Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
- От тебя, Антон, лось еду не возьмет. И кошка не возьмет. Да ты и не дашь… Вон сколько торговался со мной, чтобы камень подвезти.
- Ладно, ладно, - благодушно осадил ее Клямин.
- Это главное, Антон… Он был добрым. Дело не в том, что он жалел меня, что никогда на других баб глаз не поднял. Настоящий мужчина может к женщинам слабость иметь, я допускаю… Но добр он был действительно как настоящий мужчина. Женщина все может простить, кроме жадности… Но он был добрый в другом смысле, в человеческом…
Клямин с удивлением вслушивался в то, что говорила лупоглазая. Казалось, это был другой человек. И голос у нее звучал по-иному, и слова она произносила, будто читала вслух книгу. Но для себя. Словно никого не было рядом.
- Он всем помогал, чем мог, - продолжала Антонина, - последним делился с чужим, посторонним человеком. И с братьями своими, и с сестрами. И с детьми ихними. Иногда я ругала его. Что ты, говорю, Тимофей, они же совсем ленью обросли, все на тебя надеются. А он мне и отвечает: «Ты, Антонина, радости не знаешь. В доброте она, радость. Что мне с того, что добро во мне? Оно же мертвое - лежит себе, не дышит. Или деньги, к примеру. Так, бумага. А погляди, какая помощь им…» Вот каким был мой Тимофей. Не то что твой друг-приятель. Родную дочь отшивает. Так и сгниет один, в мусорной куче.
- Блаженный он у тебя был, - проворчал Клямин. Машина пошла на спуск, а дорога сузилась. Надо было смотреть в оба.
- Кто блаженный? - осеклась Антонина.
- Твой муженек. Поэтому и памятник ты ему тащишь одна. А родственники все в стороне остались. Которых он ублажал. Смеялись небось над ним, а деньги брали. Блаженный и есть.
Клямин и не подозревал, каким точным ударом припечатал Антонину. После смерти мужа эти обиды не давали покоя ее душе. Все отвернулись от нее, забыли о ней. Даже этот стервец деверь! Сколько добра ему сделал Тимофей, а он вознесся, разжирел на картошке, богатеньким стал. Еле уломала его Антонина помочь камень погрузить.
Клямин затрясся от ярости. В мусорной куче он не сгниет! Врешь, дура…
- Блаженный и есть, - повторил Клямин. - Лесной человек, говоришь? Представляю себе. Гриб-боровик… Да и кто еще к тебе, к такой, посватается? Корни ищет…
- Я техникум лесной кончила, - тихо произнесла Антонина.
- Ну и иди ты к лешему!
- Я знаешь какая была? Это после смерти его, после смерти. Глаза на слезах выплыли.
- Да ладно! Парочка! Баран да ярочка.
- Это кто ж баран? Он?!
Антонина рывком извлекла из сумки какой-то пакет, в секунду отбросила газетную обертку, достала большую фотографию и сунула ее под нос Клямину:
- Смотри, каким он был. Смотри! И я какой была!
- Убери! Дура!.. Дорога-а-а…
Клямин оторвал правую руку от руля и стукнул Антонину по локтю, пытаясь разглядеть шоссе. Но рука у Антонины была железная, и ярость прибавляла ей сил.
- Не-е-ет!.. Гляди, гляди!..
Фотография упрямым щитом стояла перед глазами Клямина.
Все дальнейшее произошло в какое-то мгновение. На повороте дороги автомобиль вильнул в сторону. Правая группа колес провалилась в яму на обочине. Машина резко накренилась. Клямин удержал бы руль. Но Антонина в своем слепом упрямстве продолжала загораживать ему обзор. Клямин вцепился в баранку обеими руками и вдруг почувствовал мощный глухой удар. «Камень пошел, - мелькнуло в голове Клямина. - Ну, все!»
Автомобиль дернулся в последний раз и рухнул на бок. Отчаянно выл двигатель…
Антонина еще не понимала, что стряслось. Ужас сковал ее. Она видела над собой белое лицо водителя. Слышала жуткий рев мотора…
- Идиотка! - орал Клямин. - Что ты наделала, дура!
Лобовое стекло, взрытое множеством трещин, походило на сетку. Осколки, отскочившие от противоударного слоя, осыпали Клямина и одуревшую от страха бабу. Какие-то бумажки, тряпки, инструменты продолжали еще падать на голову, плечи, руки Клямина, проваливаясь дальше, вниз, на Антонину…
Клямин шевельнул ногами. Кажется, целы и ничем не прижаты. Он уперся локтями в бок Антонины, дотянулся рукой до ключа зажигания, напрягся, повернул его.
- Все! Приехали, - произнес Клямин, на удивление самому себе обретя спокойствие. - Лоси у него из рук едят… Вылезай!
- Как же мне вылезать? - жалобно протянула Антонина.
- Как залезла, так и вылезай.
- Земля с моего бока.
- А, чтоб тебя…
Только сейчас до него дошел истинный смысл происшедшего. Сколько раз попадал он в аварию, и всегда вроде бы как впервые. Не верится, что это могло случиться именно с ним. Кажется, будто это сон. Не ущипнуть ли себя как следует, чтобы проснуться?.. Нет, все как есть… А главное, главное… Клямин заворочался как бешеный, закрутил головой, пытаясь понять главное. Антонина тихо всхлипывала. Ей было больно, и она обмирала от страха, чувствуя свою вину…
Не разбирая, во что упираются его ладони, локти, колени, голова, плечи, Клямин откинул дверь, словно аварийный люк, и тут увидел то, что искал. Весь автомобиль со всеми его потрохами, вкупе с этой лупоглазой идиоткой, не стоили содержимого двух черных портфелей-«дипломатов». Надежных, как сейф. Даже от такого удара они не распахнулись. А если бы распахнулись? Представить только, как вдоль этой корявой дороги летели бы денежные знаки…
Клямин вырвал из чрева кабины оба портфеля и прижал их к животу. Так он и сидел, словно замороженный, верхом на опрокинутом автомобиле, свесив ноги внутрь кабины, из которой доносились всхлипывания…
Он еще не мог уяснить себе размеры аварии. Может, это не так страшно, как кажется. Достаточно только поставить автомобиль на колеса… Он видел, как с обеих сторон седловины шли на спуск автомобильчики. И Клямин почувствовал стыд, жуткий стыд. Сейчас будут его расспрашивать, будут сочувствовать ему, ехидничать… «Морду разобью, первому же козлу разобью морду», - нервно решил Клямин. Антонина хватала его за ноги, пытаясь вылезти из кабины. Жалкий, побитый вид ее тронул Клямина.
- Ругай, бей меня, дуру несчастную, - всхлипывала лупоглазая. - Тварь я лесная. Всем горе приношу. Хоть бы Бог прибрал меня…
- В последнюю минуту он что-то передумал с тобой связываться, - буркнул Клямин и спрыгнул на землю, прижимая к груди оба портфеля.
Автомобиль прочно лежал на боку, разметав в стороны комья грязи. Его черное, нашпигованное агрегатами брюхо выглядело беспомощно и стыдливо. Висевшие в воздухе колеса продолжали медленное кружение…
Антонина вылезла из кабины и стояла сгорбившись, опустив в землю взгляд. Одну руку она сунула в карман, а вторая, вытянутая, все еще держала злополучную фотографию.
- Теперь можешь показать, - произнес Клямин.
- Ну тебя…
- Покажи. Кажется, я это заслужил.
Антонина робко протянула фотографию. Лобастый молодец с окладистой кудрявой бородой смотрел открыто и добродушно. Широкая его ладонь уверенно лежала на плече тоненькой девушки с перекинутой на грудь косой. Лицо девушки отдаленно напоминало пучеглазую физиономию Антонины…
- Симпатичный малый. - Клямин сплюнул в сторону сквозь неплотные свои зубы.
Антонина торопливо закивала. В глазах ее вспыхнул тот блеск, который тронул чем-то душу Клямина. Но уже в следующее мгновение случившееся навалилось на него всей тяжестью. Потерпеть автомобильную аварию вдали от города, в незнакомых местах, значило испить полную чашу унижения, бессилия, пустой траты денег… И все это из-за какого-то пустяка. А он спешил завершить командировку, вернуться домой, попытаться разыскать Наталью… Как же теперь?.. Он не думал о том, что случайно остался жив, даже не ушибся всерьез… Это он принял как должное…
«Жадность фраера сгубила», - колотилось в его мозгу. Да, не смог пройти мимо халтурного заработка. Камень на могилу, видите ли, надо было ему везти, болвану. Мало ему всего, мало! А толку? Толку-то?! Вот он - перевернутый автомобиль… Сознание Клямина летело по спирали, выталкивая на поверхность воспоминания о каких-то старых обидах, неудачах, чепуховых победах, которые оборачивались пустой никчемностью. И вся жизнь ему представлялась сейчас нагромождением нелепостей и пустозвонства.