Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Парни радовались, что встретили здесь хотя бы нас. А для нас каждое их слово являлось важной информацией об обстановке в окружающих селах и городах.
— А здесь в лесах есть партизаны? — я попытался перевести разговор на практическую тему.
Оказывается, партизан в здешних лесах нет, но укрывается много бежавших из плена советских солдат, которых, несмотря на угрозы гитлеровцев, всячески поддерживает население.
Ни немцев, ни полиции в Тыништко нет. Ближайший участок чешской жандармерии находится в селе Добжиков. Немецкие гарнизоны имелись только в городах. Ближайшие — в Хоцени и Высоке Мыто. В краевом центре Пардубице, что отсюда в двадцати километрах, находилось управление гестапо. Отделение гестапо имелось в городе Хрудиме.
Парни пообещали к вечеру прийти в лес еще раз и принести побольше продуктов. Договорились встретиться здесь же в семь часов вечера.
Вернувшийся с поста Богданов рассказал, что парни прямо через поле прошли в село Тыништко. Мы быстро собрались и, уничтожив все следы недолгого здесь пребывания, двинулись в глубь леса. Часам к шести, оставив груз на попечение Лобацеева и Саратовой, кружным путем вчетвером подошли к месту предстоящей встречи с нашими новыми знакомыми. Пришли заранее, чтобы обследовать окружающий лес и, выбрав удобное место, видеть, как, а может быть, и с кем придут чешские парни на свидание.
На опушке в густых кустах возле самой дороги, по которой приходили из Тыништко чехи, Богданов заметил какое-то движение. Мы притаились, стали наблюдать. Вот в кустах на мгновение показалась и снова присела фигура в светло-зеленой шинели. Кто это? Немцы? Неужели парни были провокаторами и для нас уже приготовлена засада?
Мы, пожалуй, готовы уже были незаметно уйти, как над кустом можжевельника снова появилась фигура. Человек стоял к нам спиной и смотрел в поле. На нем была какого-то странного цвета шинель, на голову до ушей натянута черная кепка. Возле него вскоре появилась фигура второго человека в такой же шинели и глубоко насаженной пилотке. Постояв немного, оба незнакомца присели в кустах.
Мы решили захватить их и выяснить, в чем дело. С трех сторон окружили кусты. Подошли вплотную. Те не замечали нас.
— Встать! Руки вверх! — скомандовал Богданов, выскочив из-за куста.
С земли торопливо поднялись двое. В поднятых руках не было оружия. В первый момент бросились в глаза их неестественно желтые, будто выкрашенные охрой, лица.
— Кто такие? Что тут делаете? — сердито спросил Богданов. Окрик вывел незнакомца из состояния шока. Он вскинул на Богданова глаза, увидел на нем ушанку с красной звездочкой и, казалось, только сейчас дошел до него смысл услышанных слов.
— Наши, наши товарищи! — вскрикнул он и, протянув к Богданову руки, шагнул навстречу.
— Руки! — грозно напомнил Богданов и дернул автоматом.
— Мы свои, свои, русские. Бежали из плена, — торопливо заговорил тот, испугавшись, что этот сердитый, словно с неба свалившийся русский вдруг, не разобравшись, нажмет на спуск, и совершится непоправимое.
Это были бежавшие из плена Владимир Ступенько и Константин Глухов. Мы расспросили их обо всем, и Сапко повел парней в наш «лагерь».
Между тем наступили уже назначенные для встречи семь часов, а парни из Тыништко не появлялись. Подождав еще с полчаса сверх назначенного срока и не дождавшись чехов, мы решили сами сходить в Тыништко, благо знали, что там ни немцев, ни жандармерии нет, а население сочувственно относится к русским.
В темноте прошли по пустынной улице села. В центре выделялся двухэтажный дом с несколькими освещенными в нижнем этаже окнами. Над входом рассмотрели вывеску с нарисованной кружкой пива и надписью «Гостинец».
Заглянули в окно. В просторной комнате были расставлены несколько грубо сделанных, но прочных деревянных столов. За одним из столов сидели четверо пожилых крестьян в простой рабочей одежде.
Богданов остался на улице, а мы с Пичкарем вошли в зал. Все четверо сидящих за столом обернулись на скрип двери, чтобы рассмотреть новых посетителей. Несколько секунд с открытыми от удивления ртами они смотрели на нас.
 
— Добрый вечер, товарищи! — улыбнулся я.
— Рус! — первой опомнилась женщина. Выбежав из-за стойки, она замерла посреди зала.
— Партизаны! — с удивлением воскликнул один из крестьян и вскочил со стула.
— Да, мы партизаны, — подтвердил я и протянул крестьянину руку…
Он схватил ее обеими руками, долго тряс, произнося какие-то непонятные восклицания. Остальные тоже подошли к нам, пожимали руки, хлопали но плечам, что-то кричали.
Я подошел к столу и взял оставленную там газету. Это был свежий номер «Ческого слова», издававшегося в Праге. Еще несколько таких газет висели на вбитом в стену гвозде.
— Можно купить эту газету? — спросил я у хозяйки, но, видя, что она не понимает вопроса, достал из кармана деньги. Она замахала руками, сложила газету и сунула мне в карман.
— Але то нени правда, то е леж! — сказал один из чехов, показывая на газеты и неодобрительно покачивая головой. — То нени «Ческе слово», то е «Фашистицке слово».
— Вас только двое, или в лесу есть ваши товарищи? — прервал размышления один из крестьян.
— Нас скоро будет много, очень много — вся Красная Армия, — шутя ответил ему.
— В нашем лесу и сейчас много русских, бежавших из плена, — вмешался второй чех. — Мы все носим продукты и одежду к деду Маклаку. А к нему ночью приходят русские, и он их кормит.
— Кто этот дед Маклак?
— Тоже русский. Живет в селе Рзи с первой мировой войны. Его халупа возле самого леса…
В лесу, в своем «лагере», мы рассказали ребятам обо всем, что видели в Тыништко. Всех нас очень радовало, что население в окружающих селах очень дружественно относится к советским людям. Этот лес можно было избрать для своей основной базы и отсюда съездить в Ческу Тржебову, где у нас имелись явки и где должны были работать двое из наших радистов.
Съездить в Ческу Тржебову. Но как? До Ческой Тржебовы километров сорок. Хорошо бы раздобыть пару велосипедов. Да, надо быстрее заводить знакомства. Без помощи местных жителем ничего не сделаем Прежде всего, пожалуй, следует встретиться с дедом Маклаком, о котором так тепло отзываются чехи.
Рано утром мы с Богдановым пошли лесом к селу Рзи. Подходя к опушке, еще издали почувствовали запах дыма и печеной картошки. Затем заметили небольшой костер и сидящего возле него на корточках человека. Одетый в темную куртку и глубоко натянутую на голову помятую шляпу, он палочкой доставал из костра печеную картошку. Подошли ближе. Под ногой Богданова треснула веточка. Человек схватил лежавшую рядом увесистую палку и вскочил на ноги.
Это был рослый широкоплечий парень с исхудалым, измученным и измазанным сажей лицом. Увидев людей с автоматами, он бросился в сторону густого кустарника, но грозный окрик Богданова «Стой! Назад!»- остановил его.
Парень рывком обернулся в нашу сторону. Не выпуская из рук дубинки, он смотрел на наши автоматы, на шапки со звездочками.
— Вы кто, русские? — с удивлением и недоверием спросил он.
— А ты кто такой? — вместо ответа спросил Богданов.
Парень оказался бежавшим из плена сержантом-артиллеристом Николаем Поповым. Бесконечно обрадованный встречей, он торопливо рассказывал о себе, о том, как ему удалось бежать из колонны военнопленных возле города Высоке Мыто, как старый чех в каком-то селе дал свою одежду и направил сюда в село Рзи, к деду Маклаку.
Утром Попов уже побывал у деда. Тот дал ему большой кусок хлеба, немного сала, спички и несколько картофелин. Сказал, чтобы на день пока ушел в лес, а вечером пришел к нему.
 
Покурив и засыпав землей догоревший костер, мы подошли к самой опушке леса. На небольшой полянке, окруженная с трех сторон лесом, стояла ветхая избушка — невысокая, сбитая из теса, с маленькими оконцами, обращенными в сторону леса, покрытая серой черепицей. Сбоку к домику примыкал совсем низенький, но просторный дощатый сарай, стены которого были на зиму утеплены соломой и собранными в лесу листьями. Метрах в двухстах за избушкой виднелись первые дома села Рзи.