может, и меня угостите кофе, у вас, говорят, он лучше, чем у других получается… Так вот, — продолжил он, не дожидаясь его ответа, — я хочу отметить, что вами, товарищи, проведена очень ценная работа по разоблачению опасного врага советской власти. И мы об этом успехе должны будем сказать со временем на весь мир. Сказать, что империализм никак не может согласиться с тем, что на одной шестой части земли навсегда укрепились идеи марксизма и ленинизма… Молодцы товарищи, так держать, ведь вы вооруженная часть нашей партии. Ну а что касается вас, товарищ Атбиев, то я знаю, какие усилия вам пришлось приложить, чтобы склонить этого заклятого врага к даче признательных показаний.
Эди слушал Бузуритова и не мог освободиться от мысли, что он находится на лекции о политической бдительности. Но более всего его удивило то, что этот человек оказался в роли одного из руководителей подразделения, где работали высокие профессионалы контрразведки.
— …Несомненно, товарищ Атбиев, эта заслуга не останется без внимания на этапе подведения итогов операции, и вы, конечно, будете достойны поощрения, о чем мы проинформируем все территориальные органы в воспитательных целях. Вот так, товарищи. Теперь давайте поговорим о предстоящей встрече с Моисеенко, — предложил он, отпив из поставленной перед ним Минайковым чашки. — Дело-то деликатное и архиважное. Надеюсь, вы, товарищ Атбиев, к нему морально готовы. Но тем не менее считаю своим долгом обратить внимание на то, что вам оказано большое доверие, и его надо в полной мере оправдать. Вы понимаете меня?
— Понимаю, — ответил Эди.
— Кроме того, вам необходимо запомнить все детали встречи и, главное, как он будет реагировать на вас и ваши слова, чтобы понять, поверил ли, не возникло ли у него подозрений по существу вашей миссии, ну и так далее.
Затем, сделав продолжительную паузу и отпивая из чашки, как бы между прочим заметил:
— А насчет микрофона я посоветовался с руководством, и мы решили не нагружать вас такой техникой. Вы же опытный чекист-коммунист и сможете все решить, как надо. Вот так, товарищи. Надеюсь, вам все понятно. Спасибо за кофе, пойду, ждут дела. Да, после Моисеенко доложите, как все прошло.
После этих слов, не дожидаясь возможных вопросов и ответов со стороны выслушавших его лекцию контрразведчиков, он легко хлопнул ладонью по столешнице и с чувством исполненного долга медленным шагом покинул кабинет.
Артем проводил его тяжелым взглядом и затем, повернувшись к Минайкову, спросил:
— У тебя есть что выпить?
— Есть, но нужно ли? Вдруг наш классик вернется, чтобы досказать еще какую-нибудь истину.
— Доставай, иначе у меня мозги слипнутся. А сам сходи за пленкой.
Поставив на стол бутылку коньяка и два бокала, Минайков ушел.
— Эди, я перестаю воспринимать, что происходит, — произнес Артем, разливая коньяк в бокалы. — Ты хоть понял, что он за человек?
— Мне бы тебя понять, а то странно ты стал себя вести, не узнаю прежнего Ковалева, — холодно заметил Эди, посмотрев ему в глаза.
— Ты это из-за моей реакции на поручение зампреда?
— Не только.
— Понимаю, нехорошо получилось и с микрофоном. Но и ты пойми, сейчас рассматривается вопрос о моем продвижении, и мне нельзя ошибиться, иначе зарубят на корню.
— Тебе нельзя по этой причине, Маликову потому, что не хочет конфликтовать, а на поверку оказывается, что зампредседателя не в курсе возможного провала операции из-за человека, который толком и не знает последствий его каприза. Странная картина получается, ведь при таком отношении можно не только операцию, но и страну профукать. Кстати, об этом «Иуда» мне в открытую говорил… Может быть, кто-то, не желающий волновать руководство комитета такими деталями, вырезал и это из аудиосводки?
— Эди, ты о многом, происходящем в этих стенах, да и за кремлевской стеной, не знаешь. Знал бы, не стал так стыдить меня за осторожность. Я не хочу обо всем этом говорить, давай лучше пропустим по стопочке и успокоимся.
— Мне нужно звонить Моисеенко.
— До гостиницы все выветрится.
— Тогда хоть какую-нибудь закуску принеси.
— Сейчас посмотрю у Володи.
Не успели они приступить к закуске после первой стопки, как вернулся Минайков, который с ходу выпалил:
— Можете действовать, сделано не хуже, чем у самого «Иуды», — и передал Эди упаковку с пленкой.
— Постараюсь, если на выходе не встречусь с лучшим контрразведчиком вашего главка, — пошутил тот, вставая, чтобы идти.
— Может, еще по стопочке? — предложил Артем.
— После нее придется еще третью обязательную пить, лучше продолжим после того, как созвонюсь с резидентом, — сказал Эди и направился к выходу.
Звонок Моисеенко Эди сделал из таксофона в холле гостиницы. По специфичному щелчку понял, что на том конце провода сработал определитель номера. Ответила какая-то женщина. Убедившись, что набрал нужный номер, он назвал себя и пояснил, что прибыл из Минска и хочет переговорить с Андреем Ефимовичем. Женщина после небольшой паузы спросила:
— Откуда вы звоните?
— Я же сказал, что прибыл сюда, — недовольным голосом произнес Эди.
— Извините, я имела в виду, где сейчас находитесь?
— А-а, в холле гостиницы «Россия».
— Он должен скоро подойти, позвоните, пожалуйста, через час, — предложила она и положила трубку.
Эди бросил взгляд на часы и отошел от таксофона, осмысливая происшедший диалог. В голову лезли разные мысли. Но над всеми остальными доминировала одна: «Что они собираются сделать за этот час? Созвониться с Глущенковым и спросить обо мне? Так он не знает, что я выехал в Москву, — «Иуда» специально ему об этом не сообщал, потому что не доверяет. Примчаться сюда и взять под контроль все таксофоны, а затем попытаться проследить и послушать, кто в назначенный час будет звонить отсюда, чтобы потом за звонившим организовать слежку? Вполне разумно. Если допустить такое, то мне необходимо самому организовать контрнаблюдение за таксофоном, с которого буду звонить. Логично, но как лучше все это сделать?»