Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Поняв движение адъютанта, Людвигс выплюнул на пол недокуренную сигарету. Ему захотелось сказать штурмфюреру что-то обидное и едкое, сорвать на нем злость, поднимавшуюся в груди после глухих взрывов, от которых покачивалась хрустальная люстра. Но в этот момент длинно и настойчиво зазвонил телефон.
Людвигс быстро взял трубку, услышал:
— Алло! Алло! Оберштурмбанфюрер?.. Я едва дозвонился к вам. Куда вы запропастились?
Фамильярный тон начальника гестапо Веллермана всегда коробил Людвигса, но сейчас он не обратил на это внимания: Веллерман мог сообщить новости. Оберштурмбанфюрер вспомнил, что дежурные офицеры штаба «Шварцапель» только в исключительных случаях решались беспокоить его звонками после двенадцати ночи. Учитывая тревожную обстановку, надо было отменить давнее распоряжение, но Людвигс забыл сделать это. На начальника гестапо и на то, что он долго не мог дозвониться, ему было наплевать. Но ведь по телефону могли передать и спешный приказ об эвакуации отряда Людвигса из города…
Людвигс выругался и сказал в трубку:
— Я был занят делами. Что стряслось, Веллерман?
— Оберштурмбанфюрер, в городе начались беспорядки. Распространяются панические слухи. Активизировались советские элементы. На железнодорожном вокзале неизвестный, переодетый в немецкую форму, расстрелял обойму из пистолета в толпу офицеров. Среди убитых — генерал из штаба танковой армии… Вы слушаете, Людвигс? В районе Высокого замка только что подорван гранатой легковой автомобиль с чиновниками гебитскомиссариата. В подвале комендатуры саперы обнаружили мину замедленного действия, если бы не счастливый случай…
По мере того как говорил Веллерман, лицо оберштурмбанфюрера все больше мрачнело. Он прежде всего хотел услышать, как близко подошли советские войска к городу. Но Веллерман, видимо, знал о положении на передовых позициях армейской группировки фельдмаршала Моделя столько же, сколько и сам Людвигс. Слушая взволнованную скороговорку гестаповца, оберштурмбанфюрер тут же сделал вполне определенные выводы. «Бегут, — подумал он. — Вокзал переполнен офицерами — тыловая служба спешит улизнуть, пока не поздно. Люди гебитскомиссара тоже сматывают удочки…»
Все было ясно. На разговор с шефом гестапо дальше не стоило тратить драгоценное время. Людвигс резко спросил:
— Веллерман, зачем вы все это рассказываете мне?
— У меня не хватает людей, чтобы предпринять решительные меры. Пришлите в мое распоряжение хотя бы взвод своих солдат. И как можно быстрее, герр оберштурмбанфюрер!
— Это невозможно. Вам пора бы знать, что мой отряд имеет свои обязанности и существует не для того, чтобы им затыкали дыры при случае.
— Оберштурмбанфюрер, — Веллерман слегка повысил голос, — имейте в виду, гестапо…
— Знаю, что такое гестапо! — наливаясь кровью, закричал Людвигс. — За офицеров фюрера, уничтоженных советскими подпольщиками, партизанами или кем-то там еще, отвечать будете вы, а не я! Не сваливайте свою работу на других. Пока что я не имею чести быть вашим подчиненным и советовал бы, Веллерман, мне не указывать!
Людвигс бросил трубку.
Едва трубка коснулась рычага, снова раздался звонок. На этот раз докладывал офицер из личной охраны Людвигса: явился какой-то майор, отрекомендовался представителем ОКХ [25], предъявил соответствующие документы и настаивает на срочной аудиенции с оберштурмбанфюрером.
— Отберите оружие и проводите ко мне. Предупредите, что я смогу уделить ему не больше трех минут.
Штаб отряда размещался на противоположной стороне улицы, в здании консерватории. Не успел Людвигс как следует подумать над тем, какие дела могли привести к нему посланца верховного командования сухопутных сил, дверь отворилась без стука. Порог переступил дородный немолодой офицер. Покрасневшие глаза из подприпухших век смотрели утомленно. Мундир, козырек высокой фуражки, даже густые темные брови были припудрены желтоватой пылью.
— Хайль Гитлер!
— Хайль! — небрежно ответил оберштурмбанфюрер, с оттенком легкого презрения и разочарования измерив взглядом ничем не примечательную фигуру вошедшего. Обыкновенный служака-армеец в несвежем мешковатом кителе, груб и неуклюж, как и те, призванные из запаса офицеры, которых в последнее время немало появилось в прифронтовом городе.
 
Майора не смутила холодность приема. Он прошел на середину комнаты, небрежно ткнул оберштурмбанфюреру пакет и, вопреки всем правилам воинского этикета, спокойно вынул из кармана портсигар.
Адъютант Гольбах растерянно захлопал белесыми ресницами. Глаза Людвигса округлились. Однако, встретившись взглядом с майором, он не затопал ногами и не выгнал наглеца. На лице прибывшего было написано что-то такое, что заставило Людвигса протянуть руку к столу, к спичкам, забыв на миг свое положение и свой чин, изобразить подобие предупредительной улыбки. Людвигс мог бы присягнуть, что уже встречал этого человека раньше, притом в таком окружении, где погоны оберштурмбанфюрера СС имели вес не больший, чем нашивки фельдфебеля. Опережая своего начальника, Гольбах услужливо щелкнул зажигалкой.
— Вскройте пакет, оберштурмбанфюрер, — сказал майор, жадно затягиваясь дымом сигареты. — Не теряйте времени на изучение моей персоны.
На глянец паркета посыпался сургуч сломанных печатей. Лицо Людвигса вытянулось и застыло.
— Вы сегодня… из Берлина?
— Я вылетел вчера. Наш «хейнкель» обстреляли русские истребители, пилот едва дотянул до первого аэродрома по эту сторону Карпат. Дальше пришлось добираться на автомашине.
Людвигс сам пододвинул майору кресло. Еще раз прочитал вынутую из плотного коленкорового пакета бумагу. С затаенным страхом задержал взгляд внизу, на подписи. Нет, он не ошибся. Под коротким текстом стояло размашистое — «Гиммлер».
Одно это слово будто вытеснило с бумаги все остальное. Разволновавшись, Людвигс никак не мог вникнуть в суть приказа. От мысли, что рука «всесильного Генриха» еще вчера прикасалась к бумаге, которую он сейчас осторожно держал пальцами, у оберштурмбанфюрера на висках быстро запульсировала кровь. Строки, прыгавшие перед глазами, с трудом стали на место. До сознания Людвигса постепенно дошло содержание написанного. Брови его поползли вверх.
Деятельность отряда «Шварцапель» на оккупированной территории выходила далеко за рамки функций обыкновенных воинских, даже эсэсовских подразделений. Когда была получена шифровка об изъятии у населения золота и ценностей, это не вызвало у Людвигса ни размышлений, ни тем более удивления. Хорошо понимал он и приказ об отправке в Германию редкостных художественных полотен и скульптур, хранившихся в местных музеях и картинных галереях. Припомнилась ему и тайная директива о раскопках на пустыре вблизи городской цитадели. Люди Людвигса ночью выкопали из рва несколько десятков трупов — останки ученых, расстрелянных в городе батальоном «Нахтигаль» [26] еще в 1941 году. Бензин и огонь сделали свое, а исполнители этой «деликатной» операции нацепили на свои мундиры ленточки новых медалей… Отряд «Шварцапель» для того и существовал, чтобы выполнять то, что не доверяли другим. Мелкими делами Людвигса не загружали.
И вдруг — какой-то Крылач, инженер из туземцев. Это имя ровным счетом не говорило Людвигсу ни о чем. И все же именно оно фигурировало в доставленном из Берлина специальном приказе, подписанном не кем-нибудь, а самим рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. Удивительно и весьма странно…
— Оберштурмбанфюрер, приказы свыше не подлежат обсуждению, их надо выполнять. Но я могу удовлетворить ваше любопытство. С именем человека, названного в приказе рейхсфюрера, связана работа, которая может дать фатерлянду огромные потенциальные преимущества над врагом. Речь идет… — майор умолк, выразительно взглянув на Гольбаха.
 
— Мой личный адъютант, — поспешно пояснил Людвигс.
Кивнув головой, майор продолжал:
— Речь идет об открытии, в котором заинтересована военная промышленность Германии. Вы, наверное, знаете, как дорого обходится нам горючее. А этот малоизвестный инженер-нефтяник Крылач добился того, о чем другие только мечтали. Кажется, он сам не знает цены своему открытию. У меня лично сложилось такое впечатление. Мы держим его под наблюдением давно, однако не трогали раньше, чтобы он мог спокойно продолжать работу. Несколько дней назад поступило сообщение, что инженер завершает последний этап своих исследований. Для уверенности надо было бы подождать еще месяц-другой, но события на фронте… Короче говоря, оберштурмбанфюрер, за точное выполнение приказа, с которым вы сейчас ознакомились, несем ответственность мы с вами. Руководить операцией поручено мне. Выделите офицера и трех-четырех солдат. Мы должны поторопиться.