Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Знает ли Гольбах о сути открытия инженера? — снова задал вопрос Вентрис.
Уррен поднял указательный палец:
— О! Отсюда и следует танцевать. В общих чертах, но все же знает. Гольбах прошел школу Гиммлера. Вспомните, что Гольбах услышал во время беседы оберштурмбанфюрера Людвигса с прибывшим из Берлина майором: «Открытие, в котором заинтересована военная промышленность Германии…» Возможно ли, чтобы такое интригующее заявление не возбудило профессионального интереса разведчика? К тому же он принимал участие в аресте Крылача. Гольбах разбирал бумаги инженера вместе с майором и, не сомневайтесь, у него хватило сообразительности заглянуть в них и убедиться в том, что речь действительно идет о нефти. Смекнуть, что наша фирма за каждую бумажку из архива Крылача заплатит бумажкой из чековой книжки шефа, — на это у Гольбаха тоже хватило ума, будьте уверены!
— А Коленда? Знает он, чем наполнен чемодан?
— Догадывается, что бумаги представляют большую ценность. Как видите, он умалчивает о том, где спрятан архив Крылача. Шарфюрер тоже не дурак, успел сориентироваться. Наверное, не без помощи Гольбаха. Вас не удивил, Вентрис, странный провал в памяти у обоих? Коленда не называет городка, в котором располагался госпиталь, Гольбах тоже «забыл» название. Они скрывают даже приблизительные координаты, где спрятаны бумаги. И правильно делают, убей меня гром! Не думайте, капитан, что мы имеем дело с простачками, которым не терпелось как можно быстрее открыть нам свою тайну. И Гольбах понимает, что мы с вами не преминули бы и без него, и без шарфюрера познакомиться с содержимым чемодана. Выручая Коленду, Гольбах ставил на карту свою жизнь и, вполне естественно, хочет сорвать крупный куш.
— Он избрал роль посредника между нами и шарфюрером?
— Нет, Гольбах — претендент на роль главного компаньона в этом деле и постарается не спускать глаз с Коленды. Ведь Гольбаху тоже неизвестно, где лежат бумаги Крылача.
— Значит, они будут действовать вдвоем?
— Об этом следует подумать. Возможно, придется даже… гм… исключить Гольбаха из игры. Вы меня понимаете, Вентрис? Но спешить нельзя. Если только шарфюрер почувствует неладное, он сможет догадаться, что его ждет такая же участь после того, как архив Крылача попадет к нам в руки. Коленде еще взбредет в голову пойти там, в России, с повинной к большевикам, прикрываясь своим драгоценным чемоданом.
— Он не пойдет, мистер Уррен. Бывшего эсэсовца коммунисты вряд ли примут с раскрытыми объятиями, даже если бы он попробовал откупиться сокровищами царя Соломона, — отозвался Сандерс.
— Возможно, — проговорил Уррен. — Так или иначе, Гольбах и Коленда хотят получить за бумаги инженера наличными. Как быть с Гольбахом, время покажет, а пока пусть действуют вдвоем. Повторяю: один неосторожный шаг с нашей стороны, и шарфюрера можно спугнуть. Тогда пиши пропало: архив ускользнет от нас навсегда.
По скуластому лицу Вентриса пробежала тень озабоченности и сомнения. Это не ускользнуло от внимания Уррена. Он предостерегающе махнул рукой.
— Вижу, капитан, у вас назревает новый вопрос: существует ли архив вообще? Не морочат ли нам голову, не является ли вся эта история плодом фантазии авантюристов, решивших погреть руки на долларах шефа? Такая мысль зародилась у вас, ведь правда?
— Вы угадали, мистер Уррен.
— Исключаю подобный вариант, — веско сказал Уррен. — Во-первых, никто не даст Коленде и Гольбаху ни цента, пока они не положат бумаги на этот стол. Им это ясно как божий день. Во-вторых, я связался с Бонном и навел некоторые справки. Оберштурмбанфюрер Людвигс, кавалер рыцарского Золотого креста с мечами и бриллиантами, живет и здравствует. По решению федеральных властей он назначен инспектором специальных подразделений бундесвера. На досуге оберштурмбанфюрер увлекается рыбной ловлей и пишет мемуары. С Людвигсом беседовали. Он подтвердил, что действительно во время войны получал приказ за подписью Гиммлера доставить в Берлин одного инженера-галичанина, изобретшего какое-то чудо в области нефтяного дела, но Людвигс сожалеет: ни инженера, ни его материалов вывезти в Германию не удалось — осуществлению этой операции помешало наступление русских. Вам этого достаточно, Вентрис? Нет, архив Крылача — не миф. Гольбах и Коленда вызвались идти за ним на ту сторону. В конце концов это их частное дело. Но поскольку мы намерены финансировать их мероприятие, должна быть определенная компенсация. Задачу Гольбаха и Коленды следует расширить, параллельно они займутся и Бранюком. Вот почему, капитан Вентрис, я сказал вам, что беру на себя роль поставщика сырья. Теперь вы получили его и займитесь им немедля. Подготовьте соответствующие документы, продумайте план переброски, сделайте по своей линии всю необходимую работу. Поймите, что от успеха этого дела будет зависеть ваше собственное благополучие. Не отлучайтесь завтра надолго, шеф потребует вас к себе.
Капитан понял — аудиенция закончилась, и встал с кресла.
— Вот еще что я забыл вам сказать, Вентрис, — добавил Уррен. — Коленда хочет привлечь к делу еще одного своего приятеля, в качестве… э-э… вспомогательной силы. Возражать, пожалуй, не следует.
ТАЙНА «ЧЕРНОГО ЗОЛОТА»
1
Зеленый вездеход выбросил из-под колес брызги сухого снега и, качнувшись вперед, остановился около скважины. Из машины выпрыгнул молодой коренастый человек в кожаном пальто и пушистой пыжиковой шапке. Разминая онемевшие ноги, он подошел к рабочему-оператору, возившемуся около металлических труб с гаечным ключом в руках.
— Скажите, пожалуйста, где можно видеть инженера Бранюка?
Оператор вытер рукавом вспотевший лоб, ловко поймал губами сигарету из нагрудного кармана спецовки, надетой поверх стеганки, показал ключом на домик, желтевший кирпичными стенами среди зеленого молодого сосняка.
— Вон туда поезжайте. Иван Сергеевич только что пошел к себе… А вы не из совнархоза, не товарищ Бутенко будете? — разглядывая приезжего, поинтересовался оператор.
— Нет, я не Бутенко, — улыбнулся молодой человек. — Благодарю.
Махнув шоферу, чтобы ехал следом, он широким шагом направился к домику, с нескрываемым интересом оглядываясь вокруг.
В небо вздымались нефтяные вышки. Зимний воздух был слегка насыщен резковатым запахом то ли бензина, то ли керосина, а может, того и другого вместе. Чувствовалась близость нефти. Вышек было около десятка; весь нефтепромысел прятался в глубокой долине, окруженной густым лесом.
Было тихо. Только в стороне, у подножия отдаленной вышки, прижавшейся к самому склону горы, лязгал металл о металл; вспыхивали голубым сиянием огни электросварки. Несколько темных человеческих фигур издали казались маленькими муравьями рядом с многометровой громадиной вышки, устремившейся в безоблачное небо.
Приезжий поднялся на крыльцо, смахнул шапкой снег с сапог, взялся за ручку двери.
В жарко натопленной комнате пахло смолой. Шипя, потрескивали в железной печурке сосновые дрова, тонко пел большой алюминиевый чайник. За столом, склонившись над бумагами, сидел худощавый молодой человек. Темно-синий свитер плотно облегал его грудь. Склонив взлохмаченную голову, он прижимал щекой к плечу трубку, говорил с кем-то по телефону:
— Начинаем подъем лифта. Да, да… Обсадная колонна и трубы на этот раз в порядке, я уверен… Хорошо! Приезжайте, все готово.
Услышав скрип двери, он поднял голову. Его молодое с правильными, немного суровыми чертами лицо застыло от удивления. Энергичным движением он положил трубку, выпрямился во весь свой высокий рост и шагнул навстречу вошедшему.
— Юрко! Дружище! Каким ветром? Неужели же это ты, разбойник, непоседа… Ты?!
— Наконец-то! Стою, жду, а он — никакого тебе внимания к гостю. Ну, брат, покажись, дай посмотреть на светило науки. Да осторожнее, ребра поломаешь, — смеялся приезжий, обнимая юношу. — Тебе не нефть добывать, тебе штангой орудовать надо! А я, грешным делом, думал: инженер Бранюк в бумагах закопался, канцеляристом стал, а он… Ну, говори! Сколько мы с тобой не виделись? Пять?..