Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Укладывая бледного от потери крови Солодовникова на заднее сиденье, мы не надеялись, что Филиппову удастся довести его живым — дорога была не близкой, — но иного выхода не было.
В городской больнице хирург Бердта и старшая медсестра Шулова немедленно сделали раненому операцию и переливание крови Долгие дни и ночи, постоянно рискуя жизнью, так как в больницу часто заглядывали немцы, Шулова самоотверженно дежурила возле больного. Так благородный подвиг чешских патриотов спас Солодовникову жизнь.
Связь со своими осведомителями в районе деятельности группы мы осуществляли через «почтовые ящики». Каждый осведомитель имел свой тайник, куда приносил собранные сведения и там же находил для себя очередные задания.
Ночью Иван Сапко объезжал на велосипеде все «почтовые ящики» и собирал почту. Позднее эту работу выполняли уже три человека, а затем, когда людей у нас в отряде стало много, да и корреспонденция в наш адрес поплыла целым потоком, этим делом занималась группа «почтальонов». Каждый из них обслуживал два-три «почтовых ящика».
До прибытия в этот район нашей группы здесь не было активной партизанской борьбы. Нас, раньше воевавших в украинских партизанских отрядах, удивляло, что железные дороги и даже железнодорожные мосты не охраняются, по улицам городов можно в любое время дня и ночи ходить без специальных пропусков. Но все это было нам на руку.
Поскольку разведывательная работа уже налаживалась, решили значительно увеличить состав группы за счет бежавших из плена. Из приходивших к Степану Маклакову беглецов стали подбирать людей, наиболее подходящих для нашей работы. Остальных направляли в Моравию, где в районе Ческой Тржебовы начал действовать партизанский отряд Виктора Осипова.
Людей в отряд можно было набрать много, но мы не могли пока всех обеспечить оружием. Обратились к подпольщикам с просьбой помочь нам приобрести необходимое на первое время вооружение.
Раздобыла оружие подпольная группа Алексея Штепанека, которая действовала на станции Хоцень. Определяя по сопроводительным документам состав груза из проходящих через станцию эшелонов, железнодорожники выбраковывали нужный вагон как аварийный, требующий немедленного ремонта, выводили из состава и загоняли его в конец станционных путей, в тупик.
Ночью производили «ремонт»: вагон вскрывали, часть оружия из него перетаскивали в небольшой грузовичок, предоставленный для этой цели Гоудеком, и вывозили или в дом Гоудека или в лес.
На «отремонтированный» таким необычным способом вагон специально изготовленными клещами ставилась новая пломба, его прицепляли к следующему составу и отправляли по назначению.
Эту опасную работу неоднократно проводили товарищи Штепанек, Кутцлер, Дртина, Шмеряк, Жига, Генный и другие. Клещи изготовил слесарь авиационного завода Унцейтлиг.
Таким образом для отряда были добыты несколько десятков винтовок, пулеметы, патроны, большое количество ракет и несколько тонн муки. Все это было нам действительно необходимо.
Получив от подпольщиков оружие, мы могли каждую ночь направлять небольшие группы партизан далеко в сторону— под Рыхнов, Пардубице и Хрудим. Там на дорогах устраивались засады на фашистов. В отряд партизаны приносили трофейное оружие и приводили пленных.
Каждый день мы по радио передавали в Центр сводки о работе железных дорог и хорошо знали, какое громадное количество боевой техники и живой силы врага перебрасывалось на фронт.
С первых же дней, как стали поступать материалы от Франтишека Гашека, нас удивило количество грузов, перевозимых по «главной трати», как называли чехи дорогу Прага — Брно.
Мы сразу же заинтересовались этой дорогой. Очень уж хотелось перерешать, хотя бы на время, такую важную для врага, так интенсивно пульсирующую эшелонами артерию.
Но взрывчатки у нас не было. Перед вылетом не захватили ее с собой — и так были нагружены до предела, да и посылали нас сюда не мосты взрывать, а сидеть тихо, все видеть, все слышать и обо всем сообщать.
А сидеть тихо мы уже не хотели. Диверсии на дороге отвлекли бы только часть наших сил и не мешали разведывательной работе.
Нас выручили железнодорожники станции Хоцень. Нм удалось «позаимствовать» в одном из вагонов 800 килограммов тола в шашках и стандартных трехкилограммовых зарядах. Мы его сложили в тайнике, оборудованном в лесу группой Журова. Капсюли-детонаторы и бикфордов шнур удалось достать у рабочих каменного карьера в Бороградеке. Два моста на железной дороге Хоцень — Наход взлетели в воздух.
Но подрывать проходящие поезда мы все еще не могли— не было ни детонирующего шпура, ни механических взрывателей. Рассчитать же заранее длину бикфордова шнура так, чтобы взрыв произошел под паровозом, невозможно.
И опять же на помощь пришли подпольщики. По нашему эскизу на авиационном заводе были изготовлены упрощенные взрыватели натяжного действия. По ночам на железных дорогах загремели взрывы.
Оккупанты уже не могли здесь чувствовать себя так уверенно, как прежде. На железной дороге была введена усиленная охрана.
Во втором томе сборника документов «Освобождение Чехословакии Красной Армией в 1944–1945 гг.», изданном в 1965 году в Праге издательством «Наше войско», на странице 31-й говорится, что хотя на охрану дороги были брошены войска из расчета пять солдат на один километр, «…вся немецкая система охраны дороги в это время очутилась в критическом положении… Командование группы армий „Центр“ докладывало Франку о все возрастающих нападениях „банд“ на линии северней от железной дороги Хоцень — Оломоуц и на всей этой магистрали вплоть до Богумина. Взбешенный Франк, — говорится далее в документах, — покарал инспектора охраны дорог оберштурмбанфюрера СС Ленгольдта и отправил его на фронт, а вместо него назначил майора Алерса… Гиммлер отозвал 8-й полицейский полк СС во вновь созданную полицейскую истребительную бригаду, а начальник тыла 1-й танковой армии снял с линии фронта Фридлянд — Валашске — Межиричи батальон охранного железнодорожного полка „Силезия“…»
Все в больших размерах проводили саботаж и диверсии на железной дороге и подпольщики. Они всячески задерживали отправку эшелонов, путали накладные листы, заклеивали на вагонах название станции назначения новыми надписями, после чего груз шел по другому адресу, выпускали на ходу горючее из цистерн, сыпали песок в буксы вагонов, перед отправкой эшелона подбрасывали в товарные вагоны хитроумно сделанные химические зажигалки, вызывавшие в пути пожары и взрывы…
Саботаж на производстве стал к тому времени массовым явлением. Все большее распространение получал лозунг: «Трудись не спеша!» На тротуарах, на заборах, на домах, на стенах заводских цехов часто можно было увидеть нарисованную черепаху. Эти рисунки приводи ли оккупантов в бешенство и вызывали улыбки у чехов. Они каждому были понятны — «трудись не спеша!»
Результат работы подпольных групп не замедлил сказаться — производительность труда в марте снизилась наполовину. «Кузница оружия», как оккупанты называли чешскую промышленность, работала на холостом ходу.
Конец «сухарного» аэродрома
Как-то при встрече Ольга Лошанова сказала, что со мной очень хотел бы встретиться штабс-капитан Вовес.
— А кто такой этот штабс-капитан?
— Это бывший офицер чехословацкой армии. С самого начала оккупации работает управляющим государственным животноводческим хозяйством в замке Замрск. Пользуется в нашем селе большим уважением.
— Вы что же, рассказали этому штабс-капитану о том, что связаны с нами? — я пытался скрыть свое раздражение.
— Нет, что вы! Я ничего и никому о вас не говорила.
— Тогда почему же он обратился именно к вам с такой просьбой?
— Я сама не знаю. Он очень умный и наблюдательный человек и, очевидно, сам о чем-то догадывается.
— И вы пообещали ему организовать встречу со мной?
— Нет, нет! Я сказала пану Вовесу, что тоже слышала о том, будто в наших лесах появились советские парашютисты, но сама в это не очень верю — мало ли что говорят теперь люди.