Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Ха-ха! Да уж, есть что вспомнить. — Соломин прищурился и засмеялся. — Ну, и здесь у меня одна есть. На вид малолетка, а такое вытворяет… Богиня секса!
Павлов нарочито сурово нахмурился:
— Так! Товарищ полковник, держите себя в руках. — И тут же засмеялся: — Ах ты, неугомонный ловелас! Доиграешься…
— А у тебя как по женской части? — заинтересовался Соломин.
Артем пожал плечами.
— Регулярно. Как спорт и зарядка.
— Не-не! — захохотал Соломин. — Ты от ответа не уходи. Ишь ты, хитрец! Я тебе тут душу изливаю, а ты мне «зарядка». А ну, колись!
Павлов неловко рассмеялся, и Соломин отшатнулся и сделал испуганные глаза.
— Темочка, а может, ты тоже решил заголубиться?
Павлов возмущенно фыркнул:
— Да ты что, обалдел, Соломин?! Хрыч ты старый! Совсем охренел в своей Англии?! Я этих пидоров не то что на вид или на дух — даже на слух не выношу.
Соломин захохотал.
— Что, совсем радио не включаешь?! Даже в машине?! И телик не смотришь?
— А как это можно смотреть?! — возмутился Артем. — Девяносто девять процентов эстрады — педики!
— Да ну?!
— А ты их послушай вживую! Все эти Филиппики, Биланчики, Борюсики, Колюсеньки, Женечки, Пупочки, Писички. Тьфу! Блевотина!
Соломин хохотнул и вдруг посерьезнел.
— Кстати, Тема, а ты знаешь, чем в мире измеряется демократия?
Павлов озадаченно уставился на друга.
— А что ты имеешь в виду? Свобода слова? Выборы?
— Не-а! Не гадай! — отмахнулся Соломин и тут же пояснил: — По мнению очень умных людей, показателем демократии, как ни странно, в современном обществе является уровень голубизны.
— Чего? — Артем поднял брови.
— Да-да, — печально подтвердил Соломин, — чем больше гомиков на телике, эстраде, в политике, на улицах, то есть везде, тем круче демократия! Это не я придумал. Это как раз они и насадили. Сначала за свои права борются, затем эти права нам навязывают.
— Слушай, Юра, ты меня достал уже со своими педерастами! — Артем несильно толкнул друга кулаком в плечо, тот тут же поставил блок.
— Ладно, не скули! — беззлобно ответил полковник и посмотрел на часы. Это был модный хронограф по цене новенькой иномарки. — А лучше давай продолжим вечерком. Я приглашаю тебя поужинать в новый ресторанчик. В центре, на Спиридоновке. Ты как к японской кухне?
— Отлично! — кивнул Павлов. — Это сейчас в Москве просто эпидемия какая-то. Девушки сели на диету из сашими, мужики пожирают суши и маки. Короче, полный банзай!
— Вот и отлично! Давай там и потолкуем. В восемь годится?
— Годится.
Соломин задумался.
— Слушай, а может, с девчонками? У тебя как — есть бабец?
Артем неожиданно смутился.
— Я, понимаешь, сейчас с девушкой встречаюсь. Необычной. Она особенная.
«Опля! — отметил Соломин. — Да он запал — и серьезно!»
— Ну, так тем лучше! — хлопнул он друга по плечу. — Такая не даст нашему вечеру скатиться в политику или в работу.
— Договорились, — счастливо улыбнулся Артем.
Мужчины встали и обнялись. Теперь уже нормально, как приятели. Пожали друг другу руки и разошлись.
Режимник
Ровные стопки свежераспечатанных листов громоздились на столе, и Черкасов аккуратно перекладывал страницы и сверял отдельные моменты со своими записями. Зам ректора по режиму не любил терять время попусту, а потому, едва получив от Рунге «добро» на «помощь» Смирнову, немедленно принялся ее осуществлять.
— Согласен, здесь фраза переделана и звучит по-другому, — как бы принимал он сторону взмыленного ученого, — но если сравнить с вашим секретным учебником 1972 года, то смысл, в общем-то, тот же. Гляньте сами…
Борис поднес распечатку ближе к глазам и прочитал:
— «Если стенка сделана из жаропрочной стали толщиной пять миллиметров, то ее сопротивление тепловому потоку, передаваемому от газов в охлаждающее топливо, составит около пятидесяти процентов общего теплового сопротивления».
Он перевел взгляд на тоскующего Смирнова.
— Верно? Я ничего не путаю?
Смирнов заиграл желваками.
— А вы, Борис Васильевич, дочитайте до конца, и тогда вам все станет понятно.
Профессор едва держал себя в руках; ему определенно уже хотелось сказать какую-нибудь гадость этому «офицеру действующего резерва». Черкасов это видел, но, похоже, ничуть не расстраивался.
— «Примерно сорок пять процентов, — последовал он совету прочесть то, что написано дальше, — приходится на тепловое сопротивление лучисто-кон-век-тив-но-го теплообмена».
Смирнов тихонько застонал; по слогам это слово не произносили даже его первокурсники. А Черкасов тем временем невозмутимо шел дальше:
— «И пять процентов — на сопротивление теплоотдачи от стенки в охлаждающее топливо».
Он снова остановился и присмотрелся к закатившему глаза Смирнову.
— Николай Иванович, вам плохо?
Смирнов открыл глаза и тряхнул своей лысой круглой головой так, что, казалось, она сейчас отскочит от его пухлого тельца и превратится в Колобка, который заживет самостоятельной жизнью сдобного беженца. Он вздохнул и потер лоснящийся лоб:
— Нет-нет. Уже гораздо лучше.
— Тогда я продолжу, — кивнул Черкасов и невозмутимо продолжил пытку чтением: — «Уменьшение же теплового сопротивления стенки за счет ее толщины или замены материала приведет к относительному увеличению теплового сопротивления лучисто-кон-век-тив-но-го теплообмена».
Смирнов скрипнул зубами.
— Борис Васильевич! В конце концов! Зачем вы мне зачитываете мой же доклад? Я не понимаю! Решительно не понимаю!
Черкасов сделал недоуменное лицо, а профессор, мгновение поколебавшись, перешел к сути дела.
— Неужели вы против нашего международного сотрудничества? — волнуясь, задал он главный вопрос. — А ведь вы поставили подпись под договором тоже. Так?
Смирнов клонил голову набок и сверлил глазками Черкасова. Но тот был непробиваем. Как щит на эмблеме госбезопасности. Даже глаза отсвечивали стальным блеском — словно заклепки. Он степенно выслушал истеричную реплику профессора и так же степенно ответил:
— А я потому и зачитываю, чтобы еще раз напомнить вам, уважаемый Николай Иванович, что нахожусь я здесь вовсе не по своей воле, а по поручению государства. Меня поставили сюда охранять секреты Родины.
Смирнов густо покраснел.
— Послушайте, Борис Васильевич! Что такое секреты, я тоже прекрасно знаю. Более тридцати лет тружусь в институте. Но где вы нашли секреты?
Он демонстративно приподнял кипу листов, которые перебирал Черкасов, и так же демонстративно опустил их на стол. Зам по режиму насупился.
— А вот нашел. Есть совпадение с вашим секретным учебником. Есть. Смотрите сами.
Смирнов растерянно моргнул; он уже видел, что «лекция» повторится, причем с того же самого места. Так оно и вышло: сначала зам по режиму напомнил, что даже перечень упомянутых материалов секретен, затем он указал на особое значение материалов для конструирования твердотопливных ракет, и закончилось все безобразной склокой — пусть и без использования ненормативной лексики…
— Ах, вас интересует, что Британия дает нашему институту?! — кричал Смирнов. — Ну так извольте! Великая Британия дает нашему институту то, что Родина, извините, не дает уже много лет! Деньги она дает, вот что! Деньги!! Валюту! И мы эту валюту, да будет вам известно, тратим на закупку оборудования! Того самого, которого Россия-матушка не закупала со времен Леонида Ильича! Чтоб ему земля была пухом!
Черкасов молчал. Ситуация в науке, а точнее, в материальном снабжении науки страны и впрямь была аховая, просто катастрофическая. Умнейшие кадры либо влачили нищенское существование, держась на одном энтузиазме, либо давно бежали из страны. Тому имелись подтверждения, и Черкасов их знал. За счет кого подняла производство автомобилей Южная Корея? За счет огромной группы русских ученых, выехавших из автомобильного исследовательского института НАМИ. Кто теперь разберется, какие технологии и изобретения они вывозили в самом начале девяностых? Но факт налицо: авто корейского производства — одни из самых востребованных в мире, хотя еще вчера о них никто ничего не знал, а позавчера таковых не было вообще. Ну а то, что русские мозги двигают производство в Силиконовой долине, знают уже далеко за пределами Лубянки.