Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

В это время раздался звонок в прихожей.
— Здесь живёт Василий Шостак? — спросил открывшую дверь Стефу солидный мужчина в добротном драповом пальто и широкополой мягкой шляпе.
Это был врач, присланный Всеволодовым.
— Да.
— Можно к нему пройти?
— Пожалуйста.
Врач разделся в комнате Дриги.
— Ничего, — сказал он, сняв повязку и осмотрев рану. — Бывает хуже. Примете лекарство, и всё пройдёт. Отделались лёгким испугом, как писали раньше газеты в отделе происшествий.
— Значит, завтра можно на работу? — полувопросительным тоном сказал Дрига.
— Конечно. Вы с соседями в хороших отношениях? Попросите их, чтобы сходили в аптеку купить вот это, — врач протянул Ростиславу рецепт.
— Попрошу.
— А как вы объяснили им ранение? Спрашивали ведь?
— Сказал, что с трамвая упал.
— С трамвая, так с трамвая, — равнодушно согласился врач. — И то ладно, хотя лучше было бы на грабителей свалить. Прощайте.
— До свиданья, — Дрига пожал протянутую ему мягкую белую руку. — А историю с грабителями придумать я просто не догадался. Не до того было.
В коридоре врача остановил Михаил.
— Скажите, доктор, как здоровье нашего соседа?
— Ничего. Завтра будет в порядке. Я ему оставил рецепт, сделайте любезность, сходите в аптеку за лекарством.
— Сходим, о чём и говорить. А отчего у него рана?
— Упал с трамвая и прямо головой о камень. Хорошо, что хоть трамвай не быстро шёл. А то бы не один день полежать пришлось.
— Вы уверены, что именно так и было, как он рассказывает?
— Уверен, — врач удивлённо посмотрел на Михаила. — Даже по характеру ранения определить можно. А почему вы меня об этом спрашиваете ?
— Да так, — смутился Михаил. — Просто так.
Врач вежливо приподнял шляпу в знак того, что разговор окончен, и ушёл.
— Доктор говорит, что даже по характеру ранения можно определить — Василь расшибся, — сказал Михаил, входя в спальню, где его с нетерпением ждали Стефа и Антон.
Стефа могла бы успокоить себя словами врача, найти удобный компромисс для того, чтобы поверить Василю, и всё бы между ними осталось попрежнему. Но девушка не хотела никаких компромиссов, не могла пойти на сделку со своей совестью. Лишь после того, как всё будет ясно до конца, она сможет от всей души пожать руку Василю, открыто посмотреть в глаза ему. Если же оправдаются самые худшие предположения — что ж, она сумеет справиться со своим горем.
— Доктора можно обмануть, — возразила Стефа Михаилу. — А где Василь бывает чуть ли не каждую ночь? Почему не работает? Ты забыл об этом?
— Вот что, — хлопнул ладонью по столу потерявший терпение Антон. — Довольно толочь воду в ступе. Будем действовать. Есть люди, которые быстро выяснят, что из себя представляет ваш Василь. Если окажется, что мы их зря беспокоили, то ни они, ни сам Шостак нас за это не осудят. Каждый на нашем месте поступил бы так же.
— Правильно, — поддержали Антона Стефа и Михаил.
— Стефа — собирайся, пойдёшь со мной. Ты, Миша, побудь здесь.
Так Стефа попала в кабинет полковника Всеволодова.
Полковник внимательно посмотрел на Стефу. Глаза Всеволодова встретились со Стефиными, и девушка почувствовала себя увереннее, спокойнее под пристальным и тёплым взглядом этого пожилого высокого человека.
Когда она шла сюда, то боялась, что не сможет рассказать всё подробно, обстоятельно, пожалуй, еще собьётся, а то и снова расплачется. Опасения оказались напрасными. Говоря, девушка как бы слушала себя со стороны, удивлялась, что кто-то так спокойно повествует о том, что причинило ей столько горя.
Полковник не прерывал Стефу. Глаза его становились всё теплее и ласковее, но с удивлением Стефа увидела где-то в глубине их мягкий смех. Это было так неожиданно, что Стефа остановилась на полуслове.
— Ты славная девушка, — сказал Всеволодов, внезапно переходя на «ты». — Очень славная. Твой отец мог бы гордиться тобой.
 
— Почему «мог бы» ? — воскликнула Стефа. — Откуда вы знаете, что у меня нет отца?
Полковник чуть улыбнулся. Это был весь его ответ, но Стефа поняла.
Всеволодов проводил Стефу до двери и крепко пожал ей руку. «Ай да Дрига, — смеясь, думал полковник, — в бандиты попал. А девушка хорошая, он не ошибся в своём выборе».
— Рассказала? — спросил Стефу Антон, дожидавшийся её внизу.
— Конечно. Всё рассказала, — улыбаясь, ответила Стефа.
— Ну и что?
— Поблагодарил нас всех полковник. Молодцы, говорит. А насчёт Шостака, — сказал он, — сомневаться нечего.
— Значит, всё в порядке? Я отправляюсь домой.
Пожав друг другу руки, они расстались.
Никогда в жизни Стефе не приходилось переживать такого быстрого перехода от горя к радости. Она глядела вокруг светлыми, сияющими глазами, сама не помнила, как добежала до дома. В квартире было тихо. Стефа заглянула в комнату Дриги. Он лежал без движения, закрыв глаза.
«Спит, наверно, — с нежностью подумала Стефа. — Это хорошо — набирается сил».
Дрига не спал, как думала Стефа. Он был погружён в свои мысли.
Капитан Дрига получил хороший урок.
Он должен был сознаться самому себе, что неопытность подвела его. Как нужно всегда быть настороже, сохранять хладнокровие, потому что малейшая ошибка может повлечь за собой провал задуманного дела, а то и гибель. Если бы он точно выполнил то, что говорил Всеволодов, никакой ошибки не случилось бы.
Урок не прошёл даром. С этого дня у Дриги начали вырабатываться качества настоящего чекиста — хладнокровие, внимательность, бдительность...
Предположения полковника Всеволодова о поведении бандита были безошибочны. Дасько думал, что убил своего преследователя. Как и догадался Всеволодов, шпион хотел обставить дело так, как будто Дрига подвёргся нападению грабителей. Не зная, что Шимек-язва нашёл часы и был арестован с ними, Дасько оставался в полной уверенности, что план его удался. В то же время шпион считал необходимым принять некоторые меры предосторожности.
Домой он вернулся рано утром и сразу разбудил Кундюка, позвав его к себе в комнату.
— Ну, что ещё? — грубо спросил Кундюк, когда они зашли в комнату Дасько и он запер двери на ключ. В обращении со своим шефом Кундюк переходил от грубости к откровенному подхалимству. Он ненавидел Дасько и в то же время боялся его. Этим и объяснялись такие быстрые переходы.
— Скажите вашей жене, что для её же безопасности лучше не подслушивать и не подсматривать за нами в замочную скважину, — столь же грубо ответил Дасько.
— Она не делает этого, — пробормотал растерявшийся Кундюк.
— А вы всё-таки скажите.
— Только за этим вы меня подняли так рано с постели?
— Нет. Сегодня ночью я обнаружил, что за мной следят.
Кундюк побледнел. Ноги его подкосились. Он тяжело упал в кресло.
— Кто следит? — с трудом выговорил Денис.
— Кто бы он ни был, больше он этим заниматься не сможет. Напрасно вы трусите.
Слова успокоения не подействовали на Дениса. Руки его дрожали так, что он с трудом мог вытащить сигарету и закурить.
Дасько с презрением смотрел на своего собеседника. Сам он тоже далеко не был храбрецом. Только привычка, многие преступления, которые сходили ему с рук безнаказанно, выработали у него наглость, самоуверенность.
— Так или иначе, — сказал Дасько, — нам надо принять меры. Я сейчас ухожу. К вам сегодня не вернусь, у меня есть важное дело. Вы пойдёте к Тыскиву, посмотрите — нет ли чего подозрительного, предупредите его, что я не буду сегодня.
 
— Хорошо.
Кундюк повернулся, чтобы уйти, когда в парадную дверь постучали. Дасько инстинктивно сделал такое движение, как будто хотел выскочить в окно. Тотчас же он опомнился и сказал Кундюку:
— Узнайте в чём дело. Не открывайте сразу.
Кундюк скрылся в полутёмной передней. Через приоткрытую дверь своей комнаты Дасько слышал его голос. Ответы того, кто находился на площадке лестницы, доносились глухо, неразборчиво. Дасько тяжело опустился на диван. Дрожащая его рука судорожно сжимала рукоятку пистолета.