Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— А что наружка, ведь за квартирой велось наблюдение?
— Велось, но только с помощью дистанционной техники, наружка стояла у дома. Вход человека в квартиру оператор не зафиксировал или прозевал, увидел его только при выходе из нее… Если бы знали, что он заходил без кейса, то церемониться не стали бы, а так взяли по классике под наблюдение и проследили до адреса. Сейчас идет разработка, но кейс не дает мне покоя, там могли находиться доказательства шпионажа «Иуды», — раздраженно выпалил Артем.
— Могли, но ответить на этот вопрос можно лишь открыв кейс, — сочувственно промолвил Эди.
— Думаю, кейс никуда не денется, как впрочем, и этот ловкач, ребята его так плотно обложили, что он пописать без нашего контроля не сумеет.
— Это хорошо, но никак не пойму, как этот человек умудрился не попасть в поле зрения наших ребят, ведь он с «Иудой» контактировал, на квартиру с ним возможно ходил. Иначе незнакомцу хозяева не отдали бы вещь своего гостя.
— И Николай не менее этим шокирован.
— Ну прямо невидимка, нам лишь остается молиться, чтобы он не оказался шпионской связью «Иуды», — с напряжением в голосе промолвил Эди.
— Будь так, «Иуда» не тащил бы его на квартиру. Скорее всего, это валютчик, а что касается хозяев квартиры, то у меня сложилось впечатление, что они многое не договаривают, но будем их помаленьку трясти, может быть, и проговорятся.
— Возможно, — согласился Эди, — но открытым остается еще один вопрос, каким образом приятель «Иуды» так оперативно узнал о его задержании.
— У тебя что ни вопрос, так удар под дых. В данном случае может быть два варианта: или от хозяев квартиры, которым, в свою очередь, слил информацию кто-то из милиции, знающий, что «Иуда» их постоялец, или этот тип, унесший кейс, контролировал ситуацию вокруг «Иуды».
— Я больше склоняюсь к версии о милицейском следе, допуская, что кто-то из родственников хозяев квартиры работает в ОВД, который, на всякий случай, без враждебного умысла мог сказать им о происшедшем. Иначе, какой-то закрученный детектив получается, в котором кругом орудуют одни шпионы.
Артем внимательно посмотрел на своего собеседника и, хихикнув, весело произнес:
— Эди, в нашем случае без шпионов не получится.
— Знаю, что без них у тебя одна тоска, — в тон ему отреагировал Эди, улыбнувшись, а затем, придав лицу серьезный вид, продолжил: — но, тем не менее, предлагаю проверить мою версию.
— Проверим, если надо, подключим возможности замминистра.
— И еще, по-моему, при завтрашнем допросе нужно огорошить «Иуду» вопросами о хозяевах квартиры, его вещах в ней, затронуть тему о кейсе, мол, что в нем принадлежит ему, а что нет, из чего он может сделать вывод, что кейс у нас. Это напряжет шпиона и заставит сильнее волноваться, что облегчит мою работу с ним, — предложил Эди.
— Согласен, но только после тщательного осмотра его вещей, а то ты сам говорил, как бы он…
Однако, ему договорить не удалось — раздался стук в дверь, и через несколько секунд в кабинет вошли Николай и Юра.
— Вот и мы, — весело произнес Николай, плотно прикрыв за собой дверь, а затем, кивнув в сторону своего спутника, добавил: — Это и есть Юра Рожков.
— Прекрасно, ребята, присаживайтесь, до прихода Бородина нам нужно поговорить о наших делах.
После знакомства и взаимных рукопожатий Эди и Юра согласовали порядок действий при общении с блатными и выполнении поручения «Иуды» в отношении Шушкеева. После чего Юра начал рассказывать, что делает, дабы поднять в изоляторе шум по поводу задержания Эди.
— Твои усилия уже сработали, Карабанов мне сегодня сообщил, что среди обслуживающего персонала СИЗО распространился слух о том, что за Эди вступился его местный товарищ, наняв некоего маститого адвоката, который то ли написал, то ли собирается писать в прокуратуру.
— Прекрасно, теперь надо двигаться дальше, — бодро произнес Артем, легко стукнув ладонью по столу.
— Да, только не забудьте передачку в камеру организовать, иначе мои сотоварищи не оценят моей крутизны — кореш есть, а жратвы нет.
 
— Организуем, сегодня или завтра с утра, — улыбаясь, промолвил Николай.
— Тогда, начальники, зовите следака, хочу на нары, — пошутил Эди, окинув ироничным взглядом своих собеседников.
— Не дай бог, такого иметь по ту сторону баррикад, — произнес Николай, коснувшись рукой плеча Эди.
— Да ну тебя, Коля, чего только в твою голову не лезет, — широко улыбнулся Артем. — Иди лучше зови нашего следопыта.
— Уже бегу, — отшутился Николай, медленно поднимаясь со стула.
— Таким темпом у тебя получится как в дремучем анекдоте о черепахе, которую лев посылал звать на сход зверей прохиндейку лису, — произнес Артем, подтрунивая над медленно двигающимся к выходу Николаем.
— Будете ерничать, вообще не пойду, — бросил он в сторону Артема, уже взявшись за ручку двери.
Тем не менее, через каких-то десять минут он вернулся вместе с Бородиным, который с порога в сердцах выпалил:
— Но такого мерзавца, как этот ваш Бизенко, я еще не видывал, он меня до кипения довел, ты ему одно, а он талдычит только о своем и о своем.
Окинув вошедшего недовольным взглядом, Артем жестко промолвил:
— Между прочим, он у нас один на всех и ожидать от него душевных откровений не следует. Надо заставить его говорить, используя для этого все доступные средства.
— Извините, вы уже не первый раз мне говорите, что надо заставить, заставить, но не забывайте, мы живем не в те времена, когда…
— Вы меня не так поняли, — прервал Артем следователя, — я имею в виду, прежде всего, искусство допроса, умение заставить этого подонка ошибаться.
— Мы и так немало продвинулись, — отпарировал Бородин, — с таким человеком, как Бизенко, не все сразу получается, а мою эмоцию, коллега, вы восприняли дословно. Не торопитесь с выводами, в нашем случае необходима дотошная совместная работа. Поэтому предлагаю ежедневно с учетом складывающейся ситуации корректировать план и тактику работы с подследственным, а не только призывать к действиям. Тогда и результат не заставит себя ждать.
Эди внимательно слушал Бородина, который, к его удивлению, неожиданно дал резкий отпор необоснованным наездам на себя, проявив при этом твердость характера и знание дела. От этого Артем сначала было даже растерялся, а потом съежился и, как показалось Эди, намеривался осадить, на его взгляд, зарвавшегося следователя. В целом создалась ситуация, которая могла перерасти в контрпродуктивное столкновение характеров, что усложнило бы их дальнейшую совместную работу, чего нельзя было допустить.
«Надо спустить пар, иначе они могут и рассориться не на шутку», — решил Эди, и, не ожидая, когда Бородин завершит свой монолог, улыбнувшись, резко заметил:
— Извините, ребята. Как вы догадываетесь, я тоже имею отношение к этому делу. И потому хочу высказаться, конечно, если вы не возражаете, а то вы без меня все тут решите.
Произнеся эти слова, Эди сделал паузу, внимательно вглядываясь в лица Бородина и Артема, на которых еще сохранялись тени былого напряжения, как бы предлагая им, мол, прекратите фехтование колкостями, и, под одобрительное Николая: «Эди, говори» продолжил:
— Бизенко, действительно, трудный случай, в этом никто не сомневается, как и в том, что с ним нужно работать напористо и системно, и такие возможности у нас имеются. Есть совсем новые моменты, которые позволят его растолкать, есть и мысли, как использовать с максимальной пользой. Поэтому предлагаю еще раз все взвесить и четко определить, кто и как будет действовать. И поскольку все нити по данному делу держит в своих руках Артем, ему и карты в руки, но только предлагаю предварительно отпустить Юру, он должен заниматься моей свободой.
 
— Давайте так и сделаем, — согласился Николай.
— Я — за, но сначала нужно закончить с Бизенко и возвратить его в камеру на обед, — заметил Бородин и тут же подчеркнуто вежливо сказал Эди: — Вам тоже следует вернуться, а то могут возникнуть подозрения у сокамерников, да и надзиратели зададутся вопросами относительно того, где вы питаетесь. Если не в камере, значит кто-то подкармливает, здесь такое себе могут позволить лишь опера.