Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Надеясь перехватить на шоссе Горелла, Берестов боялся только одного — опоздать. Он понимал, что Горелл будет стараться опередить его группу. В распоряжении Берестова не было специальных когтей, которыми пользуются электротехники, он едва держался на столбе, ежеминутно рискуя сорваться, и к тому же должен был все время наклоняться, просматривая кузова и кабины машин.
— Гражданин! — скрипуче сказал милиционер, закинув голову, щурясь и придерживая фуражку. — Сойдите немедленно.
— Зачем? — с досадой спросил Берестов, понимая, что от милиционера не так-то легко будет отделаться.
— Вам сказано, сойдите!
В это мгновенье шлагбаум поднялся, машины рванулись вперед, Берестов воспользовался паузой и, нагнувшись, успокаивающе сказал:
— Товарищ милиционер, все в порядке! Документ у меня есть!
— Гражданин, вам сказано русским языком, сойдите в одну и ту же секунду! — голосом, ломающимся от возмущения, сказал милиционер.
Заметив назревающий конфликт, к столбу подошла девочка с корзиной пыльного зеленого лука. Издали, тоже к столбу, бежали мальчишки, подстегивая себя прутьями. Почтенный седой старичок в полотняной толстовке и в яркокрасных пластмассовых тапочках остановился и принялся протирать очки носовым платком, готовясь основательно изучить обстоятельства задержания Берестова.
— Товарищ! — хрипло сказал Берестов, почти оглохший от прилива крови. — Товарищ милиционер, я военнослужащий. Я не могу вам сбросить вниз свой документ. И я не могу сойти со столба.
— Гражданин! Довольно разговаривать кругом да около, — твердо сказал милиционер. — Пройдете в отделение, там расскажете, какие у вас такие права, чтобы на столбы связи лазить!
В это время к шлагбауму подошла машина, груженная морковью. В кузове на зеленых связках лежал ничком Горелл. Берестов обомлел от радости. Он надеялся, но не смел, не мог предполагать, что его расчет окажется таким точным. Гонясь за поездом, Горелл сбросил плащ, но Берестов узнал все — пыльную, красноватую кожу ботинок, коричневый костюм, костистый затылок — и ожесточенно застучал клещами по железному болту.
— Гражданин! — запротестовал милиционер, которому не понравился звук, извлекаемый клещами из болта. — Гражданин, гражданин, прекратите сейчас же безобразничать!
Шлагбаум быстро опустился. Машина остановилась в нескольких шагах от переезда.
Берестов соскользнул вниз и попал в объятия милиционера.
— Правильно! — сказала только что подошедшая женщина с пузырьком лекарства в руке. — Вот такие-то и лазают по дачам. Вчера у Черниченко целый окорок из погреба увели…
Толпа вокруг столба разрасталась с каждой минутой. Кто-то уже объяснял со знанием дела, что Берестов и есть тот самый злоумышленник, который похитил окорок у Черниченко.
Берестов сделал старику знак, и шлагбаум медленно прополз вверх. Машина недовольно фыркнула, точно досадуя на задержку, и ушла вперед, за переезд.
— Отойдем в сторону! — скрипнул Берестов зубами и раскрыл перед милиционером удостоверение. Тот прочитал, побагровел, снял и тут же надел фуражку, хлопнул себя ладонями по бокам и с отчаянием крикнул толпе:
— Ну, что здесь происходит интересного? Совершенно ничего интересного не происходит, даже совсем наоборот! Проходите, граждане.
И виновато поплелся за Берестовым.
— Что мне теперь с тобой сделать? — шипел, идя с ним рядом, Берестов. — Ведь я даже сделать с тобой ничего не могу, вот что обидно! Идол ты, больше ничего! Как я его теперь нагоню!
— Так вы бы… Вы бы намек дали, товарищ капитан! — с искренним огорчением бубнил милиционер.
— Голову ты с меня снял, с живого, а больше ничего… — устало сказал Берестов, впервые с утра вспомнив, что он курит, и закурил. — Я из-за тебя такую сволочь упустил!
— Минуточку! — воскликнул милиционер, преданно глядя в глаза Берестову. — Все! Товарищ капитан — все! Минуточку!
Он убежал куда-то за забор и вскоре вернулся, ведя за собой мотоцикл, точно козла за рога.
Он вывел мотоцикл на шоссе и крикнул Берестову:
— Садитесь в люльку, товарищ капитан! Нагоним! Все! Будьте спокойны! Раз Масютин сказал, значит, точно! Все!
— Спасибо, товарищ Масютин! — несколько остыв, сказал Берестов, выходя на шоссе. — Только разве я могу его на милицейском мотоцикле нагонять? У меня задание — проследить! Да так, чтоб ему и в голову это не пришло…
— Можно! — восторженно сказал милиционер. — Все, товарищ капитан! И это — можно!
Он отвел мотоцикл за забор, снова вышел на шоссе и остановился.
— Разве его теперь нагонишь? — вздохнул Берестов, вытирая лицо платком, черным от пыли. — За переездом больно развилок много. Я это шоссе знаю…
— Будьте спокойны, товарищ капитан! — готовно сказал Масютин. — Если бы я не знал, куда машина идет, конечно, нагнать почти невозможно. Но это Лешаковского совхоза машина и идет в нормальный рейс на базу детских садов. Стой!..
Он поднял руку вверх, и рядом с ним остановился чистенький зеленый «Москвич».
— Николай Николаевич! — сказал милиционер, прикладывая руку к козырьку. — Извиняюсь. Николай Николаевич, как ваше здоровье? Добрый день! Большая просьба, Николай Николаевич, — продолжал он, не дожидаясь ответа. — Вот, капитан должен нагнать одну машину.
— Погодите, товарищ Масютин, — начал недовольно Берестов. — Зачем вы…
— Товарищ капитан, если б я людей в своем районе не знал, тогда другое дело! — решительно сказал милиционер. — Николай Николаевич — вернейший человек, культурный, архитектор, дома строит. Это ж мой район, неужели я своих людей не знаю! Минуточку, товарищ капитан, я вас сейчас сам на след выведу! Раз Масютин сказал…
Он снова убежал за мотоциклом, опять его привел и вскочил в седло.
— Садитесь, товарищ капитан! — лаконично сказал человек за рулем и открыл дверцу машины.
Сбоку с оглушительным треском, охваченный, как пламенем, энтузиазмом и раскаянием, вылетел вперед Масютин. Он оглянулся, сделал приветственный и ободряющий жест рукой и снова пригнулся к рулю.
Берестов слабо верил в обещания Масютина. Но милиционер уверенно вел свой мотоцикл по шоссе, время от времени оборачивался и кивал сидящим в машине.
Иногда он, как жук на ниточке, устремлялся далеко вперед, превращаясь в темную точку, и снова возвращался к машине, испуская оглушительный треск и оставляя вдоль кювета полосу черно-синего дыма.
И вдруг Берестов узнал грузовую машину впереди!
Они поровнялись. Да, это она! Вот оно, пятно извести на борту! Покривившаяся дверца кабины и выгоревший, синий в белую полоску рукав шофера. Но находится ли еще Горелл в кузове? Он мог соскочить во время погони! Правда, Берестов следил внимательно за шоссе, но все-таки!
Грузовая машина остановилась у ворот продуктовой базы детских садов пригородного района Москвы.
Шофер нетерпеливо сигналил, требуя открыть ворота.
Берестов на ходу открыл дверцу и, не успев даже поблагодарить владельца машины, выпрыгнул на шоссе.
«Москвич» покатил дальше, а Берестов, развалился на скате кювета, прикрыв кепкой лицо. Из-под козырька он увидел, как Горелл поднялся в кузове и, ухватившись длинными руками за борт, выскочил на шоссе.
— Скотина! — с чувством сказала женщина, проходя мимо Берестова с охапкой корзин. — Среди бела дня пьянствуешь. Люди работают, а ты что делаешь, паразит?
— На свои пью! — с тревогой возразил Берестов, опасаясь, что женщина приведет нового милиционера.
— Убивать вас таких мало! — проникновенно продолжала женщина, направляясь к воротам базы.
Соскочив на асфальт, Горелл отряхнулся по-собачьи, всем телом, вынул сигареты и закурил, потом он огляделся и, перешагнув через кювет в нескольких шагах от Берестова, пошел через поле к стогам, где девушки ворошили граблями тяжелые, пахучие пласты сена, прибитого недавним дождем.
Берестов видел, как он подошел к девушкам, некоторое время стоял раскачиваясь и, судя по громкому смеху девушек, рассказывал что-то смешное. Потом он отнял у одной из них грабли и принялся ворошить сено.