Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Так и на толчке. Обычно новый покупатель или новый продавец быстро устанавливает, что здесь к чему, и в зависимости от того, какой товар он покупает или предлагает, находит в этом коловращении базарной жизни свое место. Имеешь отношение к обуви — вот тебе обувной ряд, питаешь интерес к верхней одежде, головным уборам, к галантерее, скобяным товарам, книгам, коврам — всему здесь есть свое место.
Завсегдатаи толчка — это так называемые «жучки», которые управляют торговлей «своих людей», организуют им рекламу и, что самое главное, оберегают их от внимания работников БХСС. Последние хорошо знают «жучков» — этих спекулянтов-перекупщиков и другого рода толчковых дельцов, но остаются нейтральными к ним, пока «жучки» не сделают промашку — не обнаружат себя доказательно, как спекулянты или мошенники, и тогда в силу вступает закон.
Обе противоборствующие стороны внимательно следят друг за другом и за толпой, каждая преследуя свой интерес.
В обувном ряду, где, как и везде на толчке, официально разрешалось торговать только подержанным товаром, самой примечательной фигурой был «жучок» по прозвищу Квазимода: лилипут, чуть больше метра ростом, но с довольно широкими плечами, длинными, почти до самых колен руками, с безобразным лошадиным лицом, в котором особенно бросались в глаза огромный рот, похожий на акулью пасть, когда Квазимода распахивал его, рекламируя свой товар, и тяжелый сильно выдающийся вперед подбородок. Голос у Квазимоды был грубый, рот он растворял на всю его ширину, предельно обнажая один к одному ядреные зубы хищника.
Вряд ли великий французский романист Виктор Гюго мог когда-либо предполагать, что имя знаменитого героя из его романа «Собор парижской богоматери» станет кличкой мелкого спекулянта, базарного «жучка» в Осетии. Но тем не менее это было так.
— Подходи народ в мой огород! Кому подержанные сапоги, крепкие туфли! — орал Квазимода, размахивая при этом своими оглоблеподобными при его росте руками.
Грубо сколоченная, кряжистая фигура с крупной головой, длинными руками, кривыми ногами да еще большими не по росту ступнями как-то скрадывала лилипутство Квазимоды, поэтому он производил впечатление просто малорослого человека.
Работники БХСС знали его, как облупленного. Квазимода уже несколько раз сидел за спекуляцию, но, отбыв наказание, возвращался на толчок, в свой обувной ряд, к своим обязанностям «жучка». Конечно, подержанная обувь, разложенная перед ним на грязной тряпке, была только прикрытием. Истинный интерес Квазимода питал к перепродаже новой обуви, а также кож. Взгляд его маленьких, удивительно чистых голубых глаз не отрывался от окружающей толпы, замечая в ней все, что могло представлять для него интерес.
Завсегдатаи толчка, зная свирепый нрав этого урода, предпочитали с ним не связываться.
— Продаю отличные офицерские сапоги! — ревел Квазимода свою рекламу, зорко следя при этом за довольно видным парнем, который растерянно вертелся в толпе, что-то прижимая руками к груди. По всему было видно, что парень на толчке впервые, а наметанный глаз Квазимоды сразу определил в нем клиента своего профиля.
Вот взгляд парня встретился с глазами лилипута, потом упал на товар Квазимоды. Парень рванулся к Квазимоде, как к своему спасителю, и остановился напротив него.
Квазимода замолчал и вопросительно посмотрел на парня. Тот оторвал руки от груди и чуть приоткрыл полы своего пиджака. Глаза Квазимоды хищно блеснули. В одно мгновение определил он ценность предложенного ему товара. Под пиджаком у парня была пара импортных женских туфель на высоких каблуках, совершенно новых и умопомрачительно модных.
— Сколько? — только и успел спросить Квазимода.
Из-за его спины выпорхнула девица, подхватила обладателя роскошного товара под руку и в ту же секунду будто растворилась с ним в толпе.
Лилипут до того был ошарашен этой неожиданностью, что так и забыл захлопнуть свою акулью пасть. Сделал он это только тогда, когда вокруг раздался легкий смешок соседей по торговле, ставших свидетелями его конфуза.
 
— Ну и лихо же отбила она твоего клиента, — усмехнулся сосед Квазимоды справа — пожилой мужчина в пожелтевшем от почтенного возраста цилиндре.
— Кому босоножки дамские! — заревел вдруг Квазимода с утроенной силой, отчего испуганно вздрогнули даже привыкшие к его реву ближайшие соседи.
А девица в это время, по-свойски прижимаясь к парню своим горячим и упругим бедром, вела его сквозь толпу так, будто, кроме них, здесь никого больше не было — до того ловко увертывалась она от встречных, обгоняла шедших впереди, использовала движение толпы, как попутное течение.
Парень уже успел разглядеть свою спутницу и не считал, что ему не повезло. Красоту ее не портили даже яркий цвет помады, толстым слоем покрывавшей крупные губы девушки, и обильная краска на ее длинных ресницах. Прелесть огромных серых глаз спутницы, естественный румянец ее щек, идеальная форма носика и подбородка, стриженые светлые волосы — все это в сочетании со стройной, точеной фигуркой, которую парень успел уже разглядеть, на мгновение оторвавшись от девушки и посмотрев на нее со стороны, заворожили его с первого взгляда.
Они вынырнули из толпы и остановились, глядя друг на друга.
— Какой размер? — спросила девушка.
— Тридцать шестой.
— Ой! — обрадовалась она. — Покажи.
Парень, как бы опомнившись от транса, настороженно посмотрел на свою столь эксцентричную покупательницу. Взгляд его скользнул вниз, прошелся по вызывающе красивым ножкам и снова вернулся к лицу.
— Хочешь примерить? — улыбнулся он.
— Хочу.
Глаза ее заблестели еще сильнее.
— Но не здесь же, — пожал плечами парень.
— Отвалим к забору, — кивнула она на ограду, окружавшую толчок. Неожиданное в ее устах грубое слово «отвалим» будто встряхнуло парня, и этот толчок избавил его от наваждения. Теперь он услышал в голосе девушки хриплые нотки, а под глазами увидел темные круги — печать беспорядочной жизни, которую не прикроешь никакими пудрами и румянами. Парень уже понял, что эта девица не только красива, но и весьма опытна в размене своих красот на удовольствия жизни.
Они подошли к забору. Зойка — так девушка представилась парню, опираясь рукой о его плечо, примеряла туфли.
— Как влитые! — восторженно воскликнула она, надев обе туфли. — Вот подфартило!
Радость девушки, искренняя и открытая, сделала ее в это мгновение очень похожей на девчонку, получившую в подарок куклу, о которой она так давно мечтала.
— Сколько? — тут же деловито спросила она, раскрывая сумочку.
Руслан назвал цену.
— Ты что, псих?! — гневно бросила Зойка. — Такие бешеные деньги! Ты кто такой? — с откровенно блатными интонациями спросила она и сделала соответствующий жест: будто коснулась кончиками пальцев подбородка Руслана.
Он посмотрел ей прямо в лицо и… широко улыбнулся.
— Если дорого, бери бесплатно. Для такой красотки, как ты, мне ничего не жалко.
— Правда?! — чуть не задохнулась от счастья Зойка. Глаза ее, все лицо дышали уже любовью к Руслану.
— Какой ты красавчик, Русик! — воскликнула Зойка и, неожиданно припав к парню грудью, чмокнула его в щеку.
За спиной Зойки, как из-под земли, вырос мужчина лет двадцати пяти с мягкими белокурыми волосами и угрюмым, немного заостренным лицом. Взгляд его небольших серых глаз прошелся по лицу Руслана, жидкие с пшеничным оттенком брови сошлись к переносице, а тонкие, вытянутые почти в прямую линию губы разомкнулись на пару секунд, вытолкнув в пространство враждебное «здрасте».
Услышав голос мужчины, Зойка крутанулась на каблуках и очутилась лицом к нему. Руслан удивился тому, как сразу изменилось лицо мужчины: глаза потеплели, брови разлетелись в стороны, придав ему откровенное выражение радости. Он сразу сбросил с себя налет колючей враждебности.
 
— Этот красавчик, — оглянулась на Руслан;а Зойка, — подарил мне туфли.
Мужчина метнул в сторону парня неприязненный взгляд, и лицо его вновь стало холодным и злым.