Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Прекратите паясничать и отвечайте по существу, — настойчивым голосом потребовал следователь, что был постарше. — У нас имеются неопровержимые доказательства вашего предательства и работы на иностранные разведки. Лучше для вас будет, если сейчас добровольно признаетесь и подробно расскажете следствию о своей преступной деятельности.
— Я не знаю, о чем вы говорите, я протестую. У вас нет никаких доказательств моей вины. Вы шьете мне то валюту, то шпионаж, но у вас ничего не выйдет. Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, — процедил сквозь зубы «Иуда», на скулах которого заходили желваки.
Таким его видеть Эди еще не приходилось: «Иуда» буквально кипел ненавистью. Отчего у него создалось впечатление, что тот вот-вот готов наброситься на следователей.
Но другой следователь, что помоложе, спокойно выслушал «Иуду» и предложил:
— Гражданин Бизенко, будет лучше, если вы станете отвечать на поставленные вам вопросы без истерик, по деловому. Я согласен, это неприятно сознавать, но реальность такова — вам инкриминируется серьезное обвинение в измене государству в форме шпионажа в пользу иностранного государства, с вытекающими отсюда санкциями в виде исключительной меры наказания. Поэтому еще раз повторяю вопрос. Расскажите следствию о вашей шпионской деятельности. Вопрос, надеюсь, вам понятен?
Но «Иуда» не стал отвечать на вопрос.
Тогда следователь постарше меланхолично промолвил:
— Значит решили играть в молчанку? Но поймите, у нас имеются необходимые доказательства вашей вины, которых и без ваших признаний достаточно, чтобы суд вынес вам высшую меру наказания.
Затем он достал из стоящей рядом с ним коробки радиостанцию и, положив ее перед «Иудой», спросил:
— Что это за предмет — знаете?
Иуда вновь не ответил, но по выражению его лица и мгновенно выступившей испарине на лбу было заметно, что увиденное потрясло его.
— Молчите? Тогда я скажу — это радиостанция. На ней обнаружены отпечатки ваших пальцев и в установленном законодательством порядке этот факт задокументирован.
Затем он достал из той же коробки шифрблокнот и, указывая на него рукой, повторил тот же вопрос. Но, не дождавшись ответа, пояснил:
— Используя вот этот шифр, вы передавали своим хозяевам особой важности секреты. Знайте, все ваши сообщения у нас имеются, и их совокупность тянет на сто смертных приговоров вам. Вы это понимаете?
Но «Иуда» молчал, отрешенно смотря на лежащие перед следователем радиостанцию и шифры. По его лицу пробегали судороги, пот уже крупными каплями стекал по лицу, но он этого не замечал. Сила нанесенного ему удара была настолько велика, что он пребывал в глубоком стрессе.
— Молчание только усугубит ваше положение, рекомендую отвечать на мои вопросы, — вновь предложил следователь. — Кольцо вокруг вас замкнулось, и ждать помощи неоткуда. Все ваши связи давно находятся под нашим контролем и ваши попытки наладить с ними связь провалены. И вы можете в этом убедиться, взглянув сюда, — сказал следователь, раскладывая перед ним фотокопии его записок, распечатки тайнописи.
Иуда, нехотя перевел взгляд на них и после секундного замешательства надрывно закричал:
— Это не-воз-мож-но!.. — И тут же сник.
После этого в кабинете наступила тишина, вызванная таким необычным поведением подследственного.
За это время Эди спокойно снял с себя экипировку, что было сигналом следователям о его вступлении в происходящее действо, и произнес, делая ударение на каждом слове:
— Возможно, Александр! И потому рекомендую вам прислушаться к голосу разума.
Иуда, резко развернулся на его голос, а затем растерянно произнес:
— Эди, это вы?! — и медленно опустил голову на грудь, продолжая смотреть на него исподлобья.
— Да, это я, Александр, и очень надеюсь на то, что вы реально оцените сложившуюся ситуацию и начнете отвечать на вопросы следователей.
— Но как вы могли, как могли, ведь я вам поверил?! Вы предали меня, мою дочь. Бог не простит вам всего этого!
— Александр, я майор контрразведки, выполняю свою работу, а насчет того, кто, кого и что предал, предлагаю вместе поразмыслить и разобраться.
 
— Вы чекист? — недоверчиво спросил «Иуда».
— Да, — сказал Эди и, подойдя к столу, развернул перед ним свое служебное удостоверение.
— Поразительно, но как правдоподобно… — дрогнувшим голосом промолвил «Иуда». Затем, подняв глаза, на стоящего у стола Эди, спросил: — Надзиратели и эти драки тоже часть вашего спектакля?
— Нет, они чуть не сорвали наши планы, — глядя ему в глаза, ответил Эди.
— Чего ж вы, если обо мне все знали, жилы рвали против блатных? — со злостью в голосе спросил «Иуда».
— Александр, поверьте, я и сейчас бы это сделал, — произнес Эди, продолжая глядеть ему в глаза.
— Знаете, это странно прозвучит, но я верю, что вы так и поступили бы, — промолвил «Иуда», опустив взгляд на лежащие перед ним записки. Затем, встрепенувшись и подняв на Эди полные слез глаза, спросил: — Скажите, что будет с моей Леночкой, ведь она не выдержит всего этого?
— Нам надо обо всем спокойно поговорить. Но хочу вас сразу предупредить, что времени на принятие решения практически не осталось, а от этого зависит все остальное.
— Понимаю, — заметил «Иуда». — Вы имеете в виду те вопросы, которые эти задали? — спросил он, кивнув в сторону следователей.
— И не только.
— Мне надо подумать, — выдавил из себя «Иуда», уставившись в те же записки.
— Но не больше часа, — ответил Эди, взглянув при этом на следователей, кивающих в знак согласия.
— Я хочу этот час побыть один.
— Это можно, — поставленным голосом произнес следователь что постарше, собирая со стола разложенные им вещдоки, — но имейте в виду: если что, мы рядом.
— Спасибо, Эди, — заметил «Иуда», не удостоив даже взглядом благородного следователя.
— Александр, не забывайте о Елене, мысли о ней помогут вам принять верное решение, — посоветовал Эди и направился к стулу, где лежала его экипировка, чтобы вновь облачиться в нее перед выходом в коридор.
«Иуда» только кивнул ему в ответ и облокотился о стол, сложив руки у подбородка, словно в молитве. Затем указательными пальцами сильно потер глаза, будто сопротивляясь сну. И, глубоко вздохнув, опустил голову на ладони, закрыв ими все лицо.
Чекисты вышли в коридор, оставив «Иуду» одного.
— Я буду здесь, — сказал тот же следователь, присаживаясь на один из свободных стульев, — мало ли что шпион задумал. Если что, мне помогут эти, — добавил он, показав рукой на стоящих поблизости надзирателей.
— Вы оставайтесь, а вашего коллегу мы забираем с собой, надо перетолковать о дальнейших шагах.
— В таком случае я с вами, — дернулся следователь и, тут же повернувшись к надзирателям, потребовал, чтобы они были бдительны и прислушивались к тому, что происходит в камере.
— Пойдемте, — предложил следователю Артем, потянув за локоть, и при этом шепнул, что за ситуацией в камере осуществляется аудио-и визуальный контроль.
Как только чекисты вошли в кабинет, следователь, еще не успев толком присесть на стул, взволнованно произнес:
— Товарищи, как говорится, лед тронулся, нужно еще немножко поднажать — и он начнет колоться! Или есть другие соображения?
Следователь, что помоложе, поддержал своего коллегу и заметил:
— Вещдоки, конечно, деморализовали Бизенко, хотя, как мне кажется, он внутренне был готов к такому развитию ситуации, но подключение Эди перепутало ему все карты. Как было видно, шпион меньше всего ожидал, что его сосед по камере, кому он доверился, является чекистом.
«Умница, надо же, как он прочувствовал ситуацию», — подумал Эди, изучающе глядя на молодого человека.
 
— Коллеги, бесспорным является то, что Эди имеет серьезное влияние на «Иуду», — вступил в разговор Артем. — Это проявилось сразу, после первых же его слов. Более того, шпион, уже зная, что Эди является контрразведчиком, практически не изменил к нему уважительного отношения. И это есть наш главный козырь в работе с «Иудой».