Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

- Вы были в Мексике? 
- Бывал. И не только… В Японии, например. 
- А там что пьют? 
- Японцы? Водку рисовую… И самое странное, что фасуют ее в огромные трехлитровые бутыли. 
- Действительно странно, - согласилась Наталья. - Где вы еще были? Что там пьют? Во что фасуют? 
Клямин усмехнулся. «Болван, - сказал он себе. - Привык со своим бабьем, болван». Наталья откинула со лба волосы. 
- Интересно с вами. Столько повидали! - И, не удержавшись, она засмеялась. 
- В торговом флоте служил. Пришлось побывать. - Клямин продолжал улыбаться, скрывая раздражение. Он не помнил, чтобы над ним потешались. 
Наталья, казалось, не замечала смущения Клямина. 
- Такая интересная жизнь, а вы ушли. Почему? 
- По состоянию здоровья. - Клямин приподнял рюмку. 
Не станет же он рассказывать, что списали его за неоднократное нарушение режима. Точнее - за нелегальный провоз всякого зарубежного барахла в количестве, значительно превышающем установленные нормы. Чуть под суд не попал, выкрутился… 
- Моя бабушка как-то купила японский браслет от гипертонии. В Мурманске, у моряков. - Наталья поддела вилкой ломтик сыра и положила в свою тарелку. - Не помог ей браслет… А вы помните мою бабушку? 
Клямин не помнил мать Натальи, а бабку тем более. 
Японские браслеты он и сам привозил в Мурманск - загонял по полтине за штуку. Это он помнил, хотя с тех пор и минуло без малого лет двадцать. 
- Кое-кому браслет помогал, - уклончиво процедил Клямин. - Ну, выпьем? За что? 
Наталья тоже приподняла рюмку и посмотрела на Клямина. 
- За что? - переспросила она. - Вот вы и скажите за что. - Она не сводила с Клямина глаз. Дыхание ее стало неровным. Она не убирала сбившиеся на лоб волосы, словно боясь неосторожным движением спугнуть Клямина… 
За свою почти сорокалетнюю жизнь Антон Клямин привык к легким застольным словам. Что сказать теперь? Произнести слова, которых ждет от него эта девочка? Выдать себя за того, кем она хочет его видеть? Навсегда занять особое место в ее жизни?.. Нет, он не сильный, он слабый человек. Он только тешил себя мыслью, что он сильный. На самом же деле он подобен щепке на воде. 
- За что? - Зубы спрятались в его губах, будто рачки в морском песке. - За здоровье, да? - Он как-то испуганно взглянул на Наталью, поднес ко рту рюмку, но неожиданно вернул ее на стол, так и не сделав глотка. 
Глаза Натальи подернул туман. Она вертела в пальцах рюмку. Потом отвернулась, скрывая слезы, делая вид, что окидывает взглядом стены кухни, увешанные безделушками. 
- Чисто у вас в квартире. Не скажешь, что живет одинокий мужчина. 
- Привычка, - буркнул Клямин. - Флотская. Два раза в месяц аврал. Да и пачкать-то некому. 
- Чи-и-исто, - протянула в сторону Наталья, сдерживаясь из последних сил, чтобы не расплакаться. 
Рюмка дробно постукивала о поверхность стола. Наталья поставила ее, отвела руку в сторону. Клямин накрыл ладонью ее холодные пальцы. Казалось, им двигал посторонний непокорный механизм, которым распоряжался не он, Клямин, а кто-то другой, жестокий и грубый, раб своих желаний… 
Наталья подняла глаза. Она видела серебристую цепочку, которая сползала с его шеи и пряталась в глубоком вырезе спортивной рубашки. Она видела его лицо - помертвевшее, с уплывающим взором, словно Клямин все еще стоял в дверном проеме ванной комнаты… 
Она молчала. Ждала, когда Клямин отпустит ее. 
Ладонь Клямина наливалась тяжестью и жаром. 
Наталья выдернула руку. Встала. Вышла в коридор. Клямин услышал сдержанный шорох у вешалки. Короткая тишина. Шорох возобновился, на этот раз сухой, металлический. Вскоре донесся короткий щелчок замка. И вновь тишина. 
Предвечерний свет падал в овальные окна бара. Прозрачной кисеей укутывал он стойку, столы, бутылки с коньяком, ликерами, восковые декоративные фрукты, глянцевые коробки с конфетами, стены жженого дерева, медные пластины чеканки… 
Эти часы перед вечерним наплывом посетителей Лера обычно использовала для черновой работы: сверяла счета, накладные, наличие дефицитных товаров. Надо было сделать дополнительную заявку на кофе (кладовщик мог уйти), выписать баллонов пять томатного сока. В течение рабочего дня Лера несколько раз проводила саморевизию. Кассовый ключ хранился у старшего кассира. Но чтобы не попасть впросак, Лера заказала второй ключ - для себя. Теперь она собиралась сопоставить наличные деньги в кассе с показанием счетчика, выбрать излишки. Давно бы надо сменить ленту: цифры пробивались тусклые, неразборчивые. К тому же под стеклом они еле видны - шестерку от восьмерки не отличишь. 
 
Лера зажгла спичку, поднесла к окошку кассы. Стало еще хуже - огонек колебался, и цифры дрожали. Надо включить освещение зала, пора. 
Лера отодвинулась от кассы и увидела Наталью. 
- Ты ли?! - обрадовалась Лера. - И не разглядишь впотьмах. 
- Я. - Наталья взобралась на высокий стул. 
- Откуда, дитя прекрасное? 
- Есть хочу. 
- Зайди в подсобку. Что ты, действительно, как чужая? 
Лера достала картонный трафарет с надписью «Перерыв». Наталья сползла с сиденья и, перекинув через плечо свою сумку, направилась в подсобное помещение. 
Все ей тут было знакомо. И деревянный щербатый стол. И железные табуреты. И одностворчатый больничный шкафчик. И чан, поделенный на секции для мытья посуды. И пол, покрытый линолеумом, с решеткой подле чана. 
- Я тоже хочу есть. Все собиралась, хорошо - ты подошла… Дай хоть поглядеть на тебя. Дезертирка. Возвращаюсь домой - ее и след простыл. Всю ночь проплакала… Уж и забывать стала, на тебе - явилась! - с удовольствием проговорила Лера, вынимая из шкафчика походную снедь: котлеты, отварные яйца, соленые огурчики. Она терпеть не могла изделия местной кухни… 
- Где ты живешь? 
- Комнату сняла. 
- Ну-ну… И чего тебе не хватало? 
Наталья безучастно следила за движениями Леры, отмечая про себя, что Лера за эти дни осунулась, похудела. Щеки запали, скулы заострились. Но все равно она оставалась красивой… 
- Ты особенно не рассиживайся - перерыв пятнадцать минут. Начнут стучать кулаком по стойке - стены обвалятся. - Лера протерла чашки полотенцем. - Как дела? 
- Так себе, - ответила Наталья лениво. - Билеты взяла. Улетаю. 
- Вот как. Ну… А твоя миссия по воссоединению семьи? 
Лера соорудила бутерброд и протянула Наталье. 
- Спасибо… Миссия закончилась. Все встало на место. 
- Ты встретилась с ним? 
- Да. 
- И что? 
- Ничего. Улетаю. 
С грохотом распахнулась дверь в сторону рабочего двора, и на пороге показался край черной пивной бочки. Грузчикам было удобно перекатывать бочку в пивной зал через подсобку. 
- Девочкам привет! - воскликнул парень в переднике и засаленном берете. - Свежее пиво говорит вам: «Здрасьте!» 
Ловко перебирая по верхнему ободу красными ручищами, он погнал бочку к противоположной двери. Лера наполнила чашки кипятком и опустила в них пакетики с чаем. Вода на глазах как бы густела, насыщаясь коричневым цветом. 
- Мне платье принесли. Английское. Глянешь? - предложила Лера. - Сто рублей просят, но, думаю, можно поговорить. 
Наталья безучастно продолжала жевать бутерброд. 
- Понравится платье - возьми. Недорого просят. Одолжу тебе денег, потом пришлешь. По частям, - не отступала Лера. - Нельзя платье упускать, жалеть будешь. 
- Чеснока много в котлетах, - промолвила Наталья. 
- Целоваться не с кем, - отозвалась Лера. 
- Между прочим, он тоже, оказывается, таксист. Везет нам с вами на таксистов. А в первый раз почему-то встречал меня на другой машине. 
- Многостаночник, - кивнула Лера. - Так что с платьем решила? Загляни ко мне домой, примерь. Вдруг понравится. Хорошо? 
 
Наталья так же безучастно кивнула… 
В дверях пивного бара возник грузчик в берете: 
- Тысяча извинений, девочки! Еще три бочки - и конец сквознякам. - Его курносое лицо расплылось в улыбке.